на, закури

Октябрь. Холода только-только наступают, и с высоты крыши многоэтажного жилого дома прохладный ветер ощущается острее, чем там, внизу. Небо в раннее время суток ещё тусклое, затянутое тонкой пеленой, сквозь которую светит холодное солнце. Его лучи не греют, а лишь подсвечивают серость бесконечных панелей спальных районов, уходящих к горизонту. С этой высоты город кажется заброшенным, и лишь редкие одинокие огоньки в окнах напоминают, что внизу еще теплится жизнь. Вокруг царит гнетущая тишина, которую нарушает лишь редкий звук машин. Воздух влажный и пахнет пылью и первой гнилой листвой. Кажется, что этот утренний час застрял между ночью и днем, никому не нужный и безнадежный. Грядущий день сулит лишь такую же серость и холод, если он вообще наступит. Крыша была плоской, засыпанной мелким гравием, который хрустел под ботинками. Лирика сидела, подтянув колени к груди, на старом, выцветшем от дождей и солнца коврике, который она притащила сюда давно. В этой позе она казалась меньше своих лет, почти девочкой, хотя взгляд её был тяжелым и усталым, не по-юношески. Лирика выпускает сигаретный дым в прохладный воздух, задумчиво наблюдая за тем, как просыпается жизнь в этом маленьком, унылом городе. Всё здесь пропитано безнадёжностью, что коснулась даже её саму. Она давно смирилась со всеми неприятностями в жизни, просто приняв тот факт, что клевер, что вышит зелеными нитками на её рюкзаке, валявшийся рядом, не приносит с собой никакую удачу, даже если девушка не особо на неё рассчитывала. Её мысли текли медленно и вязко, даже не пытаясь сформироваться во что-то единое. Принятия того, что всё так, как есть. Она смотрела, как дым от её сигареты медленно растворяется в холодном воздухе, не оставляя следа. Так же легко растворялись здесь и надежды, и мечты. Они не умирали громко. Просто тихо угасали, как этот дым, становясь частью общей серой атмосферы. Она не думала ни о чем конкретном. Не прокручивала в голове вчерашние ссоры или завтрашние проблемы. Она просто была. Была частью этой крыши, этого прохладного воздуха, этого медленно пробуждающегося уныния. В этой тишине и отстраненности была своя, странная, горькая свобода. Свобода от ожиданий, от суеты, от необходимости что-то хотеть. Лирика сделала последнюю затяжку, докурила сигарету до фильтра и аккуратно потушила его о гравий. Потом откинула голову назад, глядя на блеклое, постепенно светлеющее небо. Никаких выводов или решений. Просто пауза. Длинный, глубокий вдох и выдох. И тишина, которая была громче любых слов. Тишину нарушил протяжный скрип металлической двери, которая вела прямиком на крышу, где сидела Лирика. Она не сразу повернула голову, не особо заботясь о том, кто посмел помешать этому покою. Затем послышались пара медленных шагов, кроссовки вошедшего шаркали по гравию с неуверенностью. Подняв серые, словно тучи в утреннем небе, глаза сквозь очки, Лирика заметила девушку. Нет, девочку. Выражение её лица не изменилось, а глаза всё так же тускло изучали неожиданную гостью, редко моргая. Девочке на вид было лет 14 максимум, её ноги дрожали, пока она подходила ближе к краю, пока не замечая присутствие Лирики, тёмные волосы упали на глаза, пряча страх во взгляде. Дыхание её было поверхностным, будто она пыталась решиться на что-то, и судя по локации, было очевидно, на что. Лирика наблюдала какое-то время, задумчиво глядя на девочку, отмечая схожесть во внешности. Обе девушки были бледными, с серыми глазами, насколько она могла видеть со своего ракурса, черные волосы, однако, у девочки они были по плечи, прямые, лишь пара прядей торчали из общей массы волос, в то время как длинные кудри Лирики небрежно раскидались копной по ее голове, спутанные, с секущимися кончиками. Разница в возрасте была около 4-5 лет. Не смотря на схожесть, черты лица, естественно, явно отличались, и лицо девочки было слегка округлым и мягким, что характерно ещё растущему организму, отличаясь от острых черт Лирики, и в её глазах эта испуганная, неуверенная девочка казалась её детской версией, когда она всё ещё надеялась на то, что исправит что-то своим исчезновением, что решится и уйдёт, доказав всем, что они были не правы. С еле слышным вздохом, Лирика подала свой слегка хрипловатый из-за неиспользования голос. — Прыгнуть решила? — спросила она небрежно, словно говорила о погоде. Девочка вздрогнула, обратив внимание туда, откуда донёсся голос, и заметила фигуру, пытаясь разглядеть её в тени. Она сглотнула, и тело её дрожало, когда ноги привели девочку опасно близко к краю крыши. Её слегка смутило небрежное поведение девушки, не смотря на то, в каких обстоятельствах они пересеклись. — Я, — она запнулась, пытаясь прочистить горло, затем начала снова, — Да...то есть, я так думаю.. Лирика невозмутимо достала пачку сигарет, привычными движениями вытаскивая оттуда тонкую сигарету, подожгла край и зажала губами, убирая зажигалку обратно в карман. — Ну, ясненько. Как звать-то тебя? — она прищурилась, глядя на девочку сквозь стёкла очков. — Карай... — тихо ответила та, и Лирика похлопала по поверхности коврика рядом с ней, немного отодвигаясь, чтобы освободить место для своей новой компании. Карай наблюдала слегка настороженно подошла и приземлилась рядом, разглядывая новую знакомую. — Хочешь покурить? — Лирика щедро протянула ей свою закуренную сигарету, чтобы дать ей попробовать никотин. Карай сначала долго смотрела на странную незнакомку, взвешивая решения. Затем, неуверенно протянула дрожащую руку, забирая из рук Лирики тонкую папиросу, и вдохнула дым, который тут же прожёг её лёгкие. Она закашлялась, и глаза слегка защипало от подступившись слёз. — Ой, какой едкий дым... — Ты слишком сильно затянулась. — пояснила Лирика, забирая сигарету обратно, и затянулась сама, выпуская дым колечками в небо. — Хочешь, научу? Покуришь перед смертью, — тон её намекал на юмор, но усмешка была слишком сухой. Карай задумалась, опуская взгляд в серый пол крыши, посыпанный гравием, пылью и песком. — ...Я боюсь умирать. Лирика смотрела в небо, будто совершенно не заботясь о словах юной собеседницы. На самом деле она просто напросто знала, чем всё закончится. Точнее, продолжится, в этом случае. — Ты хочешь, чтобы тебя пожалели? — прямо спросила Лирика, уже зная ответ, о котором не подозревала сама Карай. Она вскинула голову, её взгляд устремился на лицо девушки, которая так неосторожно, не подбирая слов, вытаскивала наружу всё, в чем она боялась себе признаться. Слова были лишними, и каждая из них поняла, что эта мысль попала в самое яблочко. Лирика не испытывала никакой победы, она не насмехалась, просто...констатировала факт, и это заставило Карай почувствовать себя даже понятой. Понятой, как никогда. — Да. — коротко и ясно ответила она, не отводя взгляда теперь, потому что не боялась никакого осуждения. Карай знала, что не найдёт его здесь, на этой крыше, где были только она, Лирика и какая-то даже тоскливая тишина, которая добавляла необъяснимый комфорт в этот момент. — Ну пожалеют тебя, и что дальше? Проблема решится? Это мимолётное внимание, которое не стоит того. Карай слегка нахмурила брови, глядя на собеседницу уже с небольшой растерянностью. Зачем она говорит ей об этом? Лирика повернулась к ней, слегка меняя положение, ведь мышцы начали затекать. Взгляды встретились, и она продолжила: — Если ты просто хочешь внимания, займи себя чем-нибудь так, чтобы у тебя не было времени думать об этом. Все проблемы решатся. Взгляд Карай стал недоверчивым. Она не могла поверить, что человек перед ней вот так просто может обесценить её проблемы, которые заставляют её стоять на грани между жизнью и смертью. — Ты думаешь, что всё так просто решается? — с лёгким недовольством наконец произнесла она, голос её повысился на тон. Лирика никак не отреагировала на вспышку от Карай, она чётко знала всё, через что она проходит, вспоминая свои подростковые годы. — Может, и не решается. Но это уже не будет тем, что заставляет тебя находиться здесь прямо сейчас, сечёшь? Карай умолкла, морщинка, вызванная недовольным сдвигом бровей слегка разгладилась, когда её лицо смягчилось, но не до конца. Нотки недоверия всё ещё проявлялись в её чертах. — Откуда ты можешь это знать? — вопрос не был упрёком. Скорее, интерес, даже если недовольство ещё не совсем пропало. — Не думаю, что это важно. Главное, что советы рабочие. А так, твоё дело, слушать меня или нет. Можешь хоть прям сейчас прыгать, я тебя не останавливаю. Возможно, пять минут назад Карай бы повелась на провокацию, и без лишних раздумий рванула камнем вниз, пока осмеливалась. Но эмоции усмирил этот короткий разговор в утренней тиши, никотиновый дым и даже скучающий голос Лирики, который не убеждал её, не умолял. Она просто передавала свой опыт, давая выбор. И, может, это что-то сделало с ней. Взгляд стал более осознанным, дрожь ушла из тела, плечи опустились, избавляясь от напряжения. В этой таинственной незнакомке, которая закуривает свои собственные проблемы, избегая их, было что-то такое, что заставляло её перенять это безразличие и странное спокойствие. Но даже если она производила такое впечатление, только Лирика могла знать, что она так же продолжает тонуть, плавая в водовороте проблем, на которые решила забить, перебивая их другими заботами. Но Карай не обязательно это знать, ведь только что появившийся блеск в её глазах ясно дал понять, что слова Лирики дали ей надежду на спасательный круг. А может, эти слова и стали этим кругом, который поможет ей. Может, и Лирика однажды найдет свой спасательный круг. А может, поймет, что она сама себе и есть этот круг, и унылый город обретёт свои краски снова в её глазах.