Следуй за мечтой

Она сидела на краю смятой кровати, уронив руки на колени. Поза была такой же бессильной и разбитой, как и все ее нутро. Если бы можно было сравнить ее нынешнее состояние с каким-либо предметом – оно больше всего походило бы на расколотое на сотни острых осколков зеркало или разбитый калейдоскоп: сколько ни пытайся собрать воедино эти яркие, многообещающие кусочки прошлого, они все равно рассыпаются, оставляя на ладонях лишь кровоточащие порезы от обманутых надежд. Как? Почему? В голове стучал один и тот же невыносимый вопрос, не находивший ответа. Ведь он был таким заботливым, таким обходительным! Таким благородным рыцарем, явившимся в ее убогую жизнь. Он так старался ей помочь! Нашел эту школу, уговорил ее родных, оплатил дорогу и первые месяцы обучения, писал такие теплые, ободряющие письма… Он был единственным светом в том царстве сырой тоски, что звалось Цитаделью. И все это оказалось ложью? Красивой, искусно сотканной паутиной, в которую она так доверчиво угодила? Она подняла взгляд, тяжелый, словно отлитый из свинца. Анелия, с практичным, деловым выражением на своем крысоподобном лице, сунула двум дюжим парням из персонала гостиницы по паре серебряных монет. Деньги исчезли в их карманах с магической быстротой. «За работу и молчание», – беззвучно сказали ее губы. Мужики кивнули, без лишних слов подхватили под руки все еще бесчувственное тело незваного гостя и потащили прочь, в сторону черного хода. Со стороны это выглядело как банальная ситуация: перепил где-то парень, с кем не бывает. Дело житейское. Хозяйка гостиницы, мельком увидевшая эту сцену, лишь брезгливо поморщилась и отвернулась. Пока Майрина приходила в себя, Анелия, не теряя ни секунды, успела выспросить у одного из парней, где комната этого типа. И теперь, вернувшись, сбрасывала с себя мокрый плащ, под которым была припрятана его потертая, грязная сумка. — Что ты делаешь? – голос Майрины прозвучал хрипло и неестественно, когда Анелия принялась рыться в вещах неожиданного гостя из того прошлого, которое хотелось забыть раз и навсегда. — Пытаюсь спасти твою бестолковую, но, увы, очень ценную голову! – отрезала Анелия, не глядя на нее. – А я тоже хороша! Знаю ведь, что за сокровище мой дорогой родственничек! Не зря он тебя к нам, в нашу «элитную школу», притащил! — Что… что ты хочешь сказать?.. – в голосе Майрины снова заплясала тревожная дрожь. Анелия потерла виски, тяжело вздохнула, будто объясняла что-то непонятливому ребенку. — Ты же наивная, как… как я не знаю кто! Наша школа – это ведь не просто учебное заведение! Хотя для такой простушки, как ты, сказочка про школу для «особо одаренных» вполне сошла! Да, нас учат управлять Даром, контролировать его. Но что, тебя больше ничего не смущало? Ничего? То, чему нас не учат? Никакой теории магии, никакой истории, никакой светской этики или языков? Только концентрация, только мощность, только выносливость? — Но разве не везде так? – слабо попыталась возразить Майрина. – Чтобы усилить Дар… — Помоги мне Светлые Силы, нет, конечно! – Анелия чуть не взвыла, вытаскивая из вещей какие-то непонятные предметы, похожие на прямоугольные зеркала в простых кожаных обложках – одно побольше, другое размером с ладонь. – Меня, свою некрасивую и неудобную кузину, сюда запихали, чтобы с глаз долой! Потому что кому нужна шибко умная дурнушка с острым языком и паршивым характером, которая портит все сватовство? А тебя, моя дорогая, – ее голос стал язвительным, – тебя, наивную дурочку с потрясающим, просто феноменальным потенциалом, он привез сюда, как ценную породистую скотинку на ярмарку! После… «обучения» у нас одна дорога – на Фронтир! — Разве это плохо? – все еще цеплялась за призраки надежды Майрина. – На границе всё проще, вольнее… Там можно начать новую жизнь… — Нет, ты совсем дура, что ли?! – Анелия действительно чуть не взвизгнула, но сдержалась, понизив голос до зловещего шепота. – Нас не женами туда отправят, не служанками или хотя бы прачками, чтоб мы там могли хоть как-то устроиться по-человечески! Нам раскачают Дар до предела, выжмут все соки на тренировках – и там, на той проклятой границе, мы станем ИСТОЧНИКАМИ! Живыми батареями! Сосудами, из которых можно черпать силу как угодно и сколько угодно! А для мужиков, которых там подавляющее большинство, лучший способ «черпать» Силу из женщины-источника, это… Она не договорила, резко оборвав себя на полуслове, и на ее смугловатом лице выступили красные пятна. Но и сказанного было более чем достаточно. Леденящая картина возникла перед внутренним взором Майрины со всей ужасающей ясностью. — Ты… ты ошибаешься… он не мог… нет… Он же… – она пыталась найти хоть какое-то опровержение, но слова застревали в горле, а внутри все обрушивалось, превращаясь в ледяную пустоту. До нее наконец стал доходить весь ужас ее положения. — Мог! Еще как мог! – с силой швырнула в сумку какую-то затасканную рубаху Анелия. – Жизнь в столице, балы, наряды, расположение при дворе – все это чертовски дорого стоит, знаешь ли! А за наивную, чистую, неиспорченную девочку-провинциалку, да еще и с таким уровнем Дара, как у тебя, платят очень и очень немало! И нам теперь еще очень и очень сильно повезет, – ее голос стал ядовитым, – если за нами уже не отправили погоню, чтобы вернуть «ценное имущество», сбежавшее с полки! Анелия оскалилась, и в этот момент она была как никогда похожа на крысу, которую загнали в угол и которая готова была бросаться на врага. — Почему… почему ты помогаешь мне?.. – голос Майрины был тихим, едва слышным, словно шелест сухого листа под ногами. — Потому что я тоже не хочу закончить свои дни в качестве постельной и энергетической куклы для полудюжины грубых мужиков, все достоинство которых лишь в том, что у них есть боевой Дар и они умеют им лупить по чему попало! – выдохнула Анелия. – И еще… еще мне, видит Светлые, стало жаль тебя! Я пыталась – я очень пыталась достучаться до твоего прекраснодушного разума! Кричала тебе, что он тебя забыл, что ты ему не нужна! Но кто б меня, злобную каргу, слушал? Она фыркнула, снова погрузившись в изучение содержимого сумки. — Так! Кроме его вонючих тряпок – и правда, смердит, будто свиньей натерся, – тут больше ничего полезного нет! А вот это что? – Анелия потыкала пальцем в те самые странные прямоугольные предметы. – На зеркала похоже. Тяжеленные, черт… — Ну… это в какой-то мере и есть зеркала… – машинально, сквозь пелену шока, ответила Майрина. – Магические… Связные… У отца в лавке такие были… Одно для дальней связи, другое… для ближней… От перенесенного потрясения наступал резкий откат. Сознание затягивало густым, ватным туманом, веки наливались свинцом. Ее начало неудержимо клонить в сон, тело требовало отключиться, чтобы хоть как-то переварить непереносимое. Анелия задумчиво посмотрела на нее и хмыкнула. — Ложись. Поспи чуток. Дверь я запру на засов – останусь тут же, посижу. Если нас уже начали искать, то хоть будет небольшой шанс услышать, как они будут ломиться, и успеть удрать через окно… Ей ничего не оставалось, как послушно свернуться клубком на прохладной подушке, подтянув колени к подбородку. Сон, тяжелый и безсновидный, накрыл ее почти мгновенно… …чтобы так же мгновенно развеяться от того, что ее принялись грубо и сильно трясти за плечо. В ушах, поверх сонного stupor, гремел оглушительный стук в дверь – кулаками, а то и ногами, судя по грохоту и дребезжанию. — Открывайте! Именем закона! Немедленно отворите! Сердце Майрины провалилось в пятки. Анелия, бледная, но собранная, уже была на ногах. — Кто вы? И что вам нужно от двух юных девиц в такой час? – крикнула она, делая знак Майрине собираться. — Констебл Фингерс! У меня на руках розыскные листы на Анелию Брискол и Майрину Спиннер! Обвиняются в самовольном бегстве из-под надзора! Немедленно отворите! Или мы выбьем дверь! От этого грубого, не терпящего возражений голоса у обеих девушек душа ушла в пятки. Это был конец. Ловушка захлопнулась. И тут… — Кхе-кхе… кхем… кхе-хе-хе… Странное, сиплое покашливание донеслось со стола. Оно исходило от большего из двух магических зеркал, оставленных там перед сном. Его поверхность, до этого бывшая просто темным стеклом, теперь слабо мерцала тускловатым серебристым светом. Девушки, застывшие в ужасе, уставились на него. В поверхности стекла проступило размытое, искаженное, но живое лицо, которое тут же скривилось в гримасе раздражения. — Ну чего уставилися-то, дурищи бестолковые? – просипел из зеркала хриплый, не терпящий возражений голос. – Хватайте мешки в охапку, да меня под мышку, да сигайте в окно, пока вас тут в лепешку не расшибли! — А ты… а как?.. – растерянно прошептала Майрина. — Охти ж мне… вот же беспросветная бестолочь… – заворочалось в зеркале лицо. – Зеркало я, зеркало! Волшебное. Говорящее. Карманный советник, ежели тебе так понятнее! Ну не стой ты как истукан ошпаренный, бестолочь! Малое зеркальце, которое для ближней связи, – положь его ко мне, в нутро, вот сюда… И к окну бегом, к окну полезайте, да поживей, а то щас как трахнут… Под непрерывное ворчание зеркала Анелия, не мешкая, распахнула окно. Хлесткий холодный ветер и брызги дождя ворвались в комнату. Она высунулась наружу – внизу было темно и высоковато, но делать нечего! — Давай, я первая прыгну, вещи возьму, а ты хватай это… болтушку… и следом, – скомандовала она, уже перекидывая ногу через подоконник. — Я… я не могу… так высоко… – замерла на месте Майрина, парализованная старым страхом высоты. — Ты совсем обалдела?! – орать шепотом Анелия умела виртуозно. – Прыгай, кому сказано! — Там же дождь! Холодно! – нашла еще один глупый довод Майрина, цепляясь за любую отсрочку. — А что, тюрьма, клеймо беглой рабыни и пожизненная высылка на Фронтир в качестве «источника» тебе слаще?! – зашипела Анелия. – И хорошо, что дождь! Следы собьет, собаки не найдут! Удар в дверь стал сокрушительным. Дерево затрещало. Альтернатива бегству была слишком пугающей. Стиснув зубы, Майрина схватила со стола болтливое зеркало, сунула малое в карман плаща и, не глядя вниз, неловко вывалилась во тьму следом за Анелией. Приземление было мягким – в грязь под окном, но отдача все равно больно отдалась в коленях. Она почти сразу вымокла до нитки – плащ не спасал от ливня. Анелия уже была на ногах, подхватила ее под руку и потащила за собой в непроглядную темень переулка, под непрерывный, ворчливый бубнеж неожиданно ожившего «советника». В это же самое время в роскошном особняке на одной из самых фешенебельных улиц столицы симпатичный молодой человек, которого даже можно было бы назвать красивым, если бы не капризно-порочное, самодовольное выражение его холеного лица, стоял, небрежно облокотившись на изящный музыкальный инструмент, сродни земному клавесину. Между его тонких, словно нарисованных художником, бровей залегла глубокая вертикальная складка. Он хмурился, вчитываясь в строки короткого, но емкого послания, доставленного не далее как утром зачарованным магическим гонцом. Бумага была качественной, с водяными знаками, но почерк – торопливым и нервным. Краткая записка уведомляла о пропаже двух… воспитанниц. И это не было бы столь важно, не будь они обеими особенными. Одна – хоть и досадная помеха, но все же родственная кровь. Вторая – ценный, почти уникальный актив. На красивом лице проступила неподдельная досада. Кузина Анелия! Вечно она, как кость в горле, приносила одни проблемы! Ну что ей стоило уступить? Ну да, жених – старый, толстый и противный, годится ей в деды. Но что с того? Потерпела бы годик-другой, стала бы богатой вдовушкой с состоянием, а там хоть в монастырь, хоть к черту на рога. Ну и помогла бы ему, любимому кузену, по-родственному – деньгами, связями. Дорогая нынче жизнь в столице, ох, как дорога! А ему ведь надо найти себе хорошую, достойную партию! Маменьки и тетушки тех милых, юных прелестниц, что крутятся вокруг него, очень даже ценят размер кошелька и перспективы жениха! А ему разве охота этих перезрелых, жадных теток ублажать? Вот пусть и Анелия внесет свой вклад в семейное благополучие! Нет, взбрыкнула, строптивая дура! Ну вот пусть в пансионе учится смирению и покорности! Ничего, у него есть на примете еще один старичок, не такой богатый, но более сговорчивый… Что же до второй… Морщина на его идеальном лбу стала еще глубже. Ну тут все и так было ясно как божий день. Случались иногда такие вот «гости» из глухой провинции. Наивная, глупая деревенщина с диким, но мощным Даром приняла его обычное, отточенное на многих, обхождение за неподдельную симпатию. Дура! Он некоторое время поддерживал в ней эту иллюзию, эту веру в сказку про доброго принца. Ничего, девчонка потом, на Фронтире, десятикратно окупит все его не такие уж и большие траты на нее. Такой потенциал! Он невольно облизнул губы, представив, сколько бы могли за нее выложить жаждущие свежей силы маги-контрактники с границы. Ах, жаль, что ему лично не достанется этот дикий цветок – но может, оно и к лучшему. Там, на Фронтире, ей быстро и без сантиментов вправят мозги насчет ее истинного предназначения. Пришлось даже потратиться на недешевый Призыв и зачаровать того ублюдка, чтобы нашел ее и привез обратно. Жаль, результат получился… не идеален. Слишком примитивное создание, плохо управляемое. Но должен был справиться с простой задачей по похищению одной девчонки. Ну а если и это не сработало – всегда есть старый добрый городской Сыск. Несколько золотых в нужные руки – и любое дело обретает нужную окраску. Сыск никогда не подводил. Он довольно прикрыл глаза, мысленно уже слыша звон золотых монет, которые потекут в его кошелек после удачной «продажи». Он совсем забыл о той, что была всего лишь разменной монетой в его большой игре. Две темные фигурки, согбенные под потоками ледяного осеннего дождя, кутаясь в мокрые плащи, спешили прочь от гостиницы, увязая в грязи темных, незнакомых переулков. Они бежали, не разбирая дороги, гонимые страхом и отчаянием. А в нескольких шагах позади них, сливаясь с тенью и шумом ливня, двигалась еще одна тень. Неуловимая, почти призрачная. Он наблюдал. И ждал. Его время еще не пришло.