Признание

Резкий свет больничных ламп больно ударил по глазам. Юта, недовольно щурясь, сделал несколько шагов, пытаясь привыкнуть к яркому освещению. У стойки регистрации его встретила девушка с глубокими тенями под глазами и выражением бесконечной усталости на лице. Нервно уточнив, где находятся его однокурсники, Юта получил номера палат. Вслед ему прозвучало предупреждение, что госпожа Зенин не принимает визитеров, но эти слова он уже ловил краем уха. Все его мысли были о том, чье состояние волновало больше всего — об Инумаки Тоге, который после недавних событий лишился руки, потерял много крови и лишь чудом приходил в себя. У самой двери палаты Юта замер на мгновение. Его охватила странная смесь страха и стыда за собственную несдержанность. Ночь, тишина, пустые коридоры — скорее всего, Тоге спит. Было страшно нарушить эту хрупкую гармонию, но не зайти к другу он не мог. Бесшумно повернув ручку, он скользнул в полумрак палаты и так же тихо прикрыл дверь. От резкой смены освещения в глазах поплыли синие пятна. Когда зрение адаптировалось, он сделал несколько неуверенных шагов к кровати. На ней, лежа на спине, спал Тоге. Его дыхание было почти неслышным, а от единственной руки, лежавшей поверх одеяла, тянулись трубки капельниц. Вторая рука, казалось, лежит под одеялом. Только вот Юта знал, что ее там нет, Тоге потерял руку чуть пониже плеча. Оставалось только радоваться, что всего одну и что разрез не пришелся на середину тела. Тогда Тоге бы лежал в больнице, но на пару этажей ниже, в морге, где дожидался бы кремации. Подавив тяжелый вздох, Юта опустил катану и присел на стул у кровати. Казалось, будто Тоге только что провожал другого посетителя или все еще ждал кого-то, воображая его на этом месте. Прервав бесполезный ход мыслей, Юта засмотрелся на спящего. Лунный свет мягко озарял бледную, почти светящуюся кожу, светлые волосы рассыпались по подушке, а губы были плотно сомкнуты. Открытые плечи и резкие ключицы казались такими острыми, что, казалось, одно неловкое прикосновение — и они оставят порез. Юта сглотнул. Он давно замечал красоту друга и свои нездоровые реакции на нее. После Рики он был уверен, что больше не способен на любовь — душевных терзаний и так хватало. Но Тоге будил в нем что-то забытое, ужасно похожее на прежние чувства, и это совершенно выходило из-под контроля. Юта боялся всего: снова влюбиться, ненароком проклясть друга, как вышло с Рикой, что кто-то узнает о его чувствах. Хуже всего, если узнает сам Тоге. Но отказаться от общения, не примчаться сюда прямиком из аэропорта, бросив вещи в больничном холле — на это у него не хватило бы сил, хотя такое решение казалось единственно верным. И вот он сидит рядом со спящим Тоге, а сердце заходится в бешеном ритме, готовое вырваться из груди. Юта пытается подавить еще один шумный вздох и склоняется в итоге к своим коленям, стараясь производить как можно меньше шума своими действиями и оказывается непростительно близко к единственной кисти Тоге. Почти не отдавая себе отчета, он робко проводит большим пальцем по открытой ладони друга и, затаив дыхание, смотрит на его лицо. Ритм дыхания не сбился, веки не дрогнули. Ободренный безнаказанностью, Юта задерживает свою руку в его ладони и, набравшись смелости, едва касается губами его запястья. Голову ведет, дышать становится трудно. Тоге пахнет больничными лекарствами, чем-то похожим на траву и чем-то неуловимо мягким. Юта еще никогда не был так близко к предмету своего обожания. Не осознавая что он делает, Юта оставляет цепочку поцелуев на руке от кисти до локтя, едва касаясь кожи Тоге. На сгибе локтя Юта приходит в себя. Кровь доходит до головы неся в себе осознание того, что он только что целовал руки спящему парню. Медленно-медленно Юта поднимает взгляд на Тоге и также медленно поднимает себя вверх, выпрямляясь на стуле. Тоге дышит ровно, но… рот его приоткрыт, а ресницы трепещут , словно готовые вот-вот подняться. Юта замирает. Заметил? Проснулся? Или пронесло, и никто и никогда не узнает, как в ночи, в палате больницы Юта Окоццу целовал руки своему однокурснику. Своему спящему, дай то бог, однокурснику. Однокурснику, в которого Юта уже давно и прочно влюблен, но отказывался это признать ранее. Кажется, что пронесло. Юта выдыхает, не отпуская все это время руки Тоге из своей. Медленно, как в замедленной съемке, Окоццу разжимает пальцы и тихонько начинает убирать руку. Неловкий момент, неловкий стояк на парня, неловкие поцелуи. Юта просто забудет это как страшный, но до чего же томительный и сладкий сон. Он уже убрал руку, как его кисть резко перехватили. Не пронесло, мелькнуло в голове. Тоге широко открытыми глазами смотрел на Юту.  -П-ппрости, - отчаянно заблеял Юта, покрываясь красными пятнами по всему лицу. Вот ведь какой стыд, какой невероятный позор. Но может быть, еще можно все свести к шутке? К глупой, несмешной и даже оскорбительной шутке?   Тоге пытается сесть, но тело не слушается, и Юта автоматически подается вперед, чтобы помочь ему. Тоге садится, и поворачивается так, что между их лицами остается крошечная прослойка воздуха. Юта замирает, не в состоянии не то что говорить, думать. От сладостной близости кровь оттекает от головы.  Думать становится невозможно.  Тоге молчит несколько мгновений с усилием рассматривая лицо Юты, потом подается вперед и нежно касается своими губами губ - всего на мгновение, но достаточно, чтобы обозначить свое отношение к произошедшему. Юта сходит с ума. Он не только прощен - он понят и его чувства взаимны. Кажется, что счастливее ночи быть не может.  Юта шумно выдыхает. - Прости, что разбудил, - уже уверенным шепотом говорит он. Тоге улыбается в ответ. Он все еще держит в своей руке кисть Юты. Кто-то из них, уже не важно да и не возможно узнать, кто, начинает новый, уже настоящий, томительно тягучий поцелуй. Когда дышать становится невозможно, Юта отстраняется.  - Я больше никогда тебя не оставлю, - шепчет он. Тоге кивает, соглашаясь. Эта ночь становится поворотной в их жизни.