Сирена в неволе

1х склонился ещё ближе, его волосы почти полностью заслонили лицо Джона, оставив только красные глаза, горящие вызовом. Он провёл пальцем по губам капитана и вдруг тихо, но твёрдо сказал: — Ложись на кровать… и жди моего приказа. В комнате повисла тишина, будто даже стены ожидали ответа. Джон Доу не сразу пошевелился. Его взгляд задержался на лице сирены, он чуть прищурился, а затем уголки губ дрогнули. — Хорошо, господин, — протянул он с нарочитой усмешкой, будто шутя над неожиданной резкостью. — Прикажете — я послушаюсь. 1х приподнял бровь, но в глубине его глаз мелькнула едва заметная искра удовольствия. Сирена привык чувствовать власть в голосе, но услышать её отражение в ироничных словах Джона было странно… и чертовски притягательно. Джон, не торопясь, подчинился. Он разложился на кровати, вытянувшись свободно, но с тем особым спокойствием, в котором чувствовался намёк: я слушаюсь потому, что хочу этого, а не потому, что должен. Его руки опустились вдоль тела, дыхание оставалось ровным, взгляд не отрывался от 1х. — Ну вот, — сказал Джон тихо, с лёгкой ухмылкой, — я готов. Что дальше прикажет мой новый господин? В этот момент 1х ощутил странное: будто игра, обернулась чем-то большим. Он видел Джона, полностью расслабленного, но при этом не потерявшего ни капли своего внутреннего контроля. И именно это, то, что капитан позволял, а не уступал, делало момент ещё более напряжённым и завораживающим. Сирена наклонился ниже, его волосы снова касались груди и шеи капитана, а пальцы скользнули по его ключице. — Дальше… — прошептал он, — дальше ты будешь слушаться меня так же внимательно, как сейчас. 1х медленно опустился, усевшись прямо на Джона. Его движения были неторопливыми, но в них чувствовалась власть и контроль. Капитан даже не шелохнулся — лишь глаза продолжали внимательно следить за каждым жестом сирены, а лёгкая тень усмешки не сходила с губ. Наклонившись ближе, почти касаясь лицом, 1х замер на мгновение, будто давая капитану прочувствовать ожидание. Затем внезапно его губы жадно прижались к губам Джона. Поцелуй был грубым, с вызовом — не столько ласка, сколько захват. Сирена прикусил нижнюю губу капитана до крови, и тонкий металлический вкус разлился между ними. Не теряя ни секунды, 1х начал слизывать кровь, проводя языком по губам Джона, будто наслаждаясь этим странным, опасным сочетанием боли и близости. Его белые волосы скользили вниз, щекоча лицо и шею капитана, создавая ощущение плена. Джон Доу при этом оставался спокойным. Его руки уже лежали на талии сирены, и теперь он слегка усилил хватку, но не для того чтобы удержать, а скорее чтобы закрепить его присутствие, дать почувствовать крепкую опору. Он не сопротивлялся, не отталкивал — напротив, позволял 1х проявлять инициативу, наслаждаясь этим дерзким спектаклем. Глаза капитана оставались открытыми, тёмные и внимательные, и в них не было ни страха, ни раздражения — лишь спокойное восхищение. Каждое движение 1х, каждый поцелуй, каждый укус отражался в них, как в зеркале, и в этом отражении не было ни малейшего сомнения: Джон не мог налюбоваться красными глазами сирены, их блеском, их силой, их дерзостью. Поцелуй становился всё глубже и острее, словно 1х пытался не просто коснуться капитана, а завладеть им полностью. Но Джон продолжал лежать расслабленно, лишь пальцы на его талии крепче прижимали сирену к себе, удерживая на месте — тихо, властно, но без лишнего сопротивления. 1х резко оторвался на секунду, тяжело дыша, и прищурился. — Кто тебе разрешал класть руки на мою талию? — в его голосе звучала дерзость, смешанная с тихим вызовом. Джон только усмехнулся уголком губ, не отвечая. Тогда 1х сам взял его ладони, оторвал от своей талии и медленно, с намеренной жесткостью, положил их выше — ближе к груди. Его красные глаза сверкнули в полумраке. — Вот так, — прошептал он, снова наклоняясь к лицу капитана, — если уж касаться меня, то по моим правилам. 1х снова наклонился, губы его скользнули по губам Джона, оставляя короткий, резкий поцелуй с лёгким укусом. Он прижимал капитана всё увереннее, будто проверяя, насколько далеко может зайти. — Сидеть. — ступня 1х вдруг оказалась между расставленных ног капитана, не больно, но ощутимо прижимаясь подошвой к паху, а кончик его руки скользнул по животу Джона, к груди, вдоль шеи и наконец к подбородку, властно заставляя того поднять голову и смотреть на 1х снизу вверх. — Рыбка, ты… ‎ — Молчать, кто разрешал тебе говорить? — властно сказал 1х. И капитан умолк. Его губы тронула едва заметная усмешка, но он подчинился без единого слова, продолжая смотреть прямо в красные глаза сирены. В этой тишине чувствовалось не поражение, а странное удовольствие: он позволял 1х вершить игру. 1х, заметив это молчание, выпрямился чуть выше, держась уверенно, как настоящий властитель, и продолжил отдавать приказы: — Лежи смирно. — Смотри только на меня. — Не шевелись, пока я не скажу. 1х ощущал, как в нём нарастает странное торжество. Его белые волосы свисали вниз, касаясь лица капитана, а красные глаза горели в полумраке. Он впервые чувствовал, что даже такой человек, как Джон Доу, может оказаться полностью под его властью — пусть и по собственному выбору. Не выдержав, 1х резко схватил капитана за подбородок, заставив его повернуть лицо так, как ему хотелось. Красные глаза сверкнули, а голос прозвучал твёрдо и холодно: — Раздевайся. Тронешь себя, когда я разрешу. Джон Доу лишь прищурился, уголок губ дрогнул в лёгкой усмешке. Он посмотрел на сирену прямо, долго, будто проверяя его серьёзность. Но ни слова не сказал — только подчинился, не сводя глаз с алого взгляда над собой. Дрожащими от нетерпения руками Джон медленно развязал кое-как болтающийся шейный платок. Он быстро скользнул куда-то на пол, а пират уже приступил к пуговицам жилета и рубашки. 1х не собирался ему помогать. Только смотрел своими невообразимо большими глубокими и жадными глазами. Рубашка соскользнула с плеч, и Джон позволил себе мягко, на показ, обвести ладонями свои крепкие явно выделяющиеся грудные мышцы и пресс. Соски затвердели темными горошинами, но капитан даже не поежился, когда по комнате прошелся прохладный сквознячок. Одной рукой он обхватил себя за шею, несильно сжав, и мазнул кончиками пальцев по выступающим ключицам. Пират безбожно рисовался, зная, что 1х неотрывно смотрит и незаметно пускает слюни, хотя у самого уже колени дрожали и сладкая предвкушающая истома разлилась по разгорячённому телу. Было в этом что-то до ужаса интимное и подчиняющее — сидеть без одежды перед полностью одетым 1х. Дразнить его, прикасаясь к себе, молчаливо намекать, что вместо рук Джона его сильное тело мог бы исследовать и он сам. Ладонями, губами, языком — капитан был согласен на все. — Достаточно. — немного хриплый голос сирены разорвал тишину, стоило Джону наконец потянуться к ремню своих брюк. Кажется, он переборщил, и теперь настала очередь 1х мучительно и долго издеваться над его желанием. Пират прикусил губу, скрывая озорную улыбку, но все же послушно опустил руки. Джон придвинулся, мягко скользя ладонями от коленей 1х — выше, трепетно сжимая упругие бедра, плотно обтянутые брюками. Сирена шумно втянул носом воздух, стоило ему склониться и припасть лицом к его ширинке. Невесомо целуя, капитан обвел влажным языком сквозь плотную ткань одежды уже достаточно затвердевший бугорок возбуждения. Даже сейчас он действовал слишком скромно, зная, что 1х смотрит. Всегда смотрел, просто стеснялся признаться. Еще неизвестно, кто над кем издевается и кто сорвётся первым. 1х чуть откинулся, прогнувшись в пояснице. Его ладони крепко ухватились за край кровати, а сам он старался дышать носом. Лицо было настолько бледным и одновременно прекрасным, что Джон невольно засмотрелся. Недовольно приоткрыв глаза, сирена грубо запустил пальцы в его волосы, притягивая обратно к своему паху: — Не отвлекайся, пиратишка, — надменно произнес 1х. ‎Довольно урча, пират подчинился. Расстегнув ремень его брюк, он наконец-то коснулся горячего ноющего члена пальцами, а затем — практически сразу — губами, вбирая его в себя полностью. Комната потонула в хриплых несдержанных стонах, подстегивая капитана брать глубже и быстрее. Всё-таки это было выше сил сирены. Каким бы надменным, властным, гордым 1х ни пытался казаться, реакция его отзывчивого тела говорила сама за себя. Раздвигая ноги шире, он снова зарылся пальцами в мягкие непослушные волосы Джона. Но теперь уже нежно, не контролируя и позволяя двигаться самостоятельно. Отпустив себя, сирена упал на локти. Колени нещадно дрожали, и ему пришлось вцепиться зубами в рукав своей рубашки, уж слишком джон был хорош и слишком долго они держали это. ‎ Он не смог бы продержаться так долго, и Джон знал это. А потому, с влажным звуком выпустив член сирены из своего рта, нависнул над горячим и до безумия чувствительным телом парня под ним, наконец-то целуя. Сирена разомлел настолько, теряясь в обострившихся от долгого ожидания ощущениях, что его нещадно вело, и капитану пришлось крепко придерживать его ускользающее лицо за подбородок. Разорвав долгий и сладкий поцелуй, пират прильнул к его пылающему уху, мягко прикусывая мочку и шепча: — Где хочет мое сокровище? На кровате или на полу? — с усмешкой произнес Джон Доу. Его хищная улыбка будто говорила: "Поиграли и хватит. Все мы знаем, на чьем члене сирена в итоге окажется". 1х вдруг толкнул его обратно на кровать, упрямо усаживаясь сверху. Джон шумно выдохнул, не ожидая такого напора. Он сам обычно выбирал позы в постели и когда их сменить. Его руки машинально скользнули под рубашку 1х. Не разрывая зрительного контакта, капитан губами исследовал гибкое тело над собой. Расстегнув на его груди рубашку, он все же не стал ее стягивать окончательно, и та нежно сползла с хрупких плечей 1х, повиснув на локтях. Так долго Джон ждал этого момента, невыносимо долго, и потому ему хотелось растянуть эти мгновения еще чуть дольше. Чуть провозившись, 1х все же снял брюки, мешающие ему поудобнее устроиться на коленях капитана, вместе с ними на пол полетели и сапоги. Вновь вовлекая капитана в глубокий поцелуй, сирена повел бедрами, чувствуя, как сжимаются пальцы Джона на его ягодицах и как влажный от смазки член проходится между бёдер. Не отрываясь от уже опухших, но все еще мягких шелковистых губ, Джон скользнул пальцами ниже, чтобы растянуть 1х. Каким бы сильным ни было его желание, капитан никогда не позволил бы себе взять его силой, без подготовки. Меньше всего на свете он хотел причинить боль своему любимому человеку. 1х сделал все сам, поморщившись от немного неприятного, забытого ощущения растянутости и наполненности. В такой позе он сам мог контролировать глубину проникновения и угол наклона, а потому плавно, постепенно наращивая темп, двигал бёдрами, для устойчивости вцепившись пальцами в плечи Джона. Дыхание постепенно сбилось, сменившись тихими стонами на выдохе, а движения становились все резче. джон под ним тоже тяжело дышал, руками помогая ему насаживаться и непрестанно оставляя болезненные поцелуи и укусы по всей груди, животу и плечам. — Капитан — 1х резко опустился, принимая в себя всю длину, и выгнулся в пояснице, — давай.. быстрее.. — руки сами собой потянулись к собственному возбуждению. ‎ — Хорошо, моя милая рыбка, — капитан ухмыльнулся, перехватив одной рукой его запястья и крепко удерживая их за его спиной. Другой рукой он придерживал сирену над собой, не давая остановиться, и продолжал двигаться в нем с бешеным темпом. Колени 1х нещадно дрожали от напряжения, возможно, он скоро сам свалится прямо на Джон Доу. Джон довольно прильнул губами к шее 1х, прикусив нежную кожу. После такого точно останутся следы, которые 1х еще долго придётся прятать за воротником рубашки. ‎Но ему самому уже становилось все труднее и труднее сдерживаться. Отпустив запястья сирены, он сам обхватил ладонью его член, подстраиваясь под ритм своих толчков. И 1х невольно выгнулся навстречу, руками беспорядочно пытаясь ухватиться хотя бы за Джона и комкая в ладонях одеяло. Спустя пару резких толчков, 1х вдруг неестественно замер, задержав дыхание, и протяжно хрипло застонал, а капитан, внимательным взглядом ловя выражение его напряжённого лица, только ускорился, достигая разрядки следом. Дыхание сирены было учащённым, но в глазах уже мелькала мягкость — та самая, что показывается только в моменты абсолютного доверия. Не разрывая контакта взгляда, 1х медленно сполз на грудь Джона. Его белые волосы касались плеч и шеи капитана, лёгкий запах пота смешивался с теплым дыханием, создавая темплую атмосферу. — Теперь… — тихо пробормотал 1х, — теперь я приказываю… ложиться спать. Его пальцы провели по груди Джона, затем слегка зацепили волосы, а губы начали тихо напевать нежную колыбельную. Мелодия была едва слышной, мягкой и успокаивающей, словно шепот ветра среди деревьев. Джон Доу закрыл глаза, ощущая, как напряжение спадает, как каждая нота, каждая вибрация голоса 1х пробираются внутрь, даря тепло и уют. Постепенно дыхание капитана стало ровным и глубоким, руки расслабились на талии сирены, и сон окутал его. 1х продолжал напевать, следя за каждым движением Джона, пока наконец дыхание капитана не стало спокойным, размеренным — сигналом, что он уснул. Тогда 1х, наконец, тоже закрыл глаза. Его тело тяжело прилегло к Джону, они слились в одном спокойном ритме, и уставшие, но удовлетворённые, оба погрузились в долгожданный сон, оставив за дверью все игры, напряжение и бурю эмоций, наслаждаясь друг другом.