На заднем сиденье

Все было хорошо ровно до того момента, как они взлетели. Гарри сидел на заднем сиденье, прижимаясь как можно сильнее к двери, и недовольно смотрел в окно. Дамблдор на переднем пассажирском вещал что-то философски-оптимистичное, Рон нервно дергал разные рычажки на одичавшем старом форде и божился, что вот сейчас все получится и они поедут. А Снейп скрипел зубами, сидя от Гарри так далеко, как только позволяло тесное пространство. Благодать. Стоял непривычно жаркий июнь, опушка Запретного леса, где они смогли-таки выловить и обуздать своенравную машину, пестрела цветами, порхали бабочки. А где-то вдалеке — Гарри готов был поклясться — мелькнул белоснежный бок единорога. — Северус, дорогой, тебе не стоит так переживать из-за суда, — безмятежно произнес Дамблдор, и Гарри тихо фыркнул, точно зная, что последует дальше. Он даже чуть повернулся, чтобы увидеть, как глаза Снейпа вспыхивают от раздражения. — Ну разумеется, не стоит, — его голос сочился сарказмом. — Это ржавое корыто нас просто туда не довезет. Гарри подавил смешок и глянул в зеркало заднего вида — лицо Рона было белее мела. — Вы только поглядите, — радовался Дамблдор, будто не замечая напряженную атмосферу вокруг, — как хорош в этом году козлобородник. Нам очень повезло застать его цветущим. Сразу после его слов машина вдруг дернулась, швыряя их вперед, и яростно запыхтела. По полянке поплыли черные клубы дыма. — Профессор Дамблдор, — пролепетал Рон, — может, все-таки не стоит? — О, мистер Уизли, все замечательно. Ваша машина точно норовистый скакун, к которому нужен особый подход, — благостно улыбнулся директор. Снейп с лицом, выражавшим крайнюю степень отвращения, фыркнул. И Гарри невольно ощутил злорадное удовлетворение. — А я предлагал полететь на метлах, — заметил он с ехидством. — Можете засунуть ваши метлы… — Северус! Снейп метнул яростный взгляд на седой затылок Дамблдора и поправился: — Как я заметил еще вчера, мистер Поттер, — наигранно мирно проговорил он, обращая взор на Гарри, — ваши обожаемые метлы — наихудший вид транспорта. И хотя благодаря нашему предусмотрительному министру мы не можем аппарировать и прорваться сквозь очередь в каминной сети… — Северус, — почти осуждающе прервал его директор. — Я, в свою очередь, еще вчера заметил, что это весьма разумные меры. — Что, в свою очередь, Альбус, не отменяет того факта, что мне приходится лететь на этом корыте в Министерство для участия в фарсе, который вы называете судом. — Вчера ты был настроен менее агрессивно. Гарри заерзал и устремил взгляд в окно, чувствуя, как жарко вспыхивают щеки. Он подозревал, что агрессивность Снейпа была напрямую связана с их вчерашним разговором. Ну как подозревал. Гарри на сто процентов был уверен, что признание в любви и неловкую попытку поцеловать Снейп воспринял хуже, чем суд над ним за «убийство» Дамблдора, успешно скрывавшегося последний год у своего брата. Гарри постарался сильнее вжаться в дверцу и сделать вид, что его не существует. — Вчера я… — начал было Снейп, но машина взревела, как дракон в брачный период, по очистившейся полянке поплыли новые клубы дыма, и Рон издал радостный клич. — За-аве-ела-ась! — неверяще проорал он, спотыкаясь на каждой гласной в такт тому, как их трясло. Снейп прошипел что-то явно неприятное, но его слова утонули в реве, издаваемом мотором. Форд пыхтел, рычал, почти подпрыгивал на месте, и Гарри судорожно вцепился в переднее сиденье, пытаясь упереться ногами в пол так, чтобы минимизировать тряску. — Рон, — крикнул он, — тебе не кажется, что бензином завоняло? Все дружно принюхались. Снейп скривился еще сильнее и снова пробурчал что-то себе под нос, явно пользуясь тем, что Дамблдор его не мог услышать и остановить. Гарри уловил в его речи пару непечатных оборотов и закусил губу, сдерживая смех. — Сейчас! — проорал Рон, дергая очередной рычажок. Машина вдруг притихла, мотор перестал издавать звуки гигантской мандрагоры, вырванной из родной земли, и вполне мирно заурчал. — Можно взлетать! — объявил Рон. — Отличная работа, мистер Уизли, — похвалил Дамблдор. — Полный вперед! Гарри осторожно покосился на Снейпа. Тот выглядел как осужденный перед дементором, который стеснялся его поцеловать. В глазах читалась обреченность, но вместе с тем присутствовал и некий проблеск надежды. — Профессор, — тихо позвал он. — Сэр. Снейп бросил на него мрачный взгляд и тут же отвернулся к окну, скрещивая на груди руки. От резкого движения пряди черных волос взметнулись и упали на лицо, скрывая его выражение. Гарри тихо вздохнул. Он ни секунды не жалел, что признался Снейпу в любви. Но все же Гарри не ожидал настолько бурной реакции. Холода или, может, пары саркастичных оскорблений — да. Но Снейп буквально кипел от плохо сдерживаемого гнева. Гарри подозрительно посмотрел на черный затылок, скользнул взглядом по напряженным плечам, обтянутым строгой мантией, по крепкому, хоть и худому торсу, оглядел длинные стройные ноги, едва помещающиеся между сиденьями, и мечтательно вздохнул. Красивый. Вот как ни посмотри, красивый. Тут Гарри подбросило в воздух, раздался оглушительный стон недовольной машины, Снейп рядом попытался схватиться хоть за что-то, и даже Дамблдор охнул от неожиданности. Они взлетели. Глаза Рона в зеркале заднего вида были расширены от ужаса. — Все в порядке! — прокричал он, впрочем, недостаточно убедительно. Снейп злобным взглядом сверлил затылок Дамблдора, невнятно шипя что-то себе под нос. Гарри ужасно сильно хотел понять что, но в окружающем их грохоте невозможно было разобрать ни слова. Он вновь приник к окну. Вдали исчезала цветочная полянка с белыми крапинками ромашек и тем самым загадочным козлобородником. Верхушки многолетних деревьев почти касались днища машины, Рон судорожно что-то крутил на приборной панели, форд пускал на каждое его движение клубы дыма и рычал, но в Гарри все это все равно отзывалось приятным чувством ностальгии и волнительным предвкушением. Минут десять спустя Рону как-то удалось успокоить машину, и они смогли облегченно вздохнуть. Даже Снейп как будто бы расслабился и почти улыбнулся, глядя на открывающуюся внизу красочную картину. — Вот видишь, Северус, — добродушно хмыкнул Дамблдор, — ты зря переживал. Снейп фыркнул, чуть повернулся, явно готовя ехидный ответ, и встретился с Гарри взглядом. — Больно вы довольный, Поттер. Наслаждаетесь поездкой? — насмешливо вздернув бровь, поинтересовался он. — Любуюсь, — Гарри улыбнулся ему. — Видами. Зря он это, конечно, сказал. Но после того, как вчера Снейп буквально за шкирку выкинул его за дверь, припечатав напоследок разъяренным «Чтобы ноги вашей здесь не было!», внутри Гарри разворачивалась настоящая буря. Он не обиделся, не жаждал мести, но способность фильтровать речь, и без того хромающая на обе ноги, теперь была утрачена вовсе. Буря внутри искала выход — Гарри было чрезвычайно необходимо услышать от Снейпа хоть какой-то ответ на свое признание. И с его языка слетало все то, о чем раньше он старался молчать. Снейп же, очевидно, поняв подтекст фразы, снова заскрипел зубами, зло сощурил глаза, открыл было рот, чтобы его урезонить, но в разговор вступил Дамблдор: — Весьма похвально, мой мальчик. Хотя я полагал, что вид с высоты птичьего полета должен был тебе казаться уже довольно обыденным после всех этих квиддичных матчей. Гарри прикусил губу, сдерживая рвущиеся наружу дерзкие слова, но не преуспел. — Есть вещи, которыми можно любоваться вечно, — сказал он, почти с вызовом глядя в горящие глаза Снейпа. — Не подозревал в вас такой любви к природе, Поттер, — прошипел тот. — Тебе бы стоило взять с Гарри пример, Северус, — укорил его Дамблдор. — Умение находить плюсы даже в самой неприятной ситуации весьма полезно. — Именно, — кивнул Гарри, забавляясь выражением лица Снейпа, которому приходилось воевать на две стороны, — возьмите с меня пример, сэр. — Я бы лучше вас… Снейп закончить не успел. Гарри с громким вскриком подпрыгнул. Голова больно ударилась о крышу. Он рухнул обратно на сиденье и тут же подскочил, хватаясь одной рукой за переднее кресло, а другой потирая зад. — Рон! — гневно начал он, скрючившись и сунув голову между передними креслами. — Какого черта! Она меня укусила! — И поделом вам, — осклабился от счастья Снейп. Гарри развернулся, метнул в него раздраженный взгляд и снова посмотрел на испуганного друга. — Гарри, что значит «укусила»? — уточнил Дамблдор, пока Рон, судорожно вцепившись в руль обеими руками, непонимающе мотал головой. — Просто пружинка вылетела, — пояснил сзади необычайно довольным голосом Снейп. — Видимо, не оценила его любовь к природе. Поттер, как насчет найти пару плюсов в этой ситуации? Дамблдор рассмеялся, поглядывая на заливающегося краской Гарри. Тот аккуратно устраивался посередине заднего сиденья. Теперь он почти прижимался к Снейпу: пружина выскочила ровно на его прошлом месте у окна. — Плюсы, говорите, — Гарри чуть улыбнулся. — Хм. Ну, тут сидеть даже удобнее. В глазах Снейпа вспыхнул недобрый огонек. Он чуть сдвинулся, притираясь к дверце, лишь бы не касаться Гарри. — Отодвиньтесь сейчас же, Поттер, — прорычал он. С этими словами из правой стороны сиденья с веселым лязгом выскочила еще добрая дюжина пружин. — Боюсь, Северус, тебе придется немного потесниться, — примирительно отозвался Дамблдор. Он обернулся и оглядел стальной частокол с редкими вкраплениями остатков обивки на тонких спиральках. Гарри перевел на него ошеломленный взгляд, а потом посмотрел на столь же ошарашенного Снейпа. В черных глазах читалось неверие. — Хуже эта поездка быть не могла, — как-то отстраненно произнес он, все еще глядя на ровный ряд пружин, торчащих из сиденья. Гарри промолчал. Он чувствовал тепло, исходящее от Снейпа, плечо почти касалось колючей мантии. И мысль о том, что эта неожиданная близость продлится несколько часов, будоражила. — Вы там как? — спросил Рон, на секунду обернувшись, и вновь вернулся к созерцанию пустоты перед собой. Он все еще был очень бледным. — Все в порядке, — заверил Гарри. — У всех гриффиндорцев такое извращенное понимание порядка, или мне повезло оказаться запертым в этом летающем ведре с уникальными представителями? — проворчал Снейп. — Северус, мы скоро прилетим. Мистер Уизли, сейчас вам стоит держаться немного правее. Видите вон ту речушку вдалеке? Нам нужно в том направлении. Рон без промедления последовал его указаниям и с усердием крутанул руль. Машина накренилась, и Гарри тут же упал на Снейпа, распластавшись у него на коленях. — Простите! — тут же закричал Рон, выравнивая форд. Гарри чуть приподнялся, потирая ушибленный лоб, и только спустя несколько секунд осознал, что его правая рука лежит на чужом бедре. Сердце убежало куда-то в пятки, рот приоткрылся, дыхание замерло, он очень медленно повернул голову, встречаясь взглядом со Снейпом. С крайне недовольным Снейпом, неловко вскинувшим руки, чтобы не дай Мерлин его не приобнять. — Я же не специально, — проворчал Гарри, отстраняясь, и отсел как можно дальше. Снейп поджал губы и молча отвернулся к окну. Они посидели пару минут в неуютной тишине. Гарри рассматривал пружинки, пытался их пересчитать, но единственное, что действительно занимало его разум, — это крохотное, едва ли в дюйм, пространство между ними. Было так непривычно и приятно сидеть близко, чувствовать невидимый ток, электризующий воздух между их плечами. И увести мысли в другое русло совсем не представлялось возможным. Это был его первый и вполне вероятно последний шанс насладиться обществом Снейпа. На периферии Рон невнятно бормотал извинения вперемешку с клятвами так больше не делать. Мимолетная вина кольнула сердце Гарри, но сил успокаивать его просто не было. Тут на помощь пришел Дамблдор, похоже, решивший немного отвлечь Рона, и завлек того в непринужденную беседу. Гарри оставалось только нервно смеяться, наблюдая, как друг впадает только в большую панику. Нервно смеяться и думать, что ему показалось, как в глазах Снейпа мелькнула тоска, прежде чем тот отвернулся. Теперь Снейп сидел прямо и напряженно, яростно сжимал в кулаки скрещенные на груди руки и будто бы намеренно прятал лицо за вуалью волос. А когда под Гарри выскочило еще с десяток пружин, больно ударяя по заду, когда он с воплем снова подскочил на ноги, согнулся и обнял передние кресла, он всерьез решил, что остаток пути проведет стоя. — Гарри, — несколько обеспокоенно спросил Дамблдор, — нам предстоит неблизкий путь, ты уверен? — Не то чтобы сзади осталось свободное место, директор. Дамблдор чуть потеснил его и, перегнувшись через кресло, посмотрел на стальные пружинки, пиками вздымающиеся над сиденьем. — Северус… — Нет! — яростно отрезал Снейп. — Ни за что. Что бы вы там ни придумали, я не согласен. — Северус, не будет же Гарри несколько часов стоять согнувшись. Гарри недоуменно обернулся, до него очень медленно доходила невозможная по своей сути мысль: похоже, Дамблдор хотел, чтобы он сидел на коленях у Снейпа. Потом он перевел взгляд на проплывающие за лобовым стеклом облака, почти не дыша. Его скрутило такое нервное напряжение, что он едва ли помнил, что дышать вообще нужно. Немыслимо. Неужели это была награда от судьбы за спасение Британии? Он. На коленях. У Снейпа. — Ни за что! — взревел тот. — Северус, — с нажимом произнес директор. — Как вы себе это представляете, Альбус? — прошипел Снейп. Гарри в их диалог не вмешивался, хотя весь обратился в слух. С одной стороны, перспектива более чем заманчивая, но с другой — это ощущалось неправильно. Он мог язвить, ругаться, да даже просто попросить нормального ответа, но нарушать личное пространство, когда Снейп явно против, — неправильно. Но был бы тот столь же категоричен, если бы признания не случилось? Какого драккла он вообще злился? Гарри насупился, совсем запутавшись в сумбурных эмоциях. Дамблдор тем временем изощренными приемами пытался убедить Снейпа, что иного выхода нет. Он то взывал к логике, то давил авторитетом, но Снейп оставался непреклонен, а в какой-то момент, как показалось Гарри, в его голосе прозвучал не гнев, а ужас. Так что, когда спустя долгий изнуряющий спор Снейп таки согласился и Гарри присел на самый краешек его худых, острых коленей, в машине повисла чрезвычайно напряженная тишина. Гарри сглотнул, с силой впиваясь пальцами в потрескавшееся кожаное кресло впереди. Перед глазами маячили длинные седые волосы Дамблдора, да еще ныли затекшие от долгого неудобного стояния ноги, сердце бешено колотилось в груди, и все происходящее казалось нереальным сном. А к собственному стыду, Гарри должен был признать, что еще и желанным. И очень возбуждающим сном. Если бы только руки Снейпа не лежали безвольно на сиденье, а обнимали его. Если бы только можно было сесть не так аккуратно, Гарри забрался бы выше, на бедра, почти лег бы на Снейпа, прижимаясь спиной к груди и млея от удовольствия. Он чуть поерзал, чувствуя, как от мыслей загорелись щеки, и попробовал сконцентрироваться на парящих впереди облаках. Если Гарри себя доведет до стояка фантазиями, то просто не переживет ни поездку, ни тем более неловкость, когда придется выходить и все увидят его состояние. — Сидите спокойно, Поттер, — тут же прозвучало за спиной. — Иначе даже директор вам не поможет, будете сидеть на пружинах. Гарри обернулся через плечо, встречаясь со Снейпом взглядом. На худом лице не отражалось никаких эмоций, но в глазах горело предостережение. И грудь вздымалась чаще обычного. В затуманенном сознании Гарри промелькнула мысль, что это странно. Это был не гнев, не раздражение, не недовольство. На крохотное мгновение показалось, что Снейпа обуревают схожие чувства. Так что Гарри молча кивнул и отвернулся, не решаясь продолжать даже думать в этом направлении. И разумеется, уже через пару минут Рон с громогласным: «Птица!» — дернул машину вверх. Гарри, не ожидавший такого поворота, не удержался за переднее кресло и всем весом упал на грудь Снейпа, в панике пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. — Мистер Уизли, боюсь, что, если вы продолжите в том же духе, не все присутствующие доберутся до Лондона, — прокряхтел Дамблдор, слегка растеряв свой оптимистичный настрой. А вот Гарри с ошеломлением почувствовал задом, что этот самый настрой, оказывается, не прошел мимо Снейпа. Он даже поерзал, пытаясь понять, чем еще это могло быть. Ну не палочку же тот в штанах носил. — И чего именно вы сейчас добиваетесь, Поттер? — прошипел Снейп, рывком оттолкнув его от себя. И рявкнул: — Я же сказал. Сидите спокойно. И подальше от меня. Гарри осоловело моргал, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. В сознании никак не сопоставлялись два непримиримых образа: Снейп, выгоняющий его взашей после признания, и Снейп, возбуждающийся от того, что Гарри сидит у него на коленях. К тому же совсем не помогало то, что вся кровь разом отлила от мозга и направилась к паху. — Простите, — как сквозь вату услышал он покаянный стон Рона. Точно. Рон. И Дамблдор. Как же легко было забыть об их присутствии, когда его не покидало фантомное ощущение твердого члена Снейпа под задницей. Гарри судорожно сглотнул и поелозил на нем, пытаясь найти позу поудобнее, — он глупо и крайне недальновидно решил поехать в футболке и узких джинсах, которые рассчитывал позже трансфигурировать во что-то приличное. Всегда, всегда надо быть готовым словить неожиданный стояк — этот урок он запомнит надолго. Но мерлиновы яйца! Он… привлекал Снейпа? Гарри обернулся. Снейп напоминал сложное зелье, в которое добавили лишний ингредиент. Напряженный, будто готовый взорваться, он сложил на груди руки, впиваясь в предплечья до побелевших костяшек пальцев, и сжал губы в тонкую полоску. — Отвернитесь, — процедил Снейп сквозь зубы, упрямо глядя в окно. Гарри послушался. Он все равно не знал, что сказать, а вид возбужденного Снейпа творил с ним невообразимое. Кровь кипела, в висках пульсировало, а джинсы становились все более тесными и неудобными. Но впереди все еще сидели директор и его лучший друг. И как бы сильно ни хотелось убедиться, сползти ниже, почувствовать еще раз весьма недвусмысленный интерес Снейпа к своей персоне, заставить его признать вслух, что этот интерес существовал, — а лучше продемонстрировать, в чем именно он заключался, — следовало контролировать лицо и правда держаться от Снейпа подальше. Очередная птица и ощутимый рывок машины вверх этим планам не способствовали вовсе. Гарри, вопреки своему недавнему решению, весьма охотно отпустил спинку переднего кресла, за которую пытался держаться, и с огромным удовольствием позволил себе упасть назад. И пусть грудь Снейпа была твердой и костлявой, пусть пришлось сильнее раздвинуть ноги по обе стороны от его бедер, болезненно натягивая джинсы в паху, но как же умопомрачительно хорошо это было!.. У Снейпа стоял. И Гарри пребывал на седьмом небе от счастья. И в то же время ощущал себя в этом счастье бессильным, как извергающийся вулкан, который заткнули гигантской пробкой. Он растекся по Снейпу, устраивая голову на остром плече, и уткнулся носом в изгиб шеи, жадно вдыхая запах. Гарри не понимал, каким образом ненавистная сырость подземелий и терпкая горечь не самых приятных ингредиентов вкупе с каким-то необыкновенным благоуханием самого тела превращались в самый вожделенный запах в мире. Снейп под ним напрягся еще сильнее, и Гарри закусил губу, пытаясь сдержать нетерпеливый возглас, рвущийся из груди. Он чуть прогнулся и едва заметно потерся задом о колом стоящий член. В этом крошечном движении не было ни намека на провокацию — только неконтролируемая жажда большего. Внезапно бедра Гарри стиснули жесткие пальцы, послышался слабый выдох, который в его голове прозвучал громче любого стона, а уже через пару секунд Снейп с силой оттолкнул его вперед, снова усаживая на краешек судорожно сжатых коленей. Гарри тут же обернулся, встречаясь взглядом с как никогда черными глазами. Зрачки почти полностью поглотили радужку, что придавало лицу Снейпа почти безумное выражение. Его ноздри раздувались, жадно втягивая воздух, губы были сжаты в тонкую линию. От его фигуры веяло опасностью. И странным образом, она не пугала, а зажигала внутри Гарри опасный огонек азарта. — Какого черта? — вырвалось у него прежде, чем он успел вообще подумать. — Именно, Поттер. Какого черта? — Вы выгнали меня вчера! Или ваш твердый отказ подразумевал иное? Эффект от его слов был бы сильнее, если бы не приходилось ругаться шепотом на грани слышимости, пока Дамблдор благодушным тембром учил Рона контролировать эмоции. Впрочем, ответное шипение звучало едва ли громче. — Да как ты… — Снейп то ли задохнулся от возмущения, то ли сглотнул очередную порцию яда. — Я поклялся себе, что не коснусь тебя неподобающим образом. — Но я же сам хочу! — Ты — идиот, — отрезал Снейп, и у Гарри отвисла челюсть. Это что вообще за аргумент такой? — Северус, Гарри, у вас там все хорошо? — ДА! — хором рявкнули они в ответ, буравя друг друга свирепыми взглядами. Гарри зло отвернулся, чувствуя, как пылают щеки. И черт бы побрал Снейпа с его идиотскими клятвами: член, скованный джинсами, неистово пульсировал. Возбуждение после их спора только возросло. Дамблдор внимательно наблюдал за ними в зеркале заднего вида. Гарри нервно пригладил волосы и постарался выглядеть так, как подобает всякому студенту, сидящему на коленях у ненавистного профессора. — Это лучшая поездка в моей жизни, сэр, — сказал он и даже не покривил душой. Если бы не этот полет, если бы не старый своенравный форд, он, возможно, так никогда бы и не узнал, что и сам Северус Снейп — самый что ни на есть настоящий идиот. — Хм, ну что ж, — Дамблдор удовлетворенно кивнул его непритворной искренности и вернулся к их с Роном разговору. Друг метнул в Гарри полный отчаяния взгляд, сильнее сжал руль и принялся кивать на увещевания директора по поводу уверенности в себе. В голове созрел по-идиотски гениальный план. Гарри что есть мочи завертелся. Он восторгался облаками, далекими полянами и полями, громко причитал о тяжкой судьбе машины, вынужденной жить дикарем в Запретном лесу, порывался открыть окно, чтобы проветрить… и с каждой минутой сползал все ниже и ниже, пока снова не вжимался задницей в пах часто и шумно дышащего Снейпа. Ему пришлось повторить этот маневр несколько раз: Снейп то и дело возвращал его в исходное положение. На пятой попытке он наконец не выдержал и со звенящим в голосе отчаянием прорычал: — Я вас ненавижу, Поттер. Бедра Снейпа едва заметно дернулись вверх, и Гарри прервался посреди восхищенной тирады о красоте парящих птиц. Кажется, самоконтроль Снейпа начал давать трещину: он уже было привычно впился в Гарри жесткими пальцами, но вдруг замер, так и не оттолкнув. Через мгновение Гарри почувствовал, как лопаток коснулся горячий лоб. Он сглотнул почти насухую, рвано выдохнул. Пальцы ног поджимались от лихорадочного желания выгнуться и застонать в полную силу, повернуться к Снейпу лицом, впиться в его губы поцелуем, потереться об него в открытую. А еще лучше — стянуть чертову мешающуюся одежду и наконец дорваться до вожделенного тела. Руки Снейпа сжались на его бедрах сильнее, почти притягивая Гарри ближе, и тут же безвольно упали на сиденье. Гарри замер, его глаза широко распахнулись. Приглушенный шлепок ладоней о кресло эхом вторился в голове. Как Снейп мог сдаться так быстро? И неужели… это было разрешение? Гарри облизнул пересохшие губы. Он скорее хотел подразнить Снейпа, не веря ни секунды, что тот в самом деле мог поддаться на его провокации. Все тело вдруг опалило огнем. Это больше не было игрой. И что же теперь делать? Вряд ли Рон с Дамблдором вежливо проигнорируют, если Гарри развернется, расстегнет Снейпу ширинку и возьмет у него в рот. — Гарри, мальчик мой, так что там с птицами? Ты так внезапно прервался, — как сквозь вату донесся голос Дамблдора. — А… эм… птицы, — прокряхтел он и прокашлялся. — Я просто задумался, сэр. Это ведь так здорово, и вообще… То есть, можно ли сравнить полет на метле и полет птицы? Гарри подспудно ожидал от Снейпа ехидного комментария по поводу связности речи, но тот не издал ни звука. Может, это было и к лучшему: Гарри подумалось, что услышь он сейчас низкий, наверное, хриплый от возбуждения голос — совсем слетел бы с катушек. А ему ведь и так приходилось повторять себе, что нужно быть осторожным. Да хотя бы перестать думать о том, каков Снейп на вкус! — О, какой прекрасный вопрос, Гарри! — Дамблдор всплеснул руками. — Наблюдать за полетом птицы — значит созерцать саму природу в ее совершенстве. Это танец ветра и пера, гармония формы и функции. Птица рождена для полета, ее анатомия, инстинкты, само ее существо заточены под эту цель… Инстинкты Гарри в этот самый момент были заточены совсем под другое. Даже захоти он уловить тему философского размышления директора — все равно бы не смог. Зато в голове пронеслась предательская мысль, что в ближайшее время на них со Снейпом никто не обратит внимания. А еще — у него теперь было разрешение. И Гарри бы предпочел умереть, нежели проворонить этот шанс. Гарри наклонился, крепко схватился за переднее сиденье, чуть поднимаясь на носочках, и, постаравшись привстать на трясущихся от усилия пальцах, тут же опустился обратно. Он старался двигаться незаметно для посторонних глаз, но при этом достаточно ощутимо. Воображал, как искажается лицо Снейпа от удовольствия, как заходится его сердце в бешеном ритме. Виски Гарри покрылись испариной, собственное сердце грохотало в груди, во рту пересохло, но все, о чем он мог думать, все, чего жаждал всем своим существом, — доставить Снейпу удовольствие, привести его к оргазму. И почему-то теперь присутствие Дамблдора и Рона усиливало это желание, оно приводило в экстаз. Ведь несмотря на то что их шатало из стороны в сторону в этом «ржавом корыте» на высоте птичьего полета, несмотря на то что они были не одни, Снейп не просто возбудился из-за него… Снейп позволял ему все. Насколько же сильно он хотел Гарри на самом деле, скрываясь за бравадой напускной злости и колких насмешек? Тут Гарри почувствовал, как футболка на правом боку чуть задралась и оголившейся кожи едва ощутимо коснулась горячая ладонь. Гарри тряхнуло, он до боли прикусил губу. Снейп так же легко пробежался пальцами по его пояснице, задерживаясь на позвонке в самом низу, помассировал круговыми движениями и чуть забрался за пояс джинсов. Гарри выгнулся, подставляясь под поглаживания, молясь всем богам, чтобы на его красное от напряжения лицо никто не обратил внимание. Не сейчас, не когда он уже так близок, не когда Снейп добровольно ласкал его. Движения Гарри стали рваными, быстрыми, он едва ли себя контролировал, когда Снейп наконец стиснул его бедра, вжимаясь пульсирующим членом ему в задницу, склоняясь ближе и жарко выдыхая в спину. Гарри скорее почувствовал, нежели услышал его слабый задушенный стон. Этот звук отозвался во всем теле: напряглась каждая мышца. И если удовольствие Снейпа до этого момента для него было в приоритете, то теперь он чуть не плакал, мечтая кончить сам. Гарри был возбужден так, что ему хватило бы малейшего прикосновения, но именно сейчас это было невозможно. Руки Снейпа все еще лежали на его бедрах. Большие пальцы безостановочно, будто бы безотчетно кружили у ямочек на пояснице. Снейп прижимался лбом к его спине, горячее дыхание опаляло кожу сквозь тонкую ткань футболки, и это было слишком приятно, слишком дразняще, но… недостаточно. Гарри согнулся, устраивая лоб на сложенных на спинке кресла руках. У него больше не было сил держать лицо, он хватал воздух пересохшим ртом, жмурился, продолжая ерзать, пытаясь хоть как-то потереться членом о грубую ткань джинсов, довести себя до столь желанной и недоступной разрядки. Господи, его либидо же позволяло ему возбуждаться на уроках зельеварения от одного голоса, так почему же сейчас было так сложно кончить? Рука Снейпа дрогнула, нерешительно спустилась вниз, и — о Мерлин, боже, или кто там еще, — горячие пальцы обхватили член сквозь джинсу. Гарри сжал зубы и жадно подался вперед, не зная, чего боялся больше: выдать себя или спугнуть Снейпа. А тот вполне осознанно, целенаправленно подводил его к оргазму, делая все что можно в таких дурацких условиях. Когда Снейп большим пальцем надавил на головку члена, вихрь удовольствия пронесся по всему телу, и Гарри сжался еще сильнее, дыхание перехватило, он чувствовал, что вот… вот… — А-ах, — едва слышно вырвалось у него, когда оргазм накрыл его с головой. Под крепко зажмуренными веками заплясали мушки, и Гарри захлестнуло облегчение ошеломляющей силы. Несколько секунд он будто парил в невесомости, не ощущая собственного тела. Гарри рывками заглатывал воздух, стараясь не быть слишком шумным. От рук Снейпа на нем осталась лишь фантомная тяжесть. Но Гарри был уверен, что на всю оставшуюся жизнь запомнит тот короткий, почти неразличимый стон — и трепет от ощущения чужих пальцев на пояснице. — … ведь истинная свобода — это не отсутствие ограничений, а умение мудро распоряжаться возможностями, которые нам даны, — ворвался в чуть прояснившееся сознание размеренный голос Дамблдора. — Сэр, я вообще ничего не понял, — пробормотал Рон. Гарри заморгал, приходя в себя. На него вдруг со всей тяжестью обрушилась реальность, больше не подернутая туманной дымкой возбуждения. — Я тоже ничего не понял, — поддержал Гарри, которому тут же стало нехорошо. Они же ничего не видели, правда?.. По позвоночнику пробежал было холодок, но Дамблдор будничным тоном принялся разжевывать мысль дальше, и Гарри облегченно выдохнул. Внезапно по его бедрам и паху пронеслась легкая волна, заставившая исчезнуть неприятное ощущение липкости. А он ведь даже и не подумал об очищающем. Опозорился бы на суде с мокрым пятном на причинном месте. Гарри обернулся на Снейпа. Вид у того был недовольный и несколько растрепанный. Он хмурился, пустым взглядом буравя окно, а в груди Гарри патокой растекалась нежность. — Профессор Снейп, сэр, — тихо позвал он. — Можно я к вам вечером приду? — Нет. — А завтра? — Нет. — А если… — Нет, Поттер! — взорвался Снейп и наконец посмотрел на него. Губы сами собой расплылись в широкой улыбке, и Гарри мог лишь надеяться, что у него во взгляде отражается хотя бы часть обуревавших его чувств. В этот момент, несмотря на категоричность Снейпа, все новые и новые отказы, Гарри был самым счастливым человеком на всей планете, ведь он теперь знал. Многое знал: и что Снейп бывал идиотом, и что Гарри его привлекал настолько, что тот был вынужден дать себе клятву не прикасаться. И что никакие клятвы ему не помогали. Снейп замер, изучая его лицо. В черных глазах мелькнуло сомнение, и страх, и тоска — и это показалось Гарри ужасно неправильным. Сердце трепыхнулось в груди от мысли, что все эти отказы могли быть продиктованы по-идиотски упрямой заботой. И… может, любовью? — Сэр… — одними губами произнес Гарри, и Снейп вздрогнул. Казалось, он не мог ничего поделать с тем, как разрасталась трещина в его самоконтроле. — Вы ведь все равно не отвяжетесь, — пробормотал он и перевел недовольный взгляд на окно. И хотя Снейп выглядел подавленным, почти сломленным, уголки его тонких, красиво очерченных губ чуть шевельнулись в намеке на улыбку. Как там говорил Дамблдор? Использовать имеющиеся возможности? Гарри был готов использовать даже самый крохотный шанс, лишь бы увидеть на лице Снейпа настоящую, счастливую улыбку. В идеале, разумеется, подаренную ему, но можно было начать и с чего-то попроще. Весь оставшийся путь Гарри летал в облаках — и не только буквально. У него рождался новый гениальный план. И начать он планировал со свидания. А если кто и заметил, как он поцеловал ржавый капот форда по приземлении, то пусть. Фордик и не такое заслужил.