Silence

***

      Он бежит по коридору, не понимая куда движется. Зато он знает, что бежит, чтобы спасти свою жизнь. Знает, что это единственное, что он должен делать сейчас. Бежать от чудовища, что некогда было человеком. Вбегает в просторный зал и тут же валится на спину. А что произошло — он даже понять не успел. Кажется, его ударили по лицу из-за угла чем-то тяжелым.       Стук сердца отдается по всему телу ритмичными быстрыми толчками прямиком из груди. Звенит в ушах. Ледяной пот стекает по вискам и лбу, задерживается на бровях, тормозит о короткую, только начинающую прорастать щетину на щеках. В ушах так сильно звенит что прочие звуки не воспринимаются. Колени позорно дрожат, руки сжимаются в кулаки до побеления костяшек, до врезания ногтей в кожу ладоней. В нос бьет запах машинного масла, пива и табака. И, кажется, металлический привкус крови на языке. Неясно, правда, это иллюзия или кровоточит прикушенный во время удара по лицу язык.       Тихий смешок режет тишину, которая до этого прерывалась лишь ритмичным пищанием турели. Мейнард давит мерзенькую улыбочку, держит пиво в одной руке, а вторую руку задумчиво оставил на обнаженном низу живота. Его взгляд ощутимо буравит Медика даже сквозь непроглядно темные стекла гогглов. Сигаретный дым вьется змеей и рассеивается где-то под потолком подвала. Зед выдыхает дым ноздрями, как разъяренный дракон, на чьи сокровища посягнули. Он сидит левым бедром на столе, рядом с ним черный кейс. Что в нем? Медик не знает. Но знает — там что-то важное. Раньше они уже встречались. Он и эти двое. Но он не может вспомнить ни одной их встречи во времена работы в МаннКО. Он правда не помнит… Он ничего не помнит. Голова сдавлена тисками, сердце стучит чаще, в груди неприятное чувство защемления, будто ребра сдавлены под прессом.       Зед затягивается сигаретой и оценивающе ухмыляется. — Ну и ну. Посмотри кого котик на хвосте принес, — Тихо говорит Зед и его голос разносится коротким эхом по подвалу. Мейнард облизывает кончиком языка губы и отпивает пива, но ничего не говорит. Зед поднимается и подходит к Медику, властно смотрит на него сверху вниз. Протяжная затяжка сигаретой и медленный выдох. Он наклоняется к немцу, опираясь на свои колени руками. Тянет к его лицу руку в черной перчатке и обхватывает чужой подбородок, грубо и надменно, — Кто тут у нас? — Отпусти, — Тихо рычит сквозь зубы Фриц, шумно дыша носом, как загнанная лошадь. Ноздри раздуваются, будто он сейчас разрыдается. Мейнард с громким стуком ставит пиво на стол и одергивает штаны вверх, усаживаясь удобнее на столе. — Скажи, птичка, что ты умеешь? — Тихо говорит Зед. В его голосе слащавое, приторно отвратительное умиление, но вовсе не доброе. А скорее, как у человека, что видит перед собой кусок сочного мяса и уже облизывается, готовясь откусить. Зед не против откусить кусок от Фрица. — Пошел ты, — Рычит сквозь зубы Медик, пытаясь показаться агрессивным и опасным. Похож на загнанную в угол крысу. — Ага. Вот так вот значит, — Зед затягивается сигаретой, — Не хочешь со мной говорить, а? — Нет. Отпусти меня. — Ну, этого я сделать не могу, — Зед выпрямляется и щелкает пальцами. Мейнард протягивает ему полупустую бутылку от пива. Медик внимательно следит широко раскрытыми глазами за движениями Зеда. Он допивает пиво в пару крупных глотков, после чего резко замахивается и бьет бутылкой по столу. Звон стекла практически оглушает Медика, он вздрагивает и пугливо вжимается спиной в стену позади себя. Вместо бутылки теперь самодельное примитивное оружие. Розочка. Зед затягивается сигаретой, оценивающе смотрит на острые края разбившейся бутылки, что блестят в свете ламп. Затем присаживается на корточки перед немцем и угрожающе приставляет к его лицу острые края розочки, — Тебе лучше не вредничать, лапушка. Иначе больно будет. — Больнее, чем может быть, — Поправляет брата Мейнард и посмеивается похотливо. Медик замирает, как олень перед фарами несущегося на него грузовика на пустом ночном шоссе. — Что вы со мной сделаете? Убьете? — Нет, что за глупости, — Зед перемещает бутылку ниже, поддевая острыми краями пуговицы жилета Медика, — Мы просто с тобой поиграем. А уж потом решим что делать. Ну так что? Ответишь на мой вопрос? — Я не понимаю… — Медик чувствует подкатывающее к горлу чувство тошноты, омерзительно липкое ощущение, вяжущее где-то под грудиной, в области желудка. — Вас в медицинской школе не учили хрены сосать? — Прямым текстом спрашивает Зед, издеваясь над доктором, — Или, может, в туза принимать? Хм? — Nein, — Тихо отвечает Медик и его сердце замирает, как у жертвы перед хищником, — Прошу… Не надо.       В ответ на это Зед только посмеивается и зажимает сигарету зубами. Бесполезно просить и звать на помощь. Никто не поможет, они не выслушают. Медику останется только пережить то, что с ним сделают. А что с ним сделают… Он уже предположил. Не дурак все-таки.

***

      Мейнард крепкий, большой и тяжелый. Его руки теплые, шершавые, крепко держат запястья доктора. Другие руки раздевают его, грубо и бесцеремонно. Он не дергается, признав свое поражение, смирившись с судьбой. Медик часто дышит, его нос слегка дергается, как у испуганного кролика. Но он молчит. Старается быть как можно тише. Возможно, наилучшим исходом будет… Перетерпеть? Просто переждать пока это все закончится?       Кожу обдает холодным воздухом, влажным, наполненным запахом дождя с улицы, запахом ночи, сигарет и пива. От людей, что держат его, пахнет неприятно. Но не омерзительно. И все же, тошнота подкатывает к горлу. Возможно, потому что их поступок омерзителен Медику. Фриц думал, что его всего лишь запугивают, заигрывают с ним. Но когда Зед сдернул с него нижнее белье… Реальность будто помутнела. Ужас захлестнул его с головой. — Ну и ну, — Тихо бубнит в зажатую между губами сигарету Зед, усмехаясь, — А ты ничего такой. Крепенький, — Грубая рука хватает Медика за грудную мышцу, больно сжимает покрытый волосами мясистый кусок. Именно кусок, ведь сейчас Доктор ничто большее чем просто мясо. Предмет для развлечения. Омерзительно. Хочется блевать. Но не можется. Нечем, кроме желчи, которая смешана с горстью таблеток. Эта смесь, горькая, обжигающая и причиняющая боль, застряла в горле и не двигается дальше.       Доктор жалобно всхлипывает, когда Мейнард грубо роняет его спиной на пол и зажимает его руки под своим коленом. Сигаретный дым обдает лицо Фрица. — Не дергайся, рыбка. Сейчас будет… — Зед обрывается на полуслове, берет сигарету в руку, облаченную в перчатку. На два пальца второй руки он небрежно плюет и растирает вязкую горячую слюну по анусу доктора, грубо раздвинув его ноги. — NEIN! — Медик резко брыкается и с шлепком сжимает бедра, соприкасая колени друг с другом. За это он получает кулаком по лицу от Мейнарда. А затем в области пупка, прямо на животе, чувствует приближение тепла. Все теплее и теплее и теплее, буквально за мгновение становится очень горячо, больно! Медик вскрикивает и дергается, пытается слепо пнуть Зеда. — Я же сказал тебе не дергаться, — Затушив сигарету о живот Медика и оставив там красный болезненный ожог, говорит Зед. Его голос безразличный, хрипловатый и спокойный. До тошноты спокойный и размеренный. Медик сплевывает кровь себе на лицо и кашляет. Из разбитого носа течет кровь, заливает лицо. Он смотрит на Мейнарда и понимает, что одним глазом стал хуже видеть. Левая линза на очках разбита. Черт побери. Зед снова раздвигает его ноги и снова начинает делать то, что начинал. На этот раз Медик не дергается, молча лежит, зажмурившись и тяжело дышит носом. Слышит шорохи рядом, ощущает что Мейнард, практически сидящий на нем, по крайней мере, на его руках, двигается. Но не реагирует. До тех пор, пока его лица не касается что-то теплое и терпко пахнущее.       Доктор распахивает глаза и смотрит вбок, на член, уткнувшийся ему в щеку. — На вот, отвлекись, — С усмешкой говорит Мейнард, посмеиваясь. Медик отворачивается и морщится. Но понимает, что делает это зря. Зед приподнимает голову и смотрит на Фрица. — Дай ему как следует. Пусть поймет как себя вести нужно.       После этого Медика оглушающе бьют в области виска, в ухе звенит, картинка перед глазами на пару мгновений сотрясается и вращается вокруг. Медик пускает кровавые пузыри носом и кашляет от заливающейся в горло крови. В раскрытый рот тут же проникает член. — И только попробуй коснуться зубами. Я тебе все повыдираю и ожерелье себе сделаю, — Рычит Мейнард. На фоне смешок Зеда и его пальцы, проникающие все глубже.       Немец ощущает, как сердце колотится все быстрее. Член требовательно толкается ему во внутреннюю стенку щеки, мажется в крови. Кровь заливает глаза, горло, нос, дышать тяжело. Пальцы внутри причиняют дискомфорт, но не боль. Ожог болит. Он слышит щелчок зажигалки и снова вокруг них витает дым сигареты. — А я-то все к тебе ласково… — Начинает бубнить за своим занятием Зед, — «Лапонька», «рыбка»… А ты вон какой… Шалава поганая, — Пальцы резким движением врезаются в толстую кишку. Медик вздрагивает и замирает от боли, мыча в член в своем рту, — Тебе, наверное, не привыкать, что тебя ебут, да? Небойсь еще и нравится такое… Ну, уж я точно люблю компанию. Спасибо, что зашел к нам, — Пальцы покидают тело Медика и внутри остается неприятное ощущение. Неужели он там ногтями поцарапал внутри? Ох, это очень плохо. Но Медику не посмотреть на пальцы Зеда, не увидеть, осталась ли на них кровь. Это не требуется больше.       Буквально через пару мгновений на него ложится сверху Зед, чтобы он не мог сомкнуть ноги снова. И горячий, возбужденный член прикасается к ягодицам, уже подмерзшим в прохладе подвала. Медик начинает ерзать и дергаться под инженерами, хотя понимает, что это бесполезно. Они уже даже не реагируют, понимая, что прижали его так, что ему некуда деться. Мейнард приподнимается, чтобы запихнуть член Медику в глотку. Фриц захрипел, зажмурив глаза и задергался в руках техников, пытаясь руками оттолкнуться от них, вырваться хоть как-нибудь, пару раз стукнул каблуками сапог по полу, заныл, ощущая, как желудок сжимается, горло расслабляется, готовясь исторгнуть из организма то, что мешает элементарно поддерживать жизнь. Голова закружилась, Медик беспомощно шаркал каблуками сапог по полу, колени невольно разъезжались, давая Зеду больше пространства чтобы вонзить свой член внутрь. Диафрагма расширялась, давя на желудок, во рту, помимо вкуса предсемени и мужского достоинства появилась горячая слюна, обжигающая щеки изнутри. О боже, только не сейчас… Язык поджался к члену, рефлекторно пытаясь отодвинуть то, что мешает дышать. Затем доктор поднял молящий взгляд на Мейнарда, голубые глаза увлажнились, но выглядел он как будто сейчас перегрызет кому-нибудь глотку — покрасневший, напряженный, на шее вздулась венка, на лбу проступила испарина и черные брови поднялись вверх. Несмотря на взгляд полный ярости, в нем была примесь мольбы пощадить. Беспомощно доктор мычал, как мог с членом в глотке и сдерживал рвотные позывы.       Мейнард искренне хохочет, его насмешила реакция жертвы. Но он все-таки вынимает член из глотки доктора, давая ему возможность отдышаться. Медик отплевывается от крови и начинает рыдать, наконец осознав, что внутри него двигается не тревога и не страх, а член Зеда, который, зажав сигарету зубами, трахал его, как портовую шлюху — бесцеремонно, грубо и безэмоционально. От его толчков с сигареты пепел падает на живот Медику, еще теплый и иногда обжигающий кожу искорками.       Медик рыдает, задыхаясь в своих рыданиях слюнями, кровью, соплями, предсеменем… И давится членом, который ему настойчиво снова суют в рот. Он смотрит на Мейнарда, который все еще посмеивается. Насмехается над ним. Будто он не человек. Будто ему не больно.       Мейнард не напрягается, судя по его поведению. Пока его член сосет жертва, он спокойно зевает и почесывает волосатый низ живота, выпирающий из-под короткой майки. И затем снова хватает доктора, грубо дергает его за волосы к себе, заставляя его упереться лбом в его живот, зарыться носом в его волосы на лобке и принять член по самое основание. Медик кашляет и хрипит, не сопротивляясь. Он уже не сопротивляется. Смысла нет. И бороться не хочется ни за свою жизнь, ни за свое достоинство. — Кажется, кому-то не хватает острых ощущений, — Бубнит в сигарету Зед и берет осколок от бутылки в руку и откладывает в свой карман, продолжая грубо трахать его. Подвал полон звуков. Пищит турель, гудит старый холодильник в углу. Хнычет Медик, кашляет, хлюпает, давится. Шлепается кожа о кожу, тихое дыхание и жалобные стоны. Все такое вязкое, чавкающее. Кровь смешивается со слюной…       Медик чувствует как Мейнард напрягает мышцы пресса, как его мошонка поджимается и он с тихим кряхтением кончает в самый неподходящий момент. Прямо на лицо Медика, без того заляпанное кровью. Кровь уже начала сворачиваться и подсыхать. И сверху еще эта омерзительная липкая и вонючая сперма. Медик морщится, жмурит глаза и рыдает громче. Чувство безысходности захлестывает его с головой. Выхода нет, нет смысла. Нет желания. Жизнь будто замерла, остался лишь этот подвал. Эта сперма на лице и… Ох. Эта сперма внутри него. Как мерзко. На мгновение его отпускают, казалось бы, сейчас все закончится, он перетерпел, пережил. Но нет. — Да, наверное тебе захочется забыть этот момент. Но я тебе не дам забыть его, — Говорит Зед, — Брат, держи его руки.       Мейнард садится так, чтобы держать руки Медика собственным весом. Медик нервно открывает глаза и смотрит сначала на Мейнарда, затем на Зеда, который садится на бедра доктора сверху и достает что-то из кармана. — Что это? Что вы будете делать? — У Медика все еще остались силы волноваться. Когда он замечает блестящий предмет в руке Зеда, он начинает дергаться и почти кричать от страха. Ужас снова сковал его мысли, остались только инстинкты. Естественная воля к жизни. И больше ничего.       Острый осколок стекла прикасается к коже на животе, в области верхнего пресса. Неприятное ощущение. Но когда Зед надаливает и тянет вниз, кожа разрезается. Трудно резать стеклом. Ножом было бы удобнее. Кровь заливает весь живот Медика и пол, пачкает руки Зеда и стекло. Плохо видно. По некоторым линиям приходится прорезать несколько раз. Не стоит говорить, что Медик кричит. Это и так ясно. Он орет, как резанный. Хотя, почему как? Так и есть. Зед рычит от злости, сжимая сигаретный фильтр зубами. — Не двигайся, шлюха, иначе криво напишу, а тебе еще всю жизнь с этим ходить…       Кожа разъезжается по местам ран, кровь льется рекой, под Медиком уже образовалась лужа. А Зед методично вычерчивал на нем, будто на деревяшке бездушной, надпись «Whore». Когда же он закончил, то слегка стряхнул кровь с ран рукой, размазывая ее больше, чем убирая. Но зато теперь он видел лучше места ран. Взяв окурок и посмотрев на него задумчиво, Зед раздвигает пальцами рану на одной из вырезанных букв и засовывает туда окурок, затушив его о внутренние слои кожного покрова. Не мясо, но больно. Мучительно больно. Медик не может больше кричать, он осип и теперь лишь тихо шипит сорванным голосом.       Зед смеется и прикусывает губу, возбуждаясь от боли, причиненной другому. Медик изнеможден, унижен… И даже заклемлен. — Вот так-то, мальчик. Теперь все будут знать, что с тобой нужно так обращаться, — Он наклоняется к лицу доктора и хватает его за челюсть, липкую от крови и заставляет смотреть на себя. Взгляд Фрица — муть. Он ничего не соображает от пережитого, но смотрит на лицо Зеда. Картинка перед глазами плывет, мутнеет. Его тошнит. Вот прямо сейчас стошнит… Зед смеется и криво улыбается, — Ну что, понравилось? Мы с тобой еще не закончили. Только вот у меня есть более важные дела. Отдохни, — Зед хлопает Медика по щеке и встает. Он берет ящик с инструментами и смотрит на брата, — Ты пригляди за ним. И чтоб без хуйни, понял? — Понял я, понял, — Мейнард встает и отпускает Медика, — Все равно он далеко не убежит. — Если побежит — стреляй. — Да знаю я.       Шаги вокруг Медика стихают, все вокруг замирает. Слышны глотки пива где-то в другом углу комнаты. Медик переворачивается на бок и выплевывает из себя рвоту. Пустую, желчь, смешанную с лекарствами. Дрожащие руки сжимают разрезанную кожу на животе, все тело напряжено и колотится крупной дрожью. Он снова блюет, морщась и зажмуриваясь так сильно, как можно. Рвота горячая, вонючая, затекает под щеку, на которой лежит Медик, пачкает его лицо и волосы. Но уже наплевать. Он и так вымазан в чем только можно. Он лежит в луже рвоты, крови и спермы, рыдает и сипло стонет, болезненно, униженно. — Мейнард… — Сипло зовет он одного из инженеров, что остался с ним. Тот лениво почесывает живот и, закинув ноги на ящик, откидывается на спинку стула. — Чего тебе? — Пить… Я хочу пить… Пожалуйста… — Заткни свою пасть, пока я тебе ее не заткнул, — Грубо обрывает его Мейнард. Медик дрожит и обнимает себя руками, поджимая ноги к груди, — И хватит рыдать, что ты как баба, — Тихо говорит уже будто сам себе Конагер, усаживаясь за пианино. Он ставит бутылку на пианино сверху, а сам открывает крышку и начинает наигрывать какую-то размеренную минорную мелодию. Спокойную, умиротворяющую. Ужасно умиротворяющую. Под такую и не грех умереть, Мейнард красиво играет. Но медик не настолько сильно ранен, чтобы умереть. Кровь почти перестала идти. Где-то в коридоре жужжит дрель — Зед работает над чем-то.       Мейнард вскоре разморился после развлечений и пива, захрапел на стуле. А Медик, оклемавшись, приподнялся и взглянул на своего мучителя. Зед не вернулся еще, а этот — спит. Нет времени на месть, нужно выбираться отсюда. Людвиг медленно натягивает штаны и рубашку, небрежно застегивая ее. На остальное наплевать. Только бы прикрыться. Он медленно, превозмогая боль, что пронизывает все тело длинными иглами, ползет на четвереньках по полу. Смотрит вбок, в сторону коридора, где был Зед. Он приподнимается и входит в поле зрения турели. Она предупредительно пищит. Доктор оборачивается и успевает только раскрыть рот, как турель превращает его в дуршлаг.       От такого Мейнард подскакивает на стуле, поднимается и подходит к трупу Медика, разочарованно глядит на него. На свернутую челюсть, на закатившиеся по-мертвому глаза, на тело, что турель изрешетила крупным калибром. Под ним растекается большая лужа крови, а дырки от пуль до сих пор дымятся. — Мда… Жалко конечно. Но ладно уж. Братец точно расстроится, — Говорит себе под нос Мейнард, поправляет штаны и берет тело Медика подмышки, оттаскивая его к мусоропроводу. За ним тянется широкая полоса из крови по кафелю пола. А затем тело бесстрастно выбрасывается в мусоропровод. Мейнард закрывает крышку и отряхивает ладони друг о друга, шмыгнув носом. Затем поворачивается в сторону коридора, где застыл задумчиво Зед с инструментами в руках. — А где Медик? — Об турель убился, идиотина. — Блядь. Я же сказал тебе следить за ним, разве нет? — Зед подходит к брату. — Да, но я прикорнул буквально на минутку, а он уже вылез… — Так почему ты не сказал ему не лезть сюда? — Зед склонил голову на бок, поджав губы. Мейнард застенчиво пожал плечами и поджал губы. Получил с кулака по морде. Зед раздраженно оскалился и покачал головой, — Идиот, блять. — Ладно. У нас еще второй есть. Тот мелковат, но тоже сойдет, — Зед ставит ящик на стол, отпивает пива и вздыхает, глядя куда-то вбок. — А нам можно его оттуда доставать? — А почему нельзя? — Зед усмехается и прикуривает сигарету, — Он — наша добыча. Что хотим, то и делаем. Синий же. — Тоже верно, — Мейнард подходит к турели и садится на стул рядом с ней, вытягивая ноги лениво.