ночной рейд

День уже давно сменился вечером, но воздух всё ещё был по-весеннему тёплым, пахнущим скорым летом, так что никакого холода уже не ощущалось. Детская площадка между панельными домами выглядела, словно заброшенная. Горки покрылись ржавчиной, цепи деревянных качелей громко скрипели, изображая недовольство своей старостью, стены игрового домика исписаны нецензурными словами и фразами, которые школьники писали перманентными маркерами, идя по дороге домой из школы. Воздух был густым от запахов пыли, тополиного пуха и далёкого дыма, что было привычным комбо для этого района, в котором в основном было тихо, пока здесь не было алкашей или наркоманов. На этой потрёпанной жизнью карусели, жалобно скрипевшей при каждом движении, и собралась странная компания — союз, который сами ребята никогда бы не предсказали Лирика, лёжа внизу горки, задумчиво глядела в небо, сложив руки на животе. Её грудь медленно поднималась и опускалась, дыхание было ровным, потому что школьные неприятности со стукачом позади, и теперь можно совершенно расслабиться, как было и раньше, до того, как она встретила ребят, которые прямо сейчас составляли ей нежеланную компанию на этой площадке. И ведь каждого привела сюда одна и та же проблема. Но почему они всё ещё здесь, даже после того, как она решилась? Ной, который сидел рядом с Иезавель на слегка крутящейся карусели, уже был бледным, не смотря на его обычно слегка загорелый оттенок кожи. Его круглые маленькие очки слегка съехали на бок, и рука потянулась к верхней пуговице рубашки, расстегивая её. — Меня сейчас вырвет, Иезавель, останови- ! — завопил он, вызывая лишь упрекающее выражение в её глазах. Иезавель резко остановила карусель, и её грубоватые пальцы скрипнули о металлический "руль" карусели, и по инерции Ноя оттолкнуло в сторону. Он свалился с карусели, упав прямо на траву, вдыхая воздух. Тео, который всё это время висел на турниках в двух-трёх метрах от Лирики, разразился смехом, и спрыгнул на землю, оттряхивая ладони, и подошёл к Ною, хлопнув его по плечу. — Ого, какие мы нежные. — он поддразнил, ухмыляясь. Ной выпрямился, и его лицо всё ещё не обретало краски, еврей пытался отдышаться. — У меня...у меня слабый вестибулярный аппарат! — с трудом выговорил он из-за множества буквы "р" в предложении. Тео не выдержал, снова засмеявшись. Иезавель просто закатила глаза, продолжая крутиться уже без Ноя. Тем временем Лирика всё ещё была глубоко в своём мире, даже не пытаясь вникать в разговор ребят. Затем, не обращая внимания на вопли Ноя и смех Тео, она произнесла: — Мне нужны чипсы. Срочно. Все обратили взоры к ней, останавливая своё баловство. Тео вынул телефон из кармана, глянув время. — Ну, поздняк. Время 23:34, завтра теперь. Лирика повернула на парня голову, не вставая с горки, в которой так удобно устроилась. — Когда меня что-то останавливало? — бровь девушки вызывающе поднялась вверх. Тем временем Ной уже выпрямился, возбуждённо хлопая синими глазками. — Лирика, ты опять собираешься сделать что-то незаконное? — с некой надеждой спросил он. Лирика, наконец, поднялась, оттряхивая одежду, и засунула руки в карманы, нащупав в правом чётки, которые нашла пару дней назад в траве своего двора, и её губы тронула ленивая ухмылка. — Не опять, а снова, Ной. Разные вещи, сечёшь? Мы просто проникнем в магазин, возьмём, что нужно, и свалим. Иезавель, что всё это время сидела молча, тут же оживилась, глядя на Лирику строго, словно мама. В прочем, она всегда вела себя так, когда дело касалось группки подростков, которые отчаянно жаждали попасть в неприятности. И, почему-то, она оказалась в их числе! — Но это неправильно! Всевышний всё ви- — Иззи, уже ночь. Он не видит нас ночью, — уверенно сказал Ной, глядя ей в глаза, поправляя очки, но это было... неубедительно. Тео перебил спор, который мог начаться, и шагнул навстречу Лирике, явно выражая готовность к плану, который она собиралась выложить. Он заговорчески улыбнулся, глядя прямо в глаза за очками девушки. — Я знаю, как нам попасть внутрь, так что я в теме. Иезавель смиренно вздохнула, перекрестившись двумя пальцами: — Мы все попадём в ад... Их тени скользили между домами, где большинство окон уже были темными без света, Лирика шла впереди, её шаги бесшумны и уверенны. Тео держался рядом, стараясь подстроиться под её ритм. Позади, нервно перешёптываясь, плелись Ной и Иезавель. Пятёрочка предстала перед ними, когда они свернули в последний раз. Тео, почувствовав себя главным действующим лицом, выступил вперёд. — Видите? Дверь закрыта на магнитный замок, — с важным видом объяснил он. — Но если, когда она закрывается, подсунуть в щель что-то твёрдое, то маленький металлический язычок-защёлка не сможет защелкнуться. Дверь будет думать, что она не до конца закрыта, и магнит не заблокируется! Я сто раз так делал! Он с гордым видом достал из кармана металлическую скрепку. Лирика наблюдала с ленивым интересом. — Делай уже, герой, — проворчала Иезавель. Тео подошёл к двери. В нужный момент, когда створка начала движение, он резко вставил скрепку в щель. Раздался громкий скрежет. Вместо того чтобы аккуратно помешать защёлке, он, по всей видимости, её попросту заклинил. Дверь с оглушительным бахом захлопнулась, но теперь из-за сломанного язычка она неплотно прилегала к косяку. — Ты же говорил, ты сто раз так делал! — взвизгнул Ной, хватая Тео за рукав. —Я... я имел в виду в теории! — оправдывался Тео, бледнея. В этот момент Лирика, не проявляя ни капли волнения, просто толкнула дверь. Дверь же, больше не удерживаемая защёлкой, с лёгким скрипом открылась внутрь. — Замок сдох, — констатировала она и шагнула в тёмный, пищащий магазин. — Входите, пока не приехали. Берём чипсы и валим. Ну, можете взять по шоколадке, так и быть. Остальные, не раздумывая, рванули за ней внутрь. Как только Ной переступил порог, дверь снова захлопнулась. И в этот самый момент из-за неё донёсся уже не писк, а громкий вой сирены. Сигнализация, получив сигнал, что дверь была открыта, наконец-то подала ток на магнитный замок. Тео дёрнул ручку — теперь дверь не поддавалась. — Поздравляю, — сухо сказала Иезавель, глядя на Тео. — Ты не просто сломал защёлку. Ты включил охрану и запёр нас здесь. — Дерьмо, — сказал он с недоверчивым смешком, ловя осуждающий взгляд Иезавель. — А я говорила. Это вас всех наказывает Всевышний. — Но теперь мы пленники мира изобилия. Атмосферно. — голос Лирики был полон сарказма, когда она отвечала Исе. Ной тут же сухо усмехнулся. — Щас, щас, атмосферно! Нас по этой атмосфере менты возьмут и в обезьянник отправят! Я видел сериалы, за взлом магазина дают пожизненное! — паника была слышна в каждом слове, который срывался с его губ. — Мы в логове греха. Среди этих соблазнов. — Иезавель продолжила, указывая на полки с шоколадом, — И мы нарушили не только закон, но и комендантский час мироздания! Магазин еле-еле освещал приглушённый свет аварийного освещения, здесь висела тишина, нарушаемая лишь гудением холодильников. Наконец, Лирика остановилась перед своей целью: пачка чипсов смотрела прямо на неё, и уголки её губ поднялись в довольной улыбке. — Миссия выполнена. — её пальцы тут же схватили чипсы, открывая пачку, и одна чипсинка тут же направилась в её рот. Глаза девушки закрылись в чистом удовольствии. — Вот, что нужно тебе для счастья? — поддразнил Тео, засунув пальцы в ту же пачку, вытаскивая оттуда и для себя одну. Внезапно на парковке зажигаются фары, и свет пронзил стёкла магазина. Глаза Ноя расширились в ужасе, когда он повернул голову к окну. Иса начала бубнить молитвы, со всей душой прося у Бога милости, чтобы нас пронесло, Лирика продолжала жевать картофелину, и среди всего этого Тео начал сыпать проклятья под нос. — Чёрт. Нам конец. Меня братан прирежет! — Тебя сейчас ЭТО волнует?! Нас в тюрьме закроют! — повысил тон Ной, хватаясь за голову. — Тогда план "Б"! — Тео предложил, поднимая руки, чтобы привлечь внимание друзей, — Мы должны выглядеть так, будто мы здесь работаем! Быстро, надеваем рабочую форму! Тео поворачивается, лихорадочно ища глазами хотя бы намёк на униформу. Но Иса уже заметила, и протянула ему три жилетки. — Это? — спросила она, передавая один Тео, затем другой Лирике. — Мы чёртовы гении! — усмехнулся Тео, но Ной был явно недоволен. — А где четвёртый?! Я опять крайний?! Иса окинула взглядом рыжего, затем прищурилась, ища идею в своей голове. Затем она решительно кивнула. — Ты будешь... инвентарём. — ИНВЕНТАРЁМ?! Еврей не успел даже поспорить, как его начали пихать Тео с Исой в сторону пустой тележки, и когда он туда упал, они швырнули сверху мешок картошки, закрывая его, однако этого не хватало, чтобы его не было видно. Кажется, никого это не смущало, так что они оставили его так, пока Лирика раскаживала по магазину, словно консультат по ассортименту, неспеша жуя свои чипсы. Тео натягивает жилет и начинает с важным видом протирать тряпкой кассу, стараясь принять уверенный вид своей позе, изображая мачо-кассира. Иезавель, надевшая жилет следом, с фанатичным рвением начинает безупречно ровно выставлять банки с огурцами, бормоча молитвы о прощении. Ожидаемо, но очень вовремя, в магазин вошли двое мужчин в полицейской форме. Один из них выглядел уставшим и недовольным, что в такое время приходится разбираться с нарушителями спокойствия. Он включил фонарь, начав искать им преступника. Затем он наткнулся на Тео, который с пафосным видом и очаровательной улыбкой встречал гостей. — Что здесь происходит, мистер? — спросил один из полицейских, тот, что выглядел уставшим. Тео попытался звучать убедительно, добавив в свою интонацию хрипотцы, словно это поможет ему казаться ещё круче, чем он изображает сейчас. — Да так, плановая... инвентаризация. Вы знаете, складской учёт. Сложная работа. Полицейский светит фонарём на Лирику, которая, задумчиво жуя чипсы, щёлкая пальцами говорит: — Энергетические вибрации у этих чипсов... нестабильные. Надо перепроверить всю партию. Фонарь выхватывает Иезавель, выстраивающую банки в идеально ровную линию. — Порядок должен быть во всём! Как в раю. Грех криво стоящих консервов не будет прощён! Полицейские в лёгком ступоре. Они хлопают глазами, растерянно переглядываясь. Второй мужчина только сейчас замечает тележку с Ноем. — Что за... — начал он, но Тео тут же перебил, как ни в чем не бывало. — Картошка. Сорт "Белая ночь". Мужчины нахмурились, один из них открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент из тележки раздаётся сдавленный, картавый шёпот: — Ложь...Я сорт "Жёлтая тыква"... Наступает мёртвая тишина. Полицейские снова переглядываются. Первый медленно достаёт рацию. — Да, вызываем... кого-то поинтереснее. Нарушение, возможно, с галлюциногенами. Тут у нас два работника с явным профнепригодностью, монашка-перфекционист и... говорящая картошка. Эта фантастическая четвёрка сидит на корточках у стены под присмотром полиции, ждёт "кого-то поинтереснее". Лирика, всё такая же спокойная, доедает чипсы, радуясь, что сегодня не успела курнуть травки, и, возможно, их скоро отпустят, а Иса скрестила руки на груди, глядя в одну точку, всё время бубня что-то вроде "Да я же говорила. Вы никогда меня не слушаете." Тишину нарушил Тео, не теряя юмор даже в этой ситуации, хотя, честно, она достаточно глупая: — Ной, ты ж еврей, как тебе этих не удалось одурачить, изображая картошку? Лирика усмехнулась, сминая теперь уже пустую пачку в руках, а Иезавель вздыхает. — Вранье — тяжкий грех. Надо было говорить, что он мешок гречки. Ной всхлипывает, поджав губы, не зная, что его больше расстроило: то, что их поймали на таком деле, и нажалуются его родителям, или то, что он дерьмово изобразил мешок картошки.