Tôi cầu xin bạn làm ơn

Утро у Дык Фука началось так же, как и у всех: будильник заорал на всю комнату, он со злостью хлопнул по кнопке, но всё равно пришлось вылезать из-под одеяла. Мама уже кричала с кухни, что завтрак стынет, и что если он снова опоздает, то пусть сам потом разбирается с учителями. Он кое-как умылся, натянул джинсы, футболку, сверху накинул толстовку и спустился. На столе стояла тарелка с лапшой, и он, жуя, уставился в телефон, листал ленту, читал какие-то тупые комментарии под статьями про музыкальные конкурсы. Мама ворчала, что он опять сидит в своём телефоне, но он только отмахнулся. В школу идти не хотелось, но выбора не было. Двор был мокрый после ночного дождя, асфальт блестел. Он закинул наушники, включил какой-то трек SHAMANа, чтобы заглушить скуку, и пошёл. Мысли крутились вокруг одного: сегодня он снова увидит Ван Си. Об этих отношениях никто не знал. Да и как расскажешь? Одноклассники угорали бы неделями. С Элвисом у них всё шло тихо: взгляды на уроках, переписки в телефоне, редкие встречи после школы. Иногда они просто гуляли, сидели в парке и молчали, иногда доходило до поцелуев за углом, где никто не мог увидеть. Нгуен понимал, что это рискованно, но именно от этого и вставляло сильнее. Он вошёл в школу, толпа уже шумела в коридоре. Кто-то спорил, кто-то ржал, кто-то бегал. Сам вьетнамец лишь прошёл к шкафчику, переобулся, и тут увидел своего парня. Тот стоял чуть поодаль, разговаривал с кем-то из девчонок, и выглядел он, как всегда, спокойно, уверенно. Дык Фук задержал взгляд, и в этот момент юноша поднял глаза. Их взгляды встретились. На секунду всё вокруг замерло, даже шум коридора перестал быть важным. Тот чуть усмехнулся и пошёл дальше, делая вид, что ничего не произошло. Но внутри у него уже заиграла та самая дрожь, от которой он потом весь день не мог нормально сосредоточиться. Первый урок тянулся бесконечно. Учитель что-то объяснял про историю, про какие-то даты, но Нгуен только рисовал на полях тетради и слушал, как сердце стучит, когда он чувствовал взгляд со второй парты. Он не выдержал и пару раз оглянулся. Ван Си сидел прямо, писал конспект, но уголок его губ выдавал — он всё видел, он понимал, что происходит. На переменах они держались подальше друг от друга, хотя иногда проходили рядом так близко, что руки почти касались. От этого у вьетнамца дыхание сбивалось. Он сдерживал улыбку, чтобы не выдать себя. День шёл как обычно: звонки, уроки, крики в коридоре, звонки от мамы, которая проверяла, не сбежал ли он. Всё это было скучной декорацией. Главное случалось между строк — их взгляды, случайные касания, переписка под партой, когда экран телефона светился коротким «пошли?». К обеду Дык Фук уже чувствовал, что не выдержит. Слишком много накопилось напряжения. Он знал, что именно сегодня не сможет просто уйти домой, сделав вид, что ничего не происходит. Внутри всё жгло. Он сидел на очередном уроке, смотрел на доску и почти не слышал учителя. В голове крутилась одна мысль: «Надо выйти. Надо, чтобы он тоже вышел». И чем дольше он это думал, тем сильнее билось сердце. И именно с этого момента день повернул не в сторону учёбы, а в сторону того, чего он на самом деле ждал. Учитель тараторил что-то про функции и графики, писал мелом на доске кривые линии, а у Нгуена взгляд всё время соскальзывал вправо. Он знал, что если снова попадётся, то получит выговор, но удержаться не мог. Элвис сидел за пару парт от него, и сидел идеально ровно. Конспектировал, иногда поправлял рукав, иногда чертил линии в тетради, и всё это выглядело так спокойно, будто у него внутри нет никакой бури. А у Дык Фука буря была. Он сидел, вертел ручку в руках, кусал губу и думал только об одном: «Да ну нафиг эти графики, надо валить». Он поднял руку. — Можно выйти в туалет? — сказал он тихо. Учитель бросил раздражённый взгляд поверх очков, но махнул рукой. — Быстро только. Нгуен кивнул, поднялся, чувствуя, как сердце сразу ударило чаще. Он медленно пошёл к двери, специально чуть повернув голову. И вот в этот момент — короткая, но такая ясная улыбка, — хотя скорее ухмылка. Он улыбнулся краем губ, будто ни при чём, и вышел. Дверь закрылась, и коридор показался слишком пустым. Воздух был прохладнее, чем в классе, пахло чем-то школьным — краской, бумагой, старыми полами. Он шёл и слышал, как в ушах гудит кровь. «Ну давай, Ван Си, давай…» — думал он, делая вид, что идёт в туалет. Первые секунды ничего не происходило, только его шаги отдавались эхом. Но потом… щёлкнула дверь. Очень тихо, но он сразу понял. Шаги — уверенные, размеренные. Он обернулся — и да, это был он. Элвис, его парень. У вьетнамца пересохло в горле. — Ну ты и наглый, — усмехнулся китаец, догоняя его. — А ты что, остаться не мог? — ответил Дык Фук, и голос прозвучал чуть хрипло, будто не хватило воздуха. Они свернули в сторону запасного туалета, тот самый, куда почти никто не ходил. По пути юноша чувствовал, как его бросает то в жар, то в холод. Он слышал каждое движение своего партнера позади: шаги, дыхание, даже лёгкий шелест его одежды. Они дошли до двери. Нгуен толкнул её, зашёл внутрь. Пусто. Тишина такая, что даже сердце казалось слишком громким. Он прислонился к стене и выдохнул, пытаясь привести себя в порядок. Дверь за ним закрылась. Ван Си вошёл спокойно без лишних слов. Он стоял напротив, смотрел прямо без улыбки, но взгляд говорил всё. — Ты специально так сделал, да? — голос у него был низкий. — Может быть, — вьетнамец пожал плечами, стараясь выглядеть смелым, но внутри дрожал. — Ты понимаешь, что нас могут поймать? — Понимаю. — он усмехнулся. — Но тебя же это не остановило. Элвис чуть приподнял бровь и сделал шаг ближе. Дык Фук отступил на полшага назад, пока не упёрся спиной в кафель. Холод прошёл через толстовку, и от этого внутри стало ещё жарче. — Ты слишком дерзкий, — сказал китаец. — Да ну? А ты слишком спокойный, — парировал вьетнамец, но слова вырвались с трудом. Они стояли так близко, что дыхание одного касалось лица другого. И в этот момент Нгуен понял, что выбора больше нет — всё уже случилось. — Ну, раз уж ты вышел, — тихо добавил Ван Си, — тогда я тоже не собираюсь тратить время. Дык Фук сглотнул. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно на весь туалет. В голове мелькнула мысль про урок, про учителя, про то, что они могут вернуться слишком поздно. Но тело не слушало. Он чувствовал только этот взгляд, эту близость, и желание было сильнее всего остального. — Давай, — прошептал он. С этого момента день для него перестал быть школьным. Уроки, звонки, домашка — всё исчезло. Остались только они двое в тесной комнате, холодный кафель за спиной и огонь внутри, который уже не потушить. Дверь захлопнулась, и всё, что оставалось у Нгуена — это собственное дыхание и Ван Си напротив. Тот смотрел спокойно, но в этом спокойствии было что-то нарочно дразнящее. Он не спешил, не делал резких шагов, просто стоял близко, почти касался плечом, а юноша уже чувствовал, как его бросает в жар. — Ты хотел этого сам, — сказал Элвис тихо. — Хотел, — буркнул тот, но губы дрожали. Китаец провёл пальцами по его щеке, потом опустил руку к шее, задержался. Вьетнамец весь сжался, ладони у него дрожали. Он не понимал, почему именно это — простое да спокойное прикосновение — заводит сильнее любого поцелуя. — Посмотри на себя, — усмехнулся Ван Си, склонившись ближе. — Ты же сейчас взорвёшься. — П…прекрати. Не… не издевайся, — Дык Фук нахмурился, но голос сорвался. Элвис только сильнее прижал его к стене. Их губы встретились — поцелуй был жёстким и без лишних церемоний. Нгуен застонал в ответ, не сдержавшись. Руки Ван Си скользнули по его бокам, дёрнули за резинку джинсов. Вьетнамец уже едва держался. Он цеплялся за его плечи, втягивал воздух сквозь зубы. А китаец двигался медленно, будто специально, будто хотел, чтобы его парень рвался только сильнее. — Ты сам меня сюда затащил, а теперь ведёшь себя, как будто не знаешь, чего хочешь, — сказал он и усмехнулся. — Знаю… — выдохнул Дык Фук. — Просто ты… блять… Ван Си чуть отстранился, посмотрел ему в глаза. — Ну? Нгуен не выдержал. Злость, обида и желание смешались. Он опустился на колени, схватил его за ремень, дёрнул. Элвис поднял брови, но не остановил. — Вот и молодец, — тихо сказал он. Вьетнамец расстегнул ремень, затем молнию. Сердце стучало в ушах, руки тряслись. Он сглотнул, наклонился ближе. Когда почувствовал вкус и тепло, выдохнул через нос. — Ммм… — звук вырвался сам, и он сам удивился, насколько жадно двигается. Ван Си держал его за волосы, но не сильно, больше направлял. Его дыхание стало громче, тяжёлым. — Да… вот так… — сказал он негромко. Нгуен задыхался, но не останавливался. Он чувствовал, что сейчас сам сойдёт с ума от этого. Каждое движение вызывало у него новую волну жара внизу живота. Стоны собственного парня только подогревали. — Ты злой был, да? — Элвис говорил спокойно, но голос дрожал. — Вот и показываешь злость так… Дык Фук закрыл глаза, усилил ритм. Его пальцы вцепились в бёдра китайца, ногти впились сквозь ткань. В голове не было мыслей, только этот процесс, только вкус и звук, только его собственные приглушённые стоны. Ван Си чуть запрокинул голову, выдохнул громко. Его рука снова потянула волосы Нгуена назад, заставив того поднять взгляд. — Посмотри на меня, — сказал он. Вьетнамец поднял глаза, находясь снизу. Их взгляды встретились, и от этого у него всё внутри взорвалось ещё сильнее. Он застонал громко, но не остановился. Элвис улыбнулся краем губ, тяжело дыша. — Чёрт… ты умеешь удивлять. Дык Фук в ответ только сильнее прижал губы и двинулся глубже, почти захлебнувшись. — Ггх… ммм… — вырвалось из его горла, но он не остановился. Туалет наполнился их звуками: тяжёлым дыханием, влажными всхлипами, короткими стонами. Всё смешалось в один ритм. Нгуен понимал, что выигрывает — что в этой игре именно сейчас он держит преимущество. И это чувство — злое, сладкое, опьяняющее — несло его вперёд, пока он сам не забыл, где находится и что у них вообще уроки. Оставался только он на коленях и Элвис над ним, и это было важнее любой учёбы. Вьетнамец стоял, прижатый к холодной плитке, дыхание у него сбивалось, толстовка уже съехала. Он ещё успел шепнуть «подожди», но его парень только ухмыльнулся и перехватил его за бёдра. — Ты думаешь, я тебя просто так отпущу? — сказал он с таким спокойствием, что от этого у Дык Фука сердце вылетало в пятки. — Блять… — только и выдохнул юноша, когда почувствовал, как его развернули лицом к стене. Джинсы съехали вниз, и он даже не сопротивлялся. В голове всё шумело, как от музыки на полной громкости. Он держался руками за кафель, а сзади слышал, как Ван Си смазывает свой член смазкой с кармана. Планировал, гад. Первое движение было резким — Нгуен аж вскрикнул. — Ааа… ххх…! Он зажал рот рукой, но стон всё равно прорвался. Элвис навалился, поймал ритм сразу и без раскачки. Движения были сильными и ровными. Дык Фук чувствовал всё, что только можно — жар, давление, толчки, от которых колени дрожали. — Тише, — прошипел китаец прямо в ухо. — Нас услышат. — Не могу… — сорвалось у вьетнамца. Звуки становились громче, толчки в тишине туалета казались слишком заметными. Нгуен задыхался, лицо у него горело. Он пытался быть тише, но всё равно вырывалось. — Ах… ммм… ххх… дааа…! Ван Си то ускорялся, то специально замедлялся, дразня. От этого у парня внутри всё рвалось на части. — Ты специально… мучаешь меня, — простонал он. — Конечно, — юноша усмехнулся, прикусив ему плечо. — Ты же сам начал. Дык Фук сжал плитку так, что побелели пальцы. Волна жара накрывала, дыхание сбивалось, и всё тело двигалось в такт толчкам. И вдруг — скрип двери. Они оба замерли. — Эй, кто там? — послышался знакомый голос. Нгуен в ужасе зажал рот обеими руками, сердце ушло в пятки. Это был их одноклассник, какой-то придурок, который, видимо, решил срезать путь. Элвис крепко держал его, но при этом не сдвинулся ни на миллиметр. Он тихо наклонился к уху своего парня. — Молчи. Тот кивнул, а его глаза расширились. — Странно, — пробормотал одноклассник, — я думал, пусто… Звук шагов, потом вода из крана. Несколько долгих секунд — и дверь снова хлопнула. Только после этого Ван Си снова начал двигаться всё сильнее и жёстче, чем раньше, будто специально компенсировал паузу. Дык Фук застонал так, что едва не рухнул вперёд. — Ааа… ххх… да…! Теперь он уже не пытался сдерживаться. Движения были быстрыми и резкими, в голове у него стоял гул. Он чувствовал, что вот-вот сорвётся, и уже не мог думать ни о чём другом. — Держись, — прошептал Элвис и прижал его крепче, ускоряясь. Нгуен закусил губу, но всё равно крик вырвался: — Ах… Не могу…! Его трясло, дыхание сорвалось, ноги едва держали. Он сползал по стене, но китаец не отпускал, держал до конца, пока не сбился с дыхания сам. В туалете снова было тихо, только их прерывистое дыхание заполняло комнату. Дык Фук выдохнул. — Нас чуть не спалили… — Но не спалили, — усмехнулся Ван Си, поправляя его волосы. Вьетнамец хрипло рассмеялся и прижал лоб к холодной стене. — Чёрт… учёба точно пошла нахрен. — Зато ты получил то, что хотел, — ответил Элвис. Нгуен только кивнул, тяжело дыша, и в голове у него крутилась одна мысль, что да, он хотел. И будет хотеть ещё. Возвращаться обратно оказалось тяжелее всего. Не потому что идти далеко — всего-то пройти по коридору и открыть дверь. А потому что у обоих лица горели, дыхание ещё не до конца выровнялось, и в голове шум стоял, будто после концерта. Дык Фук первым накинул капюшон толстовки, надеясь спрятать красные уши и щеки. Ван Си поправил воротник, застегнул ремень и выглядел так, будто только что вышел из библиотеки, а не из туалета. — Иди первым, — сказал он тихо, не глядя прямо. — Ага, конечно, — пробормотал вьетнамец, отводя взгляд. Он открыл дверь, выглянул. Коридор был пуст, только издалека слышались шаги. Нгуен пошёл вперёд, стараясь идти уверенно, не слишком быстро и не слишком медленно. С каждой секундой его охватывало чувство, что весь мир видит, что они только что творили. Он даже рукой поправил джинсы, будто это могло скрыть все следы. — Слушай, ты хоть чуть-чуть нервничаешь? — прошептал он через плечо. — Нет, — коротко ответил китаец, и у Дык Фука закипела злость. Конечно, блин, нет. Стоит такой спокойный, а он сейчас с ума сойдет. И вот они дошли до двери класса. Другой урок уже начался — это они поняли по тому, что звонок уже прозвенел, значит, вернулись уже они довольно поздно. Нгуен замялся, положил руку на ручку. Сердце стучало так, что хотелось просто убежать. — Давай, — подтолкнул его Ван Си. Вьетнамец вздохнул и толкнул дверь. В классе разом повернулись несколько голов. Учитель, стоявший у доски, нахмурился. — Где вы были? — строго спросил он. Дык Фук почувствовал, как у него пересохло в горле. — Я… я же говорил, в туалет, — пробормотал он. Учитель задержал взгляд, потом перевёл глаза на китайца рядом. Тот стоял абсолютно спокойно, руки за спиной, взгляд прямой, будто ничего не случилось. — А ты? — спросил учитель. — Тоже, — спокойно сказал он. Некоторые ребята хихикнули. С задней парты кто-то бросил: «Ооо, вместе ходят». Смех прокатился по классу. Нгуен сжал кулаки, уши у него загорелись. Он сделал вид, что ничего не слышит, и прошёл к своей парте. Учитель постучал мелом по доске. — Ладно, садитесь уже. Но ещё раз так — пойдут записи родителям. Они вернулись на места. Дык Фук опустился на стул, сердце всё ещё билось аномально быстро. Он открыл тетрадь, но в голове было пусто. Только картинки последних минут крутились одна за другой. — Тебе нормально? — прошептал другой сосед по парте. — Ага, — коротко ответил вьетнамец, не поднимая глаз. Через пару секунд он рискнул взглянуть на Элвиса. Тот сидел как обычно — спина ровная, тетрадь открыта, ручка в руках. Абсолютно спокойный. Только уголок его губ чуть дёрнулся, будто с намёком на усмешку. Нгуен отвернулся, сжал ручку так, что она чуть не треснула. Внутри у него всё кипело. Он хотел и врезать ему за это спокойствие, и снова сорваться в ту же пропасть. Учитель что-то объяснял, писал формулы, задавал вопросы. Вьетнамец делал вид, что пишет, но пальцы дрожали, а буквы расползались по строкам. Одноклассники несколько раз переглядывались и хихикали, но он уже не обращал внимания. Он слышал только своё дыхание и стук сердца. Когда прозвенел звонок, он резко захлопнул тетрадь, схватил рюкзак и вышел из класса быстрее всех. Ван Си остался сидеть, будто у него не было никакой спешки. В коридоре юноша остановился, прислонился к стене и наконец выдохнул. Он чувствовал усталость и одновременно такую ярость, что сам не понимал, откуда она. Но под этой злостью всё равно тлело желание — снова, ещё, больше. Он знал, что это не закончится. И знал, что именно его парень сделает следующий шаг.