Забвение

Этот раз был хуже предыдущих. Квартира встретила Льюиса привычной пустотой. Огни города слабо бликовали на кухонной плитке, напоминая, что Монако никогда не спит. Адреналин после гонки уже давно ушел, оставив после себя лишь желание принять душ и закопаться в одеяло. Мир по краям расплывался из-за накопившейся усталости. Десять лет назад Льюис бы пошел в клуб, желая почувствовать текущий алкоголь, смешивающийся с шумом музыки и движением тел. Теперь же он лишь с легким выдохом нажал кнопку на чайнике, всматриваясь в ночь за окном. Возможно, он и правда стареет. В Венгрии после квалификации это было плохо. Однако Льюис никогда не проводил закономерности между своей внешней реакцией на камеры и внутренним состоянием. Драматичность всегда была его способом справиться с реальностью. Казалось, что если он скажет или сделает что-то гиперболизированное, то это будет казаться слишком абсурдным, чтобы стать реальностью. Громкие заявления в интервью, нарочитое потирание спины по окончанию гонки, опущенная голова после неудачной квалификации, двое часов на руке, когда FIA рискнули запретить их ношение на гонке. Это был привычный для него язык, которым он пользовался уже 18 лет и благодаря которому он даже в худшие моменты чувствовал контроль над ситуацией, не позволяя этому развиться в нечто большее, чем мысли на краю сознания. “Возможно, Феррари следует заменить пилота.” Он не имел это ввиду тогда. Не так. Поул Чарльза был неожиданным и оттого ударил еще больнее, но даже в урагане эмоций, когда звук мотора все еще отдавался в голове, он понимал, что происходящее не настолько ужасно. Он стабильно держал свою строчку в личном зачете вслед за Чарльзом. Работа над болидом этого и следующего года активно велась, а коллектив не был настолько ужасным, как любили говорить СМИ. Все было не так уж и плохо. Его размышления прервал звук сработавшего чайника. В полной тишине Льюис взял свою любимую кружку с замысловатым рисунком на ней. В воздухе разнесся запах чая, подаренного после очередного сотрудничества с каким-то брендом. Если бы кто-то спросил Льюиса его название, то он бы не смог ответить. В пятницу в Баку сперва все казалось хорошо. Слишком хорошо. Мягкая подвеска на уличной трассе с точностью отвечала поворотам руля, сцепление с дорогой было идеальным, а все обновления вели себя ровно как нужно. Льюис на некоторое время позволил себе поверить, что все вложенные труды за последние полгода окупятся и он сможет ощутить вкус шампанского в воскресенье. Подиум бы смог заткнуть эту мысль на какое-то время. План на квалификацию был простым. Сменить шины с софт на медиум во втором сегменте квалификации, прогреть их за два круга и поставить третий быстрейший. Красные флаги не были полной неожиданностью. Так или иначе, совокупность переменного ветра, уличной трассы и шестерых новичков имела конкретные риски. Никто не ожидал шесть красных флагов. Полностью погрузившись в воспоминания, Льюис сделал целый глоток и еще не успевший еще остыть чай обжег язык, заставив его сдавленно выругаться. Однако Льюис не просто кто-то, он, черт возьми, 7-кратный чемпион мира. Он должен был предусмотреть это еще после первого сегмента, попросив подготовить шины заранее, обсудить такую вероятность перед квалификацией, сделать хоть что-нибудь. Он не сделал ничего, вместо этого наблюдая из болида, как таймер времени сегмента неизбежно приближался к нулю. Стартуя в воскресенья на уличной трассе 12-м, надеяться не то что на6 подиум, на первую пятерку было бесполезно и 8-е место было лишь слабым утешением. И это уж точно было недостаточно, чтобы это перестало звучать в его голове назойливым шумом. Наоборот, глядя на подиум после гонки, щель в душе стала шире, а чувства приблизились к чему-то, слишком похожему на отчаяние. С этими мыслями он поплелся в душ, продолжая прокручивать в голове события прошедших дней, пока вода лилась вокруг. Кими четвертый, Джордж второй, будучи больным на протяжении всех выходных. В голове непроизвольно загорелась опасная мысль. Если бы он остался, был бы он там – на первых строчках? Люис прикусил губу, пока капля крови не смешалась с общим потоком. К своему несчастью, он знал ответ на этот вопрос. Карлос умудрился привести свой, откровенно неважный, болид на третью строчку, подарив команде первый подиум за последние, сколько, четыре года?! За одной мыслью последовала и другая, неизбежно скручиваясь в спираль. В этом сезоне, несмотря на доминацию рыжей команды, на подиуме уже побывали Кими, Исаак, Хюлькинберг. Чарльз сделал это 5 раз. Пока Льюис пытался смягчить углы, монегаск сквозь крики и споры раз за разом критиковал мнения инженеров будто от этого зависела его жизнь, обсуждал возможные улучшения, выжимая из болида максимум как на треке так и вне его. Вот он, чемпионский характер. Вывод, напрашивающийся сам собой, повис в воздухе, смешиваясь с капельками пара. Льюис не позволил себе закончить эту мысль. В расстроенных чувствах он натянул на себя домашнюю растянутую футболку и поплелся в спальню, чуть не поскользнувшись по пути. "В конце концов, все будет хорошо", - он убеждал себя. Это не первый его посредственный уик енд за Феррари. Ему лишь нужно пару дней на восстановление, и он снова сможет вовлечься в работу с головой в ожидании новых вызовов. Ложь. Что-то внутри его сломалось после Баку. Не так, как после дисквалификации в Китае или квалификации в Венгрии, последнее Гран при оставило трещину на чем-то более фундаментальном, чем-то, что не вылечишь недельным отпуском. Льюис глубоко вдохнул. Он просто пойдет дальше, как это делал всегда, снова и снова запихивая все сомнения в самую дальнюю часть своего сознания. Сон не шел. Ни спустя полчаса, ни час. Простыни казались слишком теплыми, воздух слишком холодным, а матрас слишком жестким. Размышления о сезоне, о болиде, о последних четырех годах не хотели отпускать, раз за разом вторгаясь в голову. После двух попыток выпить стакан воды и проветрить комнату Льюис отчаялся и открыл инстаграм, хотя зарекался заниматься этим по ночам. Спустя пару секунд загрузки ленты, перед ним открылось видео. Чарльз поздравляет Карлоса. Льюис мог бы пролистать его или выключить телефон. Он это не сделал. Вместо этого он с какой-то болезненной дотошностью наблюдал, как Чарльз подошел к Карлосу, дав тому пять и похлопав по плечу. Белый и красные комбинезоны идеально сочетаясь друг с другом, сквозь шлем была заметна улыбка Чарльза. Живот Льюиса после каждого повтора все сильнее скручивался в тревожный узел и он, сам не зная зачем, открыл секцию комментариев. User_1234531: “Они такие счастливые вместе!” Lintawama: “Сегодня на подиуме мы увидели гонщика из Феррари, это ли не повод для радости?” JackscreamImsocool: “Пусть Феррари знают, кого упустили. Карлос и Чарльз напарники навсегда.” Зрение Льюиса успело зацепить лишь первые три комментария, прежде чем он выключил в телефон, бросив его, будто тот был раскален добела. Он знал, почему и зачем люди говорят в комментариях те или иные вещи, он прошел множество консультаций с десятками pr- менеджеров, он читал статьи по психологии. Это не должно было на него никак повлиять. Дрожащие руки доказывали обратное. Льюис тщетно попытался вспомнить что-то хорошее, в попытках выйти из круговорота разрушающих мыслей. Запах шампанского, прикосновение к трофею, чувство искренней улыбки на лице. Вместо этого в голове вспыхивали лишь воспоминания о болиде с незнакомым способом управления, разочаровывающие графики телеметрии и разливающееся по телу онемение. Ничего, что могло бы напомнить о 7 трофеях, покоившихся в соседней комнате. Ничего, что могло бы отпечататься в умах других людей. Усталость наконец-то взяла свое, и Льюис уснул, не подозревая, что у мира на него уже были свои планы.