Должно быть это ветер

Ин Хо временами до невозможности тяжело понимать. Настолько, что на краю сознания Дже-Со мелькают тревожные мысли, что он требует слишком многого, хочет того, чего в этих отношениях получить просто не может. Тогда он незаметно отдаляется — не намеренно, а словно по инерции, все глубже замыкаясь в себе, хотя, кажется, сильнее уже некуда. Они много разговаривают, но никогда не обсуждают чувства. Он не давит, убеждает себя, что этого ему достаточно, и иногда даже сам верит в эту удобную ложь. Ин Хо замечает его поведение, смотрит виновато, осторожно касается запястья, когда они остаются одни. Не просит прощения словами — только прикосновениями, мягкими поцелуями. Но все равно срывается на резкость, потому что обоим это нравится: целоваться до боли, пока губы горят огнем, срывать друг с друга одежду, вязать руки галстуком до красных отметин, чередовать поцелуи с укусами, вплетать в страсть смех. Обниматься только потом — ночью, когда оба делают вид что спят, и оба прекрасно знают, что это не так. Видятся они нечасто: вечные несостыковки в графиках, задержки, чужие обязательства. Но оттого каждая встреча становится только желаннее. Дже-Со выходит с работы, поправляет ветровку, в заднем кармане нащупывает зажигалку и закуривает, глядя на экран телефона. Последнее сообщение от Ин Хо пришло неделю назад, сухое: забыл у него ноутбук и собирался зайти забрать. Смешно. Будто требовалось предупреждать. Будто не существовало того дубликата ключей, которые он сам отдал, чтобы Ин Хо мог приходить в любое время. Он опирается на стену у угла здания, убирает телефон в карман, выдыхает дым, словно пытаясь вместе с ним вытолкнуть из себя и чувства. Рев мотора разрезает воздух, отдается эхом, приближаясь будто по спирали. На автомате он поворачивает голову на звук и видит мотоциклиста, что вылетает на площадь, явно превышая скорость. Тормоза скрипят по асфальту, и байк останавливается у входа в здание. Ин Хо срывает подножку, но двигатель не глушит. Поднимается и уверенно направляется к нему, на ходу поправляя волосы, растрепанные ветром. Дже-Со ловит себя на том, что не может отвести взгляд. Это идиотское чувство не отпускает его: Ин Хо слишком красив, чтобы быть реальностью, слишком неуловим, чтобы позволять владеть им. И ведь все равно позволяет. Привилегия Дже-Со. Он подходит не слишком близко, потому что вокруг много людей, для которых вечер только начинается. — Я тебя забираю, — говорит без приветствия. Им приветствия и не нужны, их диалог никогда не обрывается, даже если не виделись неделями. Они всегда продолжают с того места, где остановились. Таков их стиль и в нем тоже есть своя особая эстетика. Дже-Со усмехается, ему хочется прижаться первым, коснуться губ, толкнуть его к стене. Но на площади десятки глаз, коллеги разбредаются к машинам, кто-то кивает ему на прощание. Он смотрит на Ин Хо, потом на мотоцикл за его плечом, и возвращает взгляд к глазам. — И куда поедем? — Узнаешь. Считай, это свидание. Дже-Со хмурится, делая затяжку. У них никогда не было свиданий, это слово казалось слишком большим для них. Они могли ужинать вместе в дорогих ресторанах, но все равно не называли это так. Взгляд Ин Хо немного смягчается, и он быстро облизывает губы. — Наше первое свидание? — Слово звучит на языке непривычно, словно иностранная монета — знакомый вес, но незнакомая ценность. — Почему сейчас? Ин Хо мнется, глядит куда-то в сторону, словно проверяет, не слушает ли их кто-то. Но все равно молчит, лишь кивает в сторону байка. Конспиратор хренов. — Пойдем. Окурок летит на асфальт, и Дже-Со плевать на камеры. Пусть выпишут штраф. Похер. Он почти бросается за ним следом. Ин Хо сидит на пассажирском. Прямая спина, руки на руле. Ни шлема, ни защиты. Идиот. Дже-Со не задает вопросов, просто перекидывает ногу и садится сзади. Его руки скользят к бокам, сцепляются в замок на животе. — Держись крепче, — предупреждает тот, и мотоцикл рвется с места. Он разгоняется так, словно они уже на трассе, и не понятно, гонится ли он за чувством свободы, или убегает от проблем. Не важно. Патрульные провожают их глазами, но не останавливают, и Дже-Со даже не хочет знать, какие рычаги Ин Хо использует, чтобы договориться. В глубине души ему это нравится. Центр Сеула остается позади, пятничный поток тянется в обратную сторону, так что дорога перед ними пустеет. Город ночной, но невозможно светлый, яркий, рекламные щиты освещают им путь. Ин Хо ускоряется, ветер свистит над ними, фонари мелькают огненными вспышками, немного слепят глаза. Дже-Со наклоняется ближе, обнимает его крепче, прижимается грудью к спине, пытаясь уловить сердцебиение, но на такой скорости и под плотной тканью это невозможно. Он смотрит на открытый участок кожи на шее, хочет оставить там мимолетный поцелуй, но боится отвлечь, поэтому просто наблюдает, как вздымаются короткие волоски, и большим пальцем невольно начинает гладить живот сквозь ткань. Ин Хо снижает скорость у перекрестка, его ладонь накрывает ладонь Дже-Со, пока они пропускают машины, что сворачивают с главной дороги. Тепло кожи бьет по рецепторам, заставляя дыхание сбиваться, но прикосновение слишком быстро исчезает, и они вновь летят вперед. Лицо его сосредоточено, острый взгляд сфокусирован на дороге, пока Дже-Со изучает лишь его профиль. Это первый раз, когда они вместе едут на байке. Ин Хо никогда не предлагал, а Дже-Со никогда не просил, но теперь ему кажется, что у него легко может развиться зависимость от этого ощущения. Слишком красиво ветер треплет волосы Ин Хо, слишком опасно темнеют его глаза, когда он выкручивает газ на полную, играя в русскую рулетку с их жизнями. Байк наклоняется на повороте так низко, что кажется, они вот-вот коснутся асфальта. Но Ин Хо выруливает, его движения точны, уверенные, профессиональные. Они выезжают на не крутой серпантин, обгоняют медлительные машины, и каждая вспышка встречного света на повороте заставляет задерживать дыхание. Кажется, Ин Хо чувствует его волнение, губы трогает легкая ухмылка, Дже-Со замечает ее и прижимается к нему еще ближе. Байк тормозит у пустующей естественной обзорной площадки. Ин Хо паркуется на обочине, соскальзывает первым и протягивает руку, Дже-Со хмыкает, но принимает ее. Они не так часто могут позволить себе касания вне дома, чтобы пренебрегать даже такими простыми жестами. Ин Хо идет к краю, но Дже-Со не сразу следует за ним, останавливается, прикуривая, и только сейчас ощущает, как колотится сердце. Ин Хо оборачивается, вздыхает, замечая сигарету, но ничего не говорит, просто ждет. Не привык, но кажется смирился. Они останавливаются рядом, глядя вдаль. У Ин Хо руки в карманах, и Дже-Со опускает свою к нему, сцепляя пальцы в замок. Ждет, что тот удивится, фыркнет, уходя от такого контакта, но он лишь сжимает ее в ответ. — Красиво, да? Внизу раскидывается город: вдали мерцают огни, мосты тонкими ниточками рассекают черную гладь Хангана, фонари дрожат в глазах, превращая картину в пеструю абстракцию. Здесь же, на холме Ачасан, почти кромешная тьма, редкие фонари на километры вокруг. И правда красиво. Но он смотрит только на Ин Хо. — Да, — отвечает едва слышно. Ин Хо чуть усмехается, кивает в сторону, и они идут плечом к плечу вдоль утеса, поднимаясь на небольшую возвышенность, откуда город видно еще лучше. — Видишь то здание? — кивает он в сторону светящегося, высокого, странной формы офиса на другом берегу. — Там мы встретились впервые. Почти пять лет назад. Воспоминания мелькают в голове словно фотографии, сделанные на старую пленочную камеру. Пять лет вроде немного, но в памяти почти ничего не осталось. Он помнит, как жал руку Ин Хо, когда их только представили друг другу, припоминает короткий обмен любезностями, но больше ничего. Даже детали его лица забылись. Тогда это не казалось важным. Дже-Со не думал, что их работа пересечется снова, и уж точно не думал, что однажды не сможет представить свою жизнь без него. — А там, — продолжает Ин Хо, указывая чуть в сторону, где тянется набережная. Голос его на этот раз звучит тише. — Там мы впервые поцеловались. Ровно год назад. Этот поцелуй Дже-Со помнит слишком ясно, чтобы путать детали, потому что тогда, после бесконечных сомнений, именно Ин Хо оказался инициатором. Вот только поверить, что это было всего год назад, трудно. Кажется — целая жизнь прошла. Неужели, один год? — Неправда, — произносит он. — Впервые мы поцеловались на званом ужине. За две недели до этого. Ин Хо молчит несколько мгновений, а затем опускает голову и тихо смеется. — Это не считается. Мы оба были пьяные в хламину. — Значит, помнишь? А меня убеждал, что забыл тот вечер. Ин Хо усмехается снова. Подходит ближе, двумя пальцами вынимает сигарету изо рта и отводит ее в сторону, другой рукой скользит по шее. Пальцы его такие холодные, что Дже-Со невольно вздрагивает. А затем Ин Хо тянет его к себе и целует глубоко и жадно, так, что в уголках губ рождается улыбка. Они повторяют тот самый первый поцелуй на набережной. Дже-Со старается сдерживаться, но быстро сдается — потому что скучал, потому что не видел его несколько дней, потому что не может насытиться вкусом и запахом, самим его присутствием. Руки опускаются на талию, притягивают ближе, язык скользит по чужим губам, проникая внутрь. Ин Хо прерывает поцелуй, возвращает сигарету ему в рот, но Дже-Со с тихим смехом перехватывает ее пальцами, делает затяжку и целует его вновь, не давая возможности сделать нормальный вдох. Дым стелется между ними, придавая поцелую горечь и глубину, что так подходит их странной связи. И когда Ин Хо снова пытается отстраниться, Дже-Со обнимает его за плечи, прижимая к себе. Они стоят так недолго, но оба растворяются в этом моменте полностью, пока ветер вокруг нашептывает неозвученные чувства.