Невысказанное примирение во тьме

***

Бесконечная карусель раундов начинала стирать границы между реальностью и кошмаром. Для Эллиота это выражалось в стальной усталости, въвшейся глубоко в кости. Каждая погоня, каждый крик, каждый взмах холодного оружия отзывался в нем эхом, которое не умолкало даже в относительной безопасности лобби. Сон превратился в редкую, драгоценную валюту, которую он не мог себе позволить. Его голубые глаза, обычно ясные, как небо, теперь постоянно были подернуты дымкой истощения, а под ними залегли темные тени. Даже его жёлтые волосы под красной кепкой казались потускневшими. Очередной раунд на карте «Гниющие болота» выдался особенно изматывающим. Джони Доу, не отличавшийся тонкостью, устроил настоящую кровавую баню. Эллиот едва успевал раскидывать свои лечащие пиццы. Его черные перчатки с вырезами на конце были липкими от собственной и чужой крови, которая была повсюду. Когда таймер наконец оповестил оставшийся игроков о конце раунда, он едва держался на ногах. Следующий раунд. Система назвала убийцу – 1х4. В лобби кто-то с облегчением вздохнул: после Джони даже цифровой монстр казался предпочтительнее. Но для Эллиота это не имело значения. Его тело требовало отдыха здесь и сейчас. Они оказались на «Свалке». Воздух звенел от тишины, нарушаемой лишь гулом непочиненных генераторов. Эллиот механически подошёл к одному из них, его пальцы в перчатках с прорезями привычно потянулись к проводам. Монотонный звук работы механизма подействовал на него как колыбельная. Веки стали тяжелыми, словно свинцовыми. Он попытался бороться, тряся головой, но тело предательски ослабло. Последнее, что он почувствовал, – это холод металла генератора у его спины, прежде чем тьма поглотила его сознание. Он заснул прямо на месте, сгорбившись у станка, в самом сердце игровой зоны. Шаги 1х4 были бесшумными, как скольжение тени. Его красный глаз и звезда выискивали движение, а уши старались улавливать малейший шорох. Он убил Нуба быстро и безжалостно, затем Шанса. Охота шла своим чередом. И вот он подошел к центральному генератору. И замер. На земле, прислонившись к металлическому корпусу, спал Эллиот. Его кепка съехала набок, золотистые пряди волос прилипли ко лбу. Дыхание было ровным, но глубоким, как у человека, выжатого до предела. На его лице застыло выражение такой беззащитной, детской усталости, что у 1х4 что-то дрогнуло внутри. Жестокость, которую в него вложили, требовала простого, эффективного действия – одного удара. Но рука с длинными пальцами не поднялась. Тишина вокруг них была иной. Не предвещающей смерть, а охраняющей сон. 1х4 наблюдал за ним несколько долгих минут, как ему казалось. Он видел, как вздрагивают веки спящего, словно тому снится продолжение кошмара. И вместо привычной ненависти он ощутил нечто странное – щемящее чувство, похожее на… что? На признание? На понимание этой изматывающей рутины, которая уже всем надоела? Он медленно опустился на корточки, его зелёный, полупрозрачный торс мерцал в тусклом свете болота. Он не тронул его. Когда таймер истек, мир распался на пиксели, чтобы собраться заново в лобби. Эллиот очнулся от странного, безсновидного сна на своей кровати в хижине выживших. Он лежал, уставившись в знакомый потолок, и медленно осознавал нестыковку. Последнее, что он помнил, – это холод генератора и непреодолимая тяжесть в глазах. Его не будили удары, не было привычной боли от «смерти». Он просто… проснулся здесь. Он сел на кровати, потирая виски. Что-то было не так. Воздух в комнате был гуще, в нём витало ощущение чужого присутствия, холодное и статичное, как запах озона после грозы. Он почувствовал мурашки на спине. И тогда он увидел его. У самого окна, отбрасывая на пол длинную, искаженную тень зеленоватого оттенка, стоял 1х4. Он был настоящим, материальным, а не порождением сна. Его красный глаз смотрел прямо на Эллиота. Легкие отказали. Горло сжалось спазмом. Эллиот инстинктивно открыл рот, чтобы закричать, поднять тревогу, но крик застрял внутри. 1х4 двинулся с нечеловеческой скоростью. Оказавшись рядом с кроватью, он резко прижал ладонь в черной перчатке ко рту Эллиота, заглушив любой звук. – Тих0… – его голос прозвучал как скрежет, но без прежней злобы. В нём была усталая повелительность. – Лучш3 м0лчи. Глаза Эллиота были полы ужаса. Он пытался вырваться, но тело ещё не до конца проснулось и парализовано страхом. – К-как?.. – прошептал он, когда ладонь немного ослабла хватку. – Я и сАм не п0йму… – 1х4 отвел руку, его взгляд блуждал по комнате с неподдельным недоумением. – Посл3 раунда… я 0казался тУт. Н3 в св0ей хижине. А зд3сь. – Он посмотрел на Эллиота. – Ты спАл. Выгляд3л… изм0танным. А я р3шил н3 мешать. ДАть 0тд0хнуть х0ть кАкое-т0 вр3мЯ. Шок сменился на полный когнитивной диссонанс. Убийца, существо из кода и ненависти, проявило… снисхождение? Заботу? Эллиот не мог в это поверить. Он смотрел на высокую фигуру в разорванном плаще, на его черное лицо и светящиеся глаза, и его мозг отказывался обрабатывать информацию. – И что теперь?... – с трудом выдавил Эллиот. 1х4 помолчал, словно обдумывая слова. Когда он заговорил снова, в его искаженном голосе прозвучала неуверенность, которую Эллиот никогда раньше не слышал. – М0жно я… п0сплю с т0б0й? – он произнес это так, будто спрашивал передать соль. – В хиЖину уБийц я вс3 рАвно н3 п0паду. Бпрь3р. А тут… тих0. И… т3пл0. Эллиот почувствовал, как земля уходит из-под ног. Это было самое безумное предложение, которое он когда-либо слышал. Спать с убийцей? В одной кровати? Но альтернатива – выгнать его и надеяться, что он просто исчезнет? Или поднять шум и устроить побоище здесь, в его же комнате? Страх боролся с усталостью и странным, зарождающимся любопытством. – Х-хорошо… – сдавленно прошептал он, отодвигаясь к стене. – Только… тихо. 1х4 кивнул и, с поразительной осторожностью для своего размера, улегся на свободный край кровати. Пружины жалобно застонали. Он лег на бок, спиной к Эллиоту, стараясь занимать как можно меньше места. Но его присутствие ощущалось каждой клеточкой – холодное излучение, тихий шелест цепей на его талии. Эллиот лежал, уставившись в потолок, не в силах пошевелиться. Его разум лихорадочно работал, пытаясь осмыслить абсурдность ситуации. «Он здесь. Убийца. У меня в кровати. Мы только что договорились о совместном сне. Это сон? Или я окончательно сошёл с ума от усталости?» Снаружи завывал вечный ветер. А в комнате было тихо. Слишком тихо. Он чувствовал легкую вибрацию, исходящую от тела Икса, слышал его ровное, неглубокое дыхание. Постепенно напряжение стало сменяться всепоглощающим истощением. Тело, наконец получившее разрешение на отдых, отключалось. Его веки сомкнулись, и на этот раз сон пришел быстро и без кошмаров.

***

Утром Эллиот проснулся один. Лучи тусклого света пробивались в окно. Первое, что он почувствовал, – это самое выспавшееся состояние за последние недели. Потом он заметил сложенный клочок бумаги на тумбочке. Рука дрожала, когда он взял его. «Твой сон… Он был спокойным. Приятно было на это смртреть. Надо повторить. И поговорить. Без крови. Икс.» Эллиот медленно опустил записку.Он сидел на кровати, а по его лицу расползалась нервная, растерянная улыбка. Безумие. Чистейшей воды безумие. Но впервые за долгое время у него появилась призрачная, абсурдная надежда. Может, это шанс? Шанс выживать больше, если он наладит это странное, немыслимое общение? Дружба? Нет, это было не то слово. То, что они провели ночь в одной кровати, пусть и не прикасаясь, было чем-то гораздо более сложным и непонятным. И, возможно, именно эта сложность и была ключом к спасению в мире, где все свелось к простой дихотомии «убей или умри».