Дурацкая любовь

      Не его типаж! — сказали бы все эти недалекие девицы, пределом мечтаний которых было захомутать популярного парня с района.       Не его типаж, — скривили бы рты в презрительной гримасе вся местная гопота, впрочем, втайне думая, что не прочь были бы поиметь эту девчонку во все дыры.       Все эти недалекие индивидуумы, конечно, много что могли сказать, но не говорили — попросту не знали.       Майки ничуть не стыдился своей подруги, он вообще не делал в своей жизни ничего, с чем не могла бы ужиться его совесть. Но как-то так повелось, что, переступая порог ее дома, вся его хулиганская бравада оставалась за пределами ее небольшого жилища.       Ее мать работала старшей стюардессой, а потому частенько не ночевала дома. Отца и вовсе не было: умер ли, сбежал ли — Нанами никогда не говорила, а Майки и не спрашивал.       Он по-хозяйски падал на диван, вытягиваясь во весь рост, включал телек и бездумно щелкал каналы в поисках чего-то интереснее кулинарных шоу. Или дремал, если день выдавался тяжелым.       Нанами в это время собирала нехитрую закуску, попутно рассказывая о совершенно неинтересных бытовых мелочах.       В феврале одно и тоже: скоро экзамены, пора налечь на учебу. И Манджиро, кстати, тоже бы не мешало.       Майки лишь отмахивался от бесполезности поднятой темы, кривился, когда Нанами справедливо интересовалась, будет ли он до старости гонять на байке и собирать вокруг себя всю местную шушеру самого непрезентабельного вида.       В японском обществе вообще возбранялась всякая непохожесть на общую людскую массу. Высветленные волосы — уже сам по себе большой вызов обществу с его глупыми правилами. Что уж говорить о пирсинге на лице и — упаси боже! — татуировке! Это же клеймо на всю оставшуюся жизнь, нигде, ни в одной даже самой задрипанной компании не найти работу.       Вслух Нанами, разумеется, никогда не говорила ничего подобного. Нанами обладала потрясающим чувством такта, и ее забота была совершенно ненавязчивой. Собственно, только благодаря ее стараниям Майки еще не поперли из школы — если бы она не писала за него рефераты и хоть иногда не помогала бы ему готовиться к проверочным тестам, то, как и Баджи, куковал бы во второгодках, возможно, не один семестр.       С ней как-то не получалось быть Непобедимым лидером Тосвы. С ней только и можно было, что быть обычным парнем, которого… любили.       Он так и не смог понять, почему эта, далекая во всех смыслах от его привычного круга общения, девушка так относится к нему.       Их первая встреча предполагала, что она сбежит от него без оглядки, вереща на всю округу. В том переулке на него наехали старшеклассники, справедливо рассудив, раз он один, то можно без проблем поставить зазнавшегося малолетку на место. Что ж, они сразу пожалели об опрометчивости совершенно необдуманного решения. Мутузил их Майки от души, совершенно не обращая внимания, что чужая кровь заляпала светлую рубашку, что костяшки безнадежно сбиты и — как же досадно — битой разок ему все-таки досталось.       В пылу драки он и не заметил свидетеля, а когда поднял голову, столкнулся с напуганным взглядом Нанами.       Она стояла, замерев от испуга, плечи едва заметно дрожали. Такая тихая, домашняя девочка, наверное, впервые в жизни увидевшая настоящую драку.       — Че встала? — грубо обратился к ней Майки. — Пиздуй, давай, отсюда.       У него болела голова, да так сильно, что еще немного и он совсем несолидно выблевал бы недавно съеденный ужин прямо себе под ноги. А не хотелось бы представать перед кем-то в столь неприглядном свете. Репутация, что б ее...       Одного рявка достаточно, чтобы обратить всяких тихонь в бегство. И любая бы девка, конечно же, так и поступила — сбежала, сверкая пятками, после такого представления. Конечно же, милым девочкам не пристало гулять по темным переулкам, даже если те находились в центре Токио. Да, так бы сделала любая. Но только не Нанами.       — У вас кровь, — растерянно пробормотала она. А потом полезла в сумку и протянула ему упаковку салфеток.       Он точно чего-то не понимал в этой жизни. Майки смотрел на салфетки с таким недоверием, будто где-то в маленькой упаковке была припрятана граната с предусмотрительно выдернутой чекой. Да и кому вообще в этом ебанном мире придет в голову помогать совершенно незнакомому человеку?       — Я же сказал тебе валить. Че, совсем тупая? Жить надоело? — не сдался Майки в своей первой провальной попытке напугать эту девку.       — Нет, — тихо шепнула она, впрочем, ничуть не растеряв незнамо откуда взявшейся храбрости. — Я видела, как вас битой ударили по голове. У меня есть обезболивающее. Вот. — Она всучила ему баночку с таблетками и под абсолютно ничего не понимающим взглядом принялась усиленно копошиться в сумке. — Ой, воды нет. Подождите минуточку. Здесь за углом магазин. Я сбегаю, куплю. Потерпите?       Он остался и ждал ее. Не потому, что хотел дождаться, а от растерянности скорее — впервые кто-то проявлял к нему такую неподдельную заботу, не зная, кто он такой.       О, разумеется, Нанами узнала. Майки сам, во всех красках поведал какой он ужасный.       Нанами тогда лишь пожала худенькими плечиками, улыбнувшись растерянно и совсем не враждебно.       — Берегите себя, — бросила она на прощание дежурное, но Майки чудилась в этой простой фразе искренность.       И эта искренность странно подкупала.       Следующая их встреча была почти полностью похожа на первую. Он опять подрался, а Нанами вновь оказалась невольным свидетелем. Грешным делом, Майки подумалось, что девчонка следила за ним. Но нет — она всего лишь возвращалась домой из балетной школы.       И на этот раз она не выглядела напуганной, скорее, растерянной и чему-то сильно раздосадованной.       С тяжелым вздохом она молча потянулась к сумке, доставая салфетки.       — Наверное, они плохие люди, раз вы побили их так сильно, — сказала она ему, помогая оттереть кровь с лица. Сидя перед ним на корточках, она осторожно промокала салфеткой разбитую губу и, как бы невзначай, пригладила растрепавшиеся волосы. — Я тут поспрашивала про вашу банду…       — Тебе делать нечего? — грубо перебил ее Майки. Но вместо ожидаемой свирепости, голос звучал совершенно бесцветно.       — Мне просто стало интересно, — ничуть не обиделась Нанами. — Если вдруг надо будет помочь, то вот мой номер — звоните смело. Я живу тут неподалеку…       И он позвонил. Сам не знал, зачем. Позвонил с совершенно тупым вопросом: есть ли у нее чего пожрать. Просто, наверное, день выдался трудным. Просто, пожалуй, все эти разборки стенка на стенку вконец его заебали. Захотелось вдруг увидеть что-то другое. Узнать, а как это: по-другому?       Оправданий можно было придумать так много, убедить всех и самого себя, что просто так сложились звезды, были страшные магнитные бури, в воздухе скопилось слишком много отравляющего яда… Чем бы не оправдывал себя Майки, но он позвонил. А Нанами с несвойственным людям добродушием, не была против, если он заглянет к ней ненадолго.       Так и повелось, что он приходил к ней вечерами, сидел, пока она собирала что-то на стол. А потом и вовсе стал оставаться ночевать.       Не по пути нам с тобой, — все время хотелось сказать ему. А еще стукнуться головой обо что-нибудь, чтобы наваждение закончилось. Потому что, блядь, таких людей не бывает! Такие люди, как Нанами — не для него.       За что ей любить его, такого отмороженного хулигана? Только репутацию портить. Хорошим девочкам не престало водить дружбу с такими бандюками, а уж любить их — и подавно что-то из разряда кощунственного надругательства над своим светлым будущим.       Майки ничего ей не говорил об этом. И не скажет, конечно же. Ему нравилась ее забота и нравилось, когда она обнимала его вот так: со всей нежностью и искренностью, пробуждающими внутри что-то странно-теплое.       Настолько странное, что Майки впервые захотелось быть лучше для кого-то. Конечно, было очень неловко притаскивать с собой какие-нибудь безделушки, которые он покупал на другом конце города: заколочки там всякие, плюшевых медведей, выигранных в автоматах…       А уж когда Нанами, в волнении сцепляя в замок пальцы, позвала его поддержать ее на каком-то глупом конкурсе, то Майки не нашел слов, чтобы отказать.       Это потом он задумался, а как он вообще заявится на такое мероприятие? Засмеют потом свои же, прознав куда и зачем он ходил…       Но он уже пообещал. И было просто не по-мужски давать задний ход. Наверное, в тот момент Майки впервые задумался, в насколько разных мирах они вращаются.       Он бы, например, никогда не позвал ее ни на одно собрание Свастонов. Он даже не позвал бы ее посидеть в кафешке в кругу его ближайших друзей. Как бы выглядела эта встреча? Они, все такие грозные и страшные, вставляющие брань вместо знаков препинания, потерянные для общества ребята, и она — милая, домашняя девочка, у которой в будущем непременно все сложится, как в блядской сопливой мелодраме.       Майки вот понимал, как пиздецкки странно выглядит их общение, осознавал, что в конечном итоге жизнь растащит их по разным углам, как изначально и должно было быть. Но его тянуло к ней и с этим уже ничего было не поделать.       А Нанами, кажется, не понимала в насколько разных мирах они живут и не представляла, насколько, оказывается, тяжело было для Майки выполнить свое обещание.       Было жутко неловко прятать волосы под черную, неприметную кепку, нацеплять на нос круглые ботанские очки, купленные в стремном переходе, и выуживать из шкафа шмотки, которые вроде бы были похожи на те, что носили пай-мальчики.       Только все равно он чувствовал себя белой вороной. И думал на что променял стычку с бандой из Харадзюку.       «Без меня разберетесь, — небрежно бросил он Дракену. — У меня дела.»       Не то, чтобы Дракен или вообще кто-то стал бы с ним спорить. Раз Майки так сказал, значит для его банды это была истина в последней инстанции. Но в тот, именно в тот момент, Майки малодушно захотелось, что бы верный Кенчик поспорил бы с ним. Чтобы у него был любой повод впервые струсить.       Биться одному против сотни человек было куда как проще, чем зайти в концертный зал и занять место в последнем ряду — к выходу поближе.       До этого момента он и не знал, что Нанами ходила в балетную школу. Может, она и говорила, но он, к своему стыду, прослушал. И конечно же, он даже не подозревал, что люди вообще могут вот так танцевать. Все мероприятие казалось Майки нелепым и ужасно скучным, но когда на сцену вышла Нанами, в этом забавном белом платье — пачке, встала на носочки, изящно подняв руки над головой, и поплыла по сцене, словно Небесная Фея, Майки понял, что не может оторвать от нее глаз.       Красивая, легкая, ее костюм, расшитый стразами, переливался и блестел в свете прожектора. А она кружилась, летала по сцене, словно не прикладывала совсем никаких усилий.       — Жаль, что только третье место, — расстроенно вздыхала она после. Все еще с собранными в пучок волосами, Нанами взяла его под руку, уютно прижавшись к его боку. Она подняла голову, со странной, веселой улыбкой обводя его лицо.       — Извини, что заставила тебя прийти, — произнесла она почти с сожалением. Будто и правда понимала.       — Ты не заставляла, — тут же напомнил Майки. Нанами пожала плечами, и быстро стянула с него очки. Покрутила за дужку в руке, с таким видом, будто подловила на чем-то неприличном. Майки действительно стало стыдно.       — Прости, — буркнул он, отводя взгляд.       — За что? — удивилась Нанами. — Я рада, что ты пришел. Конечно, я до последнего не знала, что ты в зале, но, знаешь, так обрадовалась! Когда вышла на сцену, то мне очень помогло побороть волнение: я представила, что в зале только ты, и танцую я только для тебя.       Эти слова… трогали. Задевали внутри что-то, о существовании чего Майки до сего момента даже не подозревал. А оно там было. И сейчас щемило так сильно, что все не хватало мужества посмотреть Нанами в глаза.       С Нанами было легко, и как-то … правильно, что ли. И Майки вдруг подумал, а если он действительно представит Нанами своим друзьям, скажет, что они… А кто они друг другу? Они никогда не поднимали эту тему, и не обсуждали их странные отношения.       Он просто приходил к ней, а она всегда гостеприимно распахивала перед ним дверь, слушала и делилась чем-то своим.       Это и называется — встречаться? Это вот и есть — быть вместе?       Как быстро лидеры банд просекут, что это хороший, просто отличный рычаг давления на него? Майки не сомневался, что растерзает любого, кто хотя бы косо посмотрит в сторону Нанами. Но он не может быть всегда рядом, а Нанами такая мягкая, хрупкая, женственная…       Лучше уж прекратить это. Ведь Нанами не заслужила всего этого дерьма. Она достойна лучшего. И решимость сказать ей вспыхнула в нем, разгорелась. Он мягко отстранил от себя ее руку, отошел на шаг, поворачиваясь к ней всем корпусом.       — Знаешь… — начал он.       Нанами взглянула на него светло; легкая, красивая улыбка озарила ее лицо.       — Что? — мягко откликнулась она.       У Майки перехватило дыхание, и вся решимость тут же потухла.       Вместо этого, вместо того, что собирался, что должен был сказать, он неуверенно пробормотал:       — Я тут байк припарковал неподалеку. Хочешь, по городу покатаемся?       — Я никогда не ездила раньше на байках… — растерялась Нанами, и застенчиво опустила взгляд.       — Не бойся. Я же рядом. Пока ты со мной, все будет хорошо, — заверил он ее.       — Тогда ладно, — слишком быстро согласилась она.       Насколько один человек может доверять другому? На сколько безумств может сподвигнуть слепая вера? Или виной всему эта дурацкая любовь?       Майки не знал ответа. Он был рад, что кто-то так доверяет ему, видит в нем защитника, сильное, надежное плечо. Что, когда она сидела позади него, прижавшись маленькой грудью к его спине и оплетая тонкими ручками за торс, он чувствовал себя сильнее.       Не отпущу, ни за что не отпущу, — думал он, неосознанно давя рычаг скорости. И Нанами крепче прижималась к нему. Майки чувствовал ее улыбку.       Маленькая, хрупкая… Как жаль, что он стал ее первой любовью. Что за дурацкая шутка, что именно такая девушка, стала первой любовью и для него?       Они разные, живут в совершенно разных мирах и у них нет и никогда не будет ничего общего.       Но имело ли это хоть какое-то значение сейчас, когда она обнимала его, доверчиво прижимаясь к его спине? Огни ночного города проносились перед глазами, сливаясь в одну разноцветную линию. Встречный ветер бил в лицо, привычно наполняя ноздри запахами города.       И были только они вдвоем. Вне мира, вне всего, что привычно заполнит душу уже завтра. Как хотелось остановить время, задержать это мгновение, чтобы оно продолжалось как можно дольше.       Майки так хотелось, чтобы Нанами быстрее поняла, что он за человек, чтобы сквозь свои чувства к нему разглядела, наконец, что их впереди не ждало ничего хорошего.       Он-то это осознавал, понимал так же хорошо, что никогда не сможет найти в себе сил, чтобы самолично отказаться от этого маленького, уютного уголка, где его всегда ждали и где его любили.       Майки надеялся, что однажды у Нанами откроются глаза и ей-то уж точно достанет силы, чтобы двигаться дальше, в свое светлое, прекрасное будущее, без него. Она точно это сможет. Нанами, хоть и девчонка, а была куда сильнее.       И как удивительно, странно было понимать, что только рядом с ней он чувствовал себя по-настоящему смелым и сильным. Не тогда, когда бил до кровавых соплей чью-то страшную рожу, ни тогда, когда главные силачи района гнули спины перед ним в почтительном поклоне, а вот так, когда она прижималась к нему, доверчиво льнула, делясь своим теплом.       Они разные, да, у них никогда не будет общих друзей и интересов. Но важно ли это? Дурацкая любовь… Майки знал, что никогда и ни на что ее не променяет.