Добро пожаловать домой

После шести стопок Вэй Ин чувствовал в теле легкость, а в голове туман. Он присел на кровать к Ванцзи, бездумно погладил его по бородатой щеке, позвал: — Лань Чжань, просыпайся уже. Я больше не могу без тебя. Подумал: «Пожалуйста», — не словом даже, а чистым, ярким намерением подумал. — Вэй Ин? — еще не открыв глаза прошептал Ванцзи, откликнувшись откуда-то из параллельного пространства между забытьем и реальностью, пошарил рукой по кровати, словно проверяя наличие Вэй Ина рядом, а потом посмотрел на него таким ясным янтарным взглядом, что у Вэй Ина замерло сердце. Не успел он обрадоваться, что Лань Чжань вернулся из своего болезненного странного забыться, как тот глухо сказал: — Пожар! — и свёл брови, словно пытаясь сдержать бушующие внутри эмоции. По бледному лицу с землистым оттенком побежал пот. — Где? — удивился Вэй Ин. Принюхался. Удушливый запах глубоко несвежего белья, спирта, и нечищеных зубов висел в комнате плотной массой, но дымом не пахло. — Везде. Огонь повсюду. Мы в огне. Дети в огне. Гибнут люди. — Да что ты такое говоришь, Лань Чжань? Какие дети? Какие люди? Или тебе снова приснилось что-то? Ванцзи медленно и дважды моргнул, словно окончательно выходя из транса. Недоуменно посмотрел на Вэй Ина. Сказал уже спокойнее: — Будет пожар. Дети умрут, все умрут, — приподнялся на локтях и снова посмотрел своими янтарными глазами прямо Вэй Ину в душу: — Поверь мне. От этих слов, проникших так глубоко, что глубже бывает только смерть, Вэй Ин совершенно потерял самообладание. Сказал: — Я верю. И я ни за что не допущу, чтобы дети погибли. Обещаю! — Мгм, — Ванцзи попытался сдержать эмоции и не смог. Притянул Вэй Ина к себе. Запечатал на его губах так долго сдерживаемый поцелуй. Щекочущий и горячий. Не думал, что получит такой же в ответ. Скорее думал, что его оттолкнут и в лучшем случае пошлют на три буквы. Но Вэй Ин не оттолкнул. Издал звук, который иногда можно услышать на кассетах для взрослых, и ответил. Сначала, вроде бы, по инерции — он многое делал по инерции. Или чтобы не обидеть. Но так было только первые несколько секунд, пока Вэй Ин не понял, что по инерции — это мало, это совсем не то, что он тоже и давно хочет. Хочет дико, долго и с продолжением. Мелькнула мысль: «Почему я сам не поцеловал первым?». Мелькнула и пропала, когда он протолкнулся языком сквозь зубы Ванцзи в его горячий рот, зажал Ванцзи между собой и стеной и дал себе волю: запустил пальцы в растрепанную и свалявшуюся темную шевелюру, провел ладонью по острому углу скул, по кадыку, а потом все стало зыбко и неопределенно: грань между «внутри» и «снаружи» пропала, пропали границы тела, границы прикосновений. Вэй Ин уже не знал, где кончается он сам, и где начинается Лань Чжань. Остались только их сердца, и эти сердца бились так сильно, что наверное даже на прокуренной кухне было их слышно.

***

В этот раз Ванзци проснулся оттого, что у него урчало в животе. Когда он открыл глаза и разомкнул руки, обнимающие сопящего рядом Вэй Ина, было уже позднее утро, из окна на Ванцзи смотрело дерево с уже заметно начинающей желтеть листвой — скоро осень, или она уже наступила, какое сегодня число, вспомнить бы. Мысли в голове у Ванцзи потекли медленно, точно тушь по влажному листу. Лес. Сон, такой длинный и страшный, что из него было не выбраться, и не известно выбрался бы он, если бы Вэй Ина не было рядом. Вэй Ин. Ванцзи уткнулся в его пахнущие сигаретным дымом и землей жесткие волосы. Вдохнул немного Вэй Ина в себя и повернулся на спину. Встать не было сил. Ванцзи лежал и смотрел в дальний угол комнаты, где четко прорисовалась биде, куча тряпья, которое когда-то было их одеждой и паутина, на ней в самом центре — серый паук. Больше с кровати ничего не было видно. Где-то в доме звякнула посуда. Звук был такой домашний, что Ванцзи подумал, если собраться с силами и выйти, то там, за какой-нибудь дверью, обязательно окажется Сичэнь. Ванцзи бережно отодвинул сладко сопящего Вэй Ина, сел, свесил ноги. Ступни нащупали разваленные у кровати кирзовые сапоги. Не его. Его сапоги аккуратно стояли в изножии. Ванцзи встал. Скрипнули половицы. Вэй Ин во сне почмокал губами. Фланелевая хламида опала до самых щиколоток и приятно коснулась кожи. Ванцзы сунул ноги в растоптанные сапоги и вышел в коридор. Открыл ближнюю к нему дверь. За дверью была еще одна маленькая грязная комната с узкой деревянной кроватью, на ней спал какой-то мужик с красным лицом. От мужика несло перегаром. Ванцзи вернулся в коридор и открыл другую дверь. Оказался в кухне. Мальчик, стоявший на табуретке у плиты, замер при его появлении и испуганно посмотрел. Сердце Ванцзи от неожиданности дернулось, будто оступилось. Мальчик был совсем маленький, но самостоятельный, совсем как Ванцзи в детстве, а еще настолько похожий на спящего мужика с красным лицом, что было сразу понятно: сын. — Здравствуй, — сказал Ванцзи, опустил глаза на свой фланелевый балахон, почувствовал себя крайне неловко, почесал бороду. — Здрасте. Ванцзи никогда не умел общаться с людьми, особенно с детьми, да и зачем ему были нужны люди, если у него был Сичэнь? Проснулся бы Вэй Ин — быстро нашел бы с мальчиком общий язык. Но будить Вэй Ина не хотелось, и Ванцзи вымучено сказал: — Представляешь, мы заблудились в лесу. Месяц почти ходили, не могли выбраться. Уже думали, не выберемся никогда. Одежда износилась. Нашлось только это. Мальчик молчал. — Тебя как зовут? — Вэнь Юань. — Рад познакомиться, Вэнь Юань. Я Лань Ванцзи. Мальчик не двигался с места. — Слушай, а есть что-нибудь поесть? Рис? Хлеб? Хоть что-нибудь? — Есть яйца, — наконец заговорил мальчик. — Капуста. И Мука. Подсолнечное масло есть. — Хорошо! — обрадовался Ванцзи. — Могу испечь пирог. Поможешь? Мальчик подошел к стене, залез на стул, достал из верхнего ящика банку с растительным маслом. Слез. Затем открыл холодильник, взял кассету яиц и протянул их Ванцзи. — Хорошо, — сказал Ванцзи, — нужна еще миска. Если нет — большая кастрюля, сковородка и протвень. И сода. Мальчик начал открывать шкафчики и добывать из них названное. Ванцзи отмерил и насыпал в пластиковую миску муки, разбил яйца, добавил воду и начал месить тесто. Как его когда-то учили это делать в монастыре. В этот момент кто-то тронул его за руку. Ванцзи вздрогнул. Маленький Вэнь Юань стоял рядом с кочаном капусты и не шевелился. — Его надо мелко порезать, — сказал Ванцзи. Вэнь Юань пошарил под мойкой, нашел какую-то деревяшку. Достал нож и примерившись стал нарезать капусту, крупно и неровно. Спросил: — Так? — Мгм, — кивнул Ванцзи. Когда тесто было готово, Вэнь Юань сходил куда-то вглубь дома и принес чистое полотенце. Они вместе завернули в него миску и поставили тесто отдыхать. Пока Вэнь Юань ставил на огонь чайник и заваривал чай, который больше походил на опилки, Ванцзи осмотрел кухню и решил прибраться. Нашел тряпку и протер все поверхности на кухне, вернулся в комнату. Вэй Ин все еще спал. Ванцзи погладил его по голове, взял брошенные в углу провонявшие тряпки, вернулся в кухню. Вэнь Юань почти полностью залез в очередной ящик. На вопрос Ванцзи, что он там делает, ответил: «У мамы был противень для пирогов, я ищу». Ванцзи тепло посмотрел на мальчика и позволил себе немного самовольства, открыл один ящик, другой… из третьего достал большой черный пластиковый пакет, понадеялся, что мусорный, сложил в него комья одежды и пустую стеклянную тару из-под стола, вышел в сени и открыл дверь. То, что щедро именовалось деревней, было крохотным по меркам Ванцзи поселением, которое полностью просматривалось с крыльца. Семь или восемь серых одноэтажных деревянных домов в два ряда. Желтая сельская дорога с лужами. Лес вокруг. Людей видно не было. Ванцзи заметил на другой стороне улицы мусорную кучу. Рядом с ней был припаркован видавший виды внедорожник. Ванцзи перешел дорогу, пристроил свой мешок рядом с кучей. В соседнем доме на крыльцо вышла высокая женщина в короткой юбке и в куртке, остановилась и внимательно посмотрела на Ванцзи. Он в своем балахоне почувствовал себя каким-то беззащитно-смешным, пересилил желание развернуться и побежать назад в дом, направился к женщине. Она рассматривала его будто зверушку, но без малейшего одобрения. Ванцзи сожалел о каждом следующем шаге в ее направлении больше, чем о предыдущем, но понимал, что у него, собственно, нет выбора. Если он хочет сообщить брату о себе, нужно просить помощи у жителей деревни. Подойдя достаточно близко, сказал: — Добрый день! Я Лань Ванцзи. Мы заблудились в лесу, представляете. Я потерял сознание, очнулся здесь. Скорее всего кто-то из местных нашел нас, привез. Спас. — Ясно. Зачем вы мне это рассказываете? У женщины были практически аристократические черты лица, совсем не похожие на лица деревенских работяг, но Ванцзи ощущал, что от нее исходит огромное напряжение, такое же ощутимое, как подергивание рыбы на тугой леске. Женщина его боялась. Ванцзи удивился и чтобы как-то снять напряжение спросил: — А вас как зовут? — Ван Линцзяо, — ответила женщина. — Госпожа Линцзяо, можно от вас позвонить? Мне нужно сообщить в Пекин, что со мной все хорошо. — Позвонить? Нет, здесь нет телефонного покрытия. Это вам в город нужно ехать. — Далеко? — Часа полтора, если не застрянете. Ванцзи бросил взгляд на внедорожник. Помедлил. В этот момент из дома на крыльцо вышла девочка лет десяти. Спряталась за спину Ван Линцзяо и показала Ванцзи язык. Ван Линцзяо ударила девочку по губам: — Прекрати так делать, прекрати. У меня много дел, извините, — сказала она Ванцзи и уже собиралась зайти внутрь. — Это ваша машина? У мусорной кучи? — спросил Ванцзи ей в спину. — Нет. Это внедорожник Вэнь Хая — вы из его дома вышли. Извините, мне пора. Ван Линцзяо зашла внутрь и захлопнула дверь. Тут же щелкнул замок, и от неожиданности Ванцзи сделал шаг назад. Закрапал дождь. В доме на другой стороне улицы заплакал младенец. Жалобно и надрывно. Сердце Ванцзи сжалось и он снова пересек дорогу. Подошел к дому, откуда доносился плач — соседнему с домом Вэнь Хая. Постучал. Младенец заплакал громче. Ванцзи попытался заглянуть в окно. За плотными шторами ничего было не разглядел, зато в отражении стекол он увидел себя. Выглядел он чудовищно: волосы свалялись, на голове огромный колтун, лицо серое и исхудавшее, под бородой синяки и царапины. Не удивительно, что перед ним захлопнули дверь. «Так в город ехать нельзя. Надо привести себя в порядок, — подумал Ванцзи, — но сначала поесть!» Как раз в это время внедорожник человека, который приютил их в своем доме, отъехал от мусорной свалки и, обдав Ванцзи грязью из-под шин, скрылся за поворотом. Видимо, краснолицый Вэй Хай проснулся и отправился по делам.