73-е место

— Поттер, откуда здесь эта дрянь? Северус Снейп с немым недоумением смотрел на аляпистый женский журнал, лежащий на пуфе в прихожей. — Ты о чем? Голос явно шел из кабинета, но его владелец, судя по тону, был слишком поглощен чем-то, чтобы удостоить происходящее полноценным вниманием. Северус скрутил журнал в трубку и направился в сторону голоса Поттера. Дойдя до кабинета, он обнаружил его ковыряющимся в том самом артефакте, который это чудовище притащило полмесяца назад из Министерства. Даже не поднял голову, чтобы взглянуть на собеседника. Типичный Поттер. — Я спрашиваю, — процедил он, медленно поднимая журнал и демонстрируя улику, — каким образом этот… образец интеллектуального убожества оказался в прихожей? Поттер поднял взгляд сначала на Северуса, затем перевел на журнал. — Джинн, — с безразличием пожал плечами он. — Лили и Альбуса забирала. Оставила, должно быть. В эти выходные Поттер работал папашей. К тридцати семи годам он успел настрогать троих детей, развестись и вляпаться в крайне сомнительные отношения. С ним. В те моменты, когда в доме появлялись Поттеры-младшие, Северус предпочитал ночевать где угодно, но не в общей постели — хоть в совином сарае Министерства, хоть на жестком диване в кабинете. Очень сложно объяснить детям, почему папа живет не с мамой. Куда сложнее — почему папа живет с некрасивым злым дядей. Особенно когда один из сыновей назван в честь тебя. — Я не подписывался на совместное проживание с мусором, оставленным твоей бывшей женой. — Да брось ты, — отмахнулся Поттер, — не заводись из-за ерунды. Нет, это не ревность. Не ревность же? Тогда почему любой намек на женщину в кругу знакомств Поттера так мерзко иголкой по эго? Гарри поднялся из-за стола, обошел его. Взял из его рук скрученный журнал, успев при этом ткнуться губами в щеку. Развернул трубку. На обложке красовалась какая-то дамочка. Чулки, мужская рубаха, вызывающе красный рот. И это нравится мужчинам? — «Сто самых желанных холостяков Магической Британии! Найди своего принца», — прочитал Поттер с театральной важностью, после чего фыркнул. — Какая вульгарщина. — Северус лишь закатил глаза. — Надеюсь, ты не собираешься ЭТО читать? Поттер лениво перелистнул страницу, его взгляд скользнул по оглавлению. Внезапно лицо озарилось хитрой ухмылкой. — Спорим, ты есть в этом списке? — гаденько усмехнулся Поттер, почесывая щетину. — Еще чего не хватало, — ответил он безразлично. — И почему я? Логичнее предположить, что ты. — Конечно, я там есть. Странно, если бы не было. Он развернул журнал, показывая Северусу ту самую страницу. В середине красовалась фотография самого Гарри — явно сделанная без его ведома, где он выходил из Министерства, слегка насупившийся, но при этом умудряющийся выглядеть привлекательно. Подпись гласила: «14-е место: Гарри Поттер, 37 лет. Разведен, трое детей. Все еще горяч, несмотря на шрамы войны и не самый солнечный характер!» — «Все еще горяч», — прочитал Северус с таким выражением, будто только что отпил прокисшего сливочного пива. — Какая глубокая аналитика. Видимо, автор этого... шедевра провел часы, изучая твои достоинства. Поттер фыркнул, продолжая листать. — О, а вот и Драко! — воскликнул он с неподдельной радостью. — Сорок пятое место. Ха! Лошара. Подпись: «Бывший плохой парень, ныне — преуспевающий бизнесмен. Если вам нравятся холодные блондины с язвительным чувством юмора...» — Поттер, твой рот — помойка. Гарри отложил журнал, оперся задом о стол и медленно провел языком по нижней губе. — Когда я тебе отсасываю, ты другого мнения. В воздухе повисло очень красноречивое молчание. Чертов Поттер умел вызывать возбуждение даже парой фраз. Но Северус взял себя в руки. Он прошел к дивану и устало опустился на него, перекинув ногу на ногу, чтобы заглушить первые импульсы эрекции. — Ты невыносим. — Ладно, ладно, заткнусь. Но в зелёных глазах всё еще плясал смех, а на губах осталась тень этой непозволительно наглой усмешки. Впрочем, мерзкий журнал он продолжал держать в руках и шкодливо улыбаться. Северус эту ухмылку уже знал, и понимал, что в дурной великовозрастной голове уже возникла какая-то пакостная подростковая мыслишка. — Что ты скалишься? — беззлобно, но недовольно спросил он. — Так что, спорим или нет? — О чем? — Северус скрестил руки на груди, но его взгляд невольно скользнул по странице, которую Поттер явно пытался скрыть. — О том, что ты в списке. — Не смеши меня. — На что спорим? — не отставал Гарри, игриво вскинув бровь. Поттер вальяжным котом плюхнулся на диван, устраивая голову на его коленях. Чертов журнал красной тряпкой уложен на живот. — Это твоя дурная идея, ты и решай, — проворчал Северус, но пальцы его уже сами потянулись к черному гнезду на голове Поттера. Седые волоски уже чуть серебрятся. Он вцепился в гриву, слегка потянул, будто наказывая за наглость, но тут же начал медленно расчесывать пряди кончиками пальцев. — Меня там нет. — Уверен? — Поттер ухмыльнулся, явно наслаждаясь моментом. — Абсолютно. — Тогда тебе нечего бояться спора. Северус фыркнул, но не стал убирать руку. Ему нравилось перебирать эти космы. — Деньги мне не интересны. — Значит, на что-то другое... — проговорил Поттер, и на его губах заиграла медово-приторная ухмылка, которая всегда предвещала неприятности. Потерся затылком о бедро. Знает, как уламывать. — Ты как кот, нализавшийся сливок, ни больше, ни меньше, — ответил Снейп и почесал нахала под заросшим щетиной подбородком. — Мяу, — парировал Поттер, прикрыв глаза от удовольствия. Гарри вытянул шею вперёд, доверчиво подставляясь под руки Северуса. На его лице играла самодовольная улыбка, а веки были почти сомкнуты. Невозможно соблазнительный засранец. — Признаешь, что проиграешь, раз заранее взялся за подкуп? — протянул он сипло, шутливо, склонив голову набок, подставляясь под его пальцы. — Кто кого еще подкупает, — с насмешкой отозвался, проводя по краю красивого подбородка. — Ты придираешься, — почти пропел Гарри, резко выдохнув, когда Северус чуть сильнее надавил на чувствительную точку. — Я реалист, — возразил тот, и на секунду задержал взгляд на лице Поттера. В уголках его рта мелькнула едва заметная, кривая улыбка. — А вот ты — неисправимый подросток. — И тебе это нравится. Северус закатил глаза, но продолжал свои «поглаживания», теперь уже слегка пощипывая кожу под подбородком, точно зная, что это сводит Гарри с ума. — Ну так что? — прошептал Поттер, не открывая глаз. — Ты так и не предложил выигрыш. Я весь внимание. Гарри поднял журнал со своего живота так, чтобы Северус видел обложку. — Вот выигрыш. — Журнал? — Да нет. — Поттер усмехнулся. — То, что на обложке. — Модель? — Северус поднял бровь с таким видом, будто Поттер только что предложил ему выпить зелье с тухлым яйцом. — Извини, Поттер, я исключительно по парням. — Я имею в виду: кто проигрывает, тот наряжается так же. — По его голосу было понятно — о пощаде и речи не идёт. — Чулки, помада, вот это всё. В воздухе повисла мертвая тишина. Северус замер. Его пальцы, еще секунду назад нежно перебирающие волосы Поттера, вдруг окаменели. Издевается или всерьёз? — Ты... — Он начал так тихо, что Гарри едва расслышал. — Ты предлагаешь мне... — Ну да. — Поттер сиял, как ребенок, нашедший запас взрывных леденцов. — Если ты так уверен, что тебя нет в списке, чего боишься? Северус медленно, очень медленно закрыл глаза, словно молясь о терпении. — Поттер, гетеро-замашки свои оставь кому-нибудь другому, — осек его Северус. — Я тебе девка по-твоему? Отвратительная идея. Совершенно мудацкая. — О, значит, ты не так уверен? — Гарри сел, его лицо теперь было в сантиметрах от Северуса. — Может, ты уже проверял? Северус резко встал, скинув Поттера с колен. Нет, не от злости на дурную голову. От нагрянувшей эрекции. Поттер слишком быстро бы ее обнаружил своим затылком. Предложенное звучало слишком… грязно. И это подкупало. И пугало. — Это не смешно, — прошипел он сквозь зубы, отходя к камину и делая вид, что поправляет складки мантии — на самом деле лишь маскируя очевидное. — Очень даже смешно! — Поттер покатился со смеху, растянувшись на диване во весь рост. — Представь: черные чулки, рубашка до колен… ЕГО рубашка. — Заткнись. — Алые губы… Как у бляди. — Гарри… — На мне. — Поттер подчеркнуто медленно провел языком по нижней губе, наблюдая, как напрягается челюсть. Или на нем. — Извращенец… Северус отвернулся спиной и глубоко вобрал воздух. — Или на… — Открывай чертов журнал, — рыкнул Северус. — Так бы сразу! Молчание. Северус стоял неподвижно, чувствуя, как по спине под одеждой скатилась холодная капля пота — странная смесь предвкушения и ужаса перед тем, что он сейчас увидит. — Да! Да! Гарри вскочил с дивана как ошпаренный и буквально подлетел к Северусу, с торжеством сунув ему в руки раскрытый журнал. Его палец тыкал в строчку, которую он явно с нетерпением ждал: «73-е место: Северус Снейп, 57 лет. Да, он жив. Нет, мы не знаем, как он сюда попал. Но если вам когда-нибудь хотелось, чтобы вас отчитали так, что ваши будущие потомки почувствуют стыд, — это ваш мужчина». Северус замер. Глаза медленно скользили по тексту, будто не веря написанному. Щеки постепенно наливались румянцем — сначала легкий розовый оттенок, затем густой багрянец, доходящий до кончиков ушей. — Это... — Его голос сорвался на хрип. — Это что за бред?! Он проиграл. Блядь! Журнал полетел в камин, а следом за ним и Инсендио. Страницы вспыхнули синим пламенем, превращаясь в пепел быстрее, чем можно было моргнуть. Но Поттер уже обвил его сзади, цепкие пальцы впились в бедра, а горячее дыхание обожгло ухо: — С подвязками, Сев.

***

Коробка. Чертова зеленая коробка, перевязанная черной шелковой лентой. Она лежала на полированном дубовом столе в гостиной, будто всегда там находилась. Ему даже не нужно было открывать ее. Он точно знал, ЧТО там. Первые два часа он просто делал вид, что коробки не существует. Ходил вокруг, наливал себе виски (не замечая, как рука дрожит), листал книгу (не запоминая ни строчки). Третий час — подошел ближе. Просто постоял. Рассмотрел, как свет играет на шелковой ленте. Четвертый — коснулся. Коробка оказалась неожиданно приятной - матовой, чуть шероховатой, будто обтянутой самой дорогой кожей. Лента скользнула под его пальцами как живая. Зачарованная? Как только он дотронулся до чертовой коробки, бант на ней развязался сам собой. Северус сделал еще один глоток виски и открыл подарок. На дне лежали: черный шелковый пояс, пара чулок, блядская алая помада и записка, аккуратно сложенная вдвое, с подписью, автора которой невозможно не узнать. «Когда я вернусь, хочу увидеть тебя в этом». Северус закрыл глаза. Тяжело сглотнул заполняющую рот слюну. Он ненавидел эту коробку. Он ненавидел Поттера. Он ненавидел себя за то, что его это заводило. Черт побери. Он сделает это.

***

В коридоре раздался хлопок дверью. Поттер. Северус не шелохнулся. Он сидел в гостиной, развалившись на диване с непривычной для него небрежностью. Его ноги в черных чулках были закинуты на пуф. Странный вид. Как будто не его тело. Впрочем, что сделано, то сделано. Плевать. Шелковая ткань обтягивала икры, подчеркивая каждый мускул, каждую вену. Стрелки, начиная свой путь от пятки, аккуратно проведенные вдоль задней поверхности, казалось, приковывали взгляд магнитом. Дом погрузился в тишину. Почти весь свет был погашен — остался лишь теплый от торшера. И неровные языки пламени в камине выхватывали из темноты детали: блеск шелкового пояса, алый отблеск помады на краю бокала. Четвертый бокал виски тяжело покачивался в его руке. Лед давно растаял, но Северус не заметил этого. Его пальцы медленно водили по краю стекла, оставляя мутные следы. Где-то в прихожей упали ключи. Раздались шаги — неспешные, уверенные. Поттер не торопился. Он знал, что найдет. Северус сделал последний глоток. Алкоголь уже не обжигал — лишь разливал по жилам теплое, вязкое спокойствие. Он закинул голову на спинку дивана, позволив поттеровской рубашке сползти с одного плеча. Когда шаги затихли в дверном проеме, он не повернулся. Просто прикрыл глаза, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Ты даже лучше, чем я представлял. Наступила короткая пауза. Северус ощутил на себе изучающий взгляд Гарри. Ему не нужно было его видеть. Он чувствовал даже с закрытыми глазами. Теплый, жадный, почти благоговеющий. Воздух между ними сгустился, напитался чем-то невыносимо электрическим. Поттер оперся коленом о мягкую обивку рядом, нарушая личное пространство с наглой уверенностью. Нежные пальцы скользнули по открытому плечу, легко, почти невесомо. Северус оставался неподвижным, лишь чуть заметно улыбнулся уголком губ, продолжая держать глаза закрытыми: так чувства обострялись вдвойне. Гарри провел рукой вдоль шеи, заправил непослушную прядь волос за ухо, задержался на несколько секунд возле пульсирующей под кожей жилки. Северус выдохнул медленнее, чем обычно, позволяя себе раствориться в ожидании. Грудная клетка поднялась и опустилась: глубоко, размеренно, хотя сердце бешено колотилось под тонкой тканью рубашки. Он слышал, как Гарри тоже затаил дыхание, как его пальцы слегка дрожат, касаясь кожи. И тогда — только тогда — Северус медленно открыл глаза, встретившись взглядом с Поттером, который склонился над ним, загораживая свет от камина. В ядовито-зеленых глазах горело что-то дикое, и Северус почувствовал, как нечто горячее и тяжелое сжимается у него внизу живота. Гарри потянулся к его губам — к тем самым кроваво-красным, тонким, которые так контрастировали с бледностью кожи. Он хотел забрать свой трофей, наконец прикоснуться, попробовать. Но Северус этого не позволил. Его пальцы впились в челюсть Поттера, резко остановив его. Ногти слегка врезались в кожу — не больно, но достаточно, чтобы Гарри замер. — Ты хотел меня видеть таким? — прошипел Северус, и его голос звучал низко, почти животно. — Так смотри. Он не ослаблял хватку, заставляя Поттера держать дистанцию. Алые губы слегка приоткрылись — дразняще, насмешливо. Поттер не пытался вырваться — напротив, его веки тяжелели, а губы сами собой приоткрылись в ответ. Поразительная покладистость. Северус усмехнулся. — Ты получил то, что хотел. Я в чулках, в твоей рубашке, с помадой на губах, как последняя потаскуха. — Он провел большим пальцем по нижней губе, размазывая цвет, затем показал Поттеру испачканный палец. — Но это не значит, что ты получишь больше просто так. Поттер проглотил. Ни на долю секунды не попытался перехватить инициативу. Его глаза метались между пальцем Северуса и его губами. — Ты... — начал он. Северус наконец отпустил его челюсть, но не для того, чтобы дать свободу. Его рука скользнула в волосы Поттера, резко дернула его за прядь, заставив вскрикнуть. — Я решаю, что будет дальше. И только тогда, видя, как Гарри дрожит от желания, как его зрачки расширены до предела, Северус наконец позволил ему приблизиться. Но не для поцелуя. Он наклонился к самому уху Поттера и прошептал: — А теперь попробуй заслужить. Поттер замер. Потом медленно опустился ниже, его пальцы дрожали, когда скользили по шелковым чулкам. Через ткань его руки ощущались не так, как прежде. Томящее давление. Сладкое. Шелковистое. Северус даже не представлял, что простое касание может быть таким... приятным? Поттер уже стоял перед ним на коленях. Руки скользили вниз по икрам, обтянутым черным шелком, пальцы слегка впивались в кожу, оставляя едва заметные следы. — Ну? — Северус приподнял бровь, наблюдая, как Гарри задерживается у колена, словно боясь переступить последнюю границу. — Ты чего-то ждешь? Поттер взглянул на него снизу вверх — его глаза блестели, губы были слегка приоткрыты. Вроде бы как шлюха тут был наряжен Снейп, но взгляда более блядского, чем у Поттера, он не видел ни у кого. — Можно? — Ты умеешь слушаться? — Попробую. И в глазах ведь ни грамма покорности. Никакой он не кроткий ягненок. Смотрит, прожигает зеленью ядовитой. Губы как шалава облизывает, сученыш. Поттер склонился еще ниже, провел губами по краю чулка, оставляя едва ощутимый влажный след. — Докажи. Быстрым движением он отвел ногу от этих слишком умелых губ и, прежде чем Гарри успел понять его намерение, поставил ступню прямо на его наглую физиономию. Кожа, затянутая в тонкую ткань, встретилась со щетиной. Пальцы ног вдавились в скулу. — Вот так, — выплюнул Северус. — Тебе это нравится, да? Поттер не ответил. Но его глаза — о, эти проклятые глаза — смеялись. Северус затаил дыхание, не в силах оторвать взгляд от этого заносчивого, сумасбродно, бесстыжего паршивца. Гарри, казалось, даже не смутился — напротив, он слегка задержал дыхание, прижался щекой к ступне, медленно обрисовал носом контур длинного пальца. И все это время его взгляд не отпускал Северуса, пригвоздив к месту. Чертов провокатор. В углу рта Поттера дрогнула улыбка — он знал. Знал, что выиграл. Даже на коленях. Особенно на коленях. Северус резко выдохнул — ему нужно было восстановить контроль. Его член болезненно напрягся, а этот мерзавец продолжал смотреть снизу вверх, медленно облизывая губы — нагло, демонстративно, словно бросая вызов. — Ты ведь не умеешь подчиняться, — выдохнул Северус, чувствуя, как жар разливается под кожей. — Даже сейчас. Большой палец его ноги уперся в щетинистый подбородок, грубо оттягивая его вниз, заставляя рот открыться шире. Влажное тепло обожгло кончики пальцев, когда он проник внутрь, бесцеремонно надавив на язык. Гарри не сопротивлялся. Напротив — глаза потемнели, веки дрогнули, когда он позволил Северусу глубже проникнуть в тепло рта. Но в этом не было покорности — только вызов, только обещание, что эта игра еще не окончена. Поттер расстегнул собственную рубашку, пока рот ласкал ногу в чулке. — Вот так, — выдавил Северус, чувствуя, как обжигающе горячий язык Поттера обвивает его пальцы. Внезапно — резко, почти болезненно — Гарри сжал его пальцы губами. Умело. Точно. Как змея, демонстрирующая клыки, прежде чем укусить. Предупреждение вибрировало в этом жесте: он все контролирует. Он позволяет. Он может в любой момент перевернуть игру — и Снейп это знает. Пальцы стали двигаться глубже, грубее, пытаясь вернуть контроль, но Поттер только приподнял бровь, принимая вызов. Его язык скользил по шелку с такой неприкрытой похотью, что Северус почувствовал, как предательская дрожь пробежала по всему телу. — Сволочь, — прошипел он, но его голос сорвался, когда Гарри внезапно всосал пальцы глубже, имитируя движения, от которых у Северуса потемнело в глазах. Это было одновременно и подчинением, и доминированием — и черт побери, это сводило с ума. Он, можно сказать, отобрал у Поттера чертову ногу, подался вперед и, схватив его за вихры, притянул к налитому кровью члену. Красноватая головка с характерным звуком шлепнулась о небритую щеку, оставляя влажный след на колючей щетине. — Ну? — Северус прошипел сквозь стиснутые зубы, еще жестче потянув за волосы. — Тебе нравится, когда больно? — А тебе? — Гарри фыркнул — дерзко, вызывающе — и намеренно повернул голову, втирая щетину в его гиперчувствительную плоть. Острые покалывания обожгли. Больно? Да. Но черт побери... это было… — Охренеть как приятно, — выпалил Поттер, его горячее дыхание обожгло основание члена. Язык лениво провел снизу вверх, собирая выступившую влагу. — А ты, Снейп, такой весь из себя "я тебя сломаю", а сам... — еще один похабный взгляд снизу вверх, — дрожишь, как подросток на первом свидании. Северус рыкнул и вцепился в его волосы крепче, до белых костяшек. Он чувствовал каждое движение этого проклятого языка, каждое колючее прикосновение щетины, каждый пьянящий стон, который рвался из его собственного горла. — Заткнись и делай, что тебе говорят, — прохрипел он, но звучало это уже не как приказ, а как... мольба. Гарри усмехнулся — победно, нагло — и наконец обхватил губами его пульсирующий член, одним движением сведя всю ярость Северуса в ничто. Северус закинул голову назад, стиснув зубы, но бесполезно — стоны уже рвались из его горла, а бедра подрагивали, толкаясь глубже в этот адски горячий рот. Гарри не торопился. Его язык скользил, нажимал, обвивал, выжимая из Северуса каждую каплю контроля. Язык Поттера работал с методичной жестокостью: широкие медленные движения вдоль всей длины, затем кончик задерживался под головкой, выписывая там мелкие круги. Северус чувствовал, как по его спине мелкими иголками прошли мурашки, как предательски задрожали мышцы пресса. — Ты... ты специально… — Слова превратились в хрип, когда Гарри внезапно всосал его глубже, носом уткнувшись в лобок. И тут Поттер резко оторвал голову, выпуская красный от крайней степени возбуждения член, покрытый слюной. — Ты... — Голос сорвался, когда слюнявый рот переключился на бедра, оставляя мокрые следы по внутренней стороне. Каждый поцелуй, каждый укус, каждый обжигающий след языка заставлял стонать. А потом... Зубы. Они зацепили одну из шелковых лямок подвязки, потянули, натягивая ткань на бедре. Северус тяжело дышал, его рука медленно двигалась вдоль члена, но он не мог оторвать взгляда от этого полного грязной похоти зрелища. Какая же ты дрянь, Поттер! Гарри смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда, пока его язык скользил по металлической застежке, исследуя, дразня. — Какого черта... — Северус не успел договорить, потому что в следующую секунду раздался щелчок, и застежка расстегнулась. Каким чудом ему удалось сделать это зубами — одному Мерлину известно. Но нахальные пальцы Поттера уже скользили по задней части бедра, ловко ослабляя вторую застежку. — Поттер, блядь... — прошипел Снейп, но протест застрял в горле, когда Гарри вцепился зубами в край чулка и начал стягивать его вниз, обнажая кожу дюйм за дюймом. Он тянул его вниз медленно, мучительно. Шелк скользил, цепляясь за волоски, а горячее дыхание Поттера обжигало оголенные участки. Выживет ли он этой ночью? Или умрет — то ли от стыда, то ли от желания? Северус закинул голову назад, пальцы впились в подлокотники дивана, бедра напряглись, но он не сопротивлялся. Не мог. Не хотел. Мягкие губы коснулись острой коленки — почти нежно, если бы не щетина, царапающая кожу. Скользнули ниже по икре. Язык прошелся по шраму на ноге, обвел торчащую косточку, а затем вновь вернулся к пальцам. — Не знал, что ты фетишист, — бросил Северус, хватаясь за остатки контроля, но голос гадко дрогнул, когда Поттер присосался к пальцу, имитируя движения, от которых потемнело в глазах. — Не знал, что ты так быстро поплывёшь, — нагло ухмыльнулся Поттер, его глаза блестели торжеством. Зелёные. Наглые. Невыносимые. — Ах ты… — Снейп отдернул ногу, подорвался с дивана и повалил Поттера на лопатки. Гарри лишь рассмеялся, обнажая зубы, и прижался пахом к его голому бедру. Он все еще был в брюках. — Ну вот, — прошептал он, намеренно выгибаясь под Северусом, — а я думал, ты хочешь, чтобы я слушался… Северус оскалился, впиваясь пальцами в его запястья: — Ты понятия не имеешь, чего я хочу. — Врёшь, — тут же парировал Поттер, упираясь бедром. — Хочешь доказательств? Его колено скользнуло вверх, намеренно медленно, пока не упёрлось в член. Гарри как будто намеренно не сопротивлялся физически, но при этом не уступал в этой игре «кто кого трахнет ментально». Северус чувствовал под собой абсолютно расслабленное тело, мышцы в полном спокойствии, и только поттеровский член через слои ткани упирался в бедро. Он подорвался с пола, утягивая за собой Гарри наверх, а затем широкими, напористыми шагами пригвоздил в ближайшей стене. Вдавил его в стену так крепко, что чувствовал прижатым к груди предплечьем бьющееся сердце. Несколько коротких выдохов. Три. Два. Один. И вдруг — алые, тонкие губы впились в поттеровские с яростью и жадностью. Это не был поцелуй — это был захват, обозначение территории, попытка задушить тот наглый смех, что еще секунду назад играл в его глазах. Северус кусал, сосал, давил — а Гарри... Гарри лишь откинул голову, подставляя шею, и глухо застонал, его бедра непроизвольно дернулись вперед. Красные следы от помады остались на шее, губах, щеках. Северус оторвался от него, рассматривая свою работу. Поттер выглядел так, как обычно изображают плей-боя со следами женских губ на коже. Сука! Какая же горячая сука! Он провел пальцем по своим губам. На коже почти не осталось пигмента от помады. — Стой здесь, — прошипел он, — отойдешь от стены — задушу. Гарри лишь усмехнулся, намеренно прижимаясь плечами к панелям. Северус в несколько шагов подлетел к столику, где стоял пустой бокал виски и чертова помада. Он схватил тюбик и сразу же вернулся к Гарри. Глаза в глаза. Северус поднес ярко-красный цилиндр к своим губам. Раз — неровная полоска. Два — кривая, небрежная. Насрать! Он швырнул помаду на пол и опустился на колени перед Поттером, его движения теперь твердые, решительные. Рука уверенно легла на пах, пальцы — на пуговицу. Щелчок. Молния. Боксеры оттянуты вниз одним резким движением. И перед ним — возбужденный член, красивый, чуть изогнутый дугой, с розовой нежной головкой, блестящей от предвкушения. Северус замер. Сам не веря в то, что творит, он коснулся ее лишь губами. Гарри резко вдохнул, его пальцы впились в волосы Северуса, но не толкали, не требовали — просто держались, будто боясь, что он передумает. — Северус... — Его голос звучал хрипло, сорвано, совсем не так, как минуту назад. Но Северус уже не слушал. Он приоткрыл рот, провел языком по длине, чувствуя, как Гарри вздрагивает, как кожа под его губами горит. — Черт… — Заткнись, — прошептал Северус. И начал. Медленно. Оставляя на коже яркие красные мазки. Головка, чуть солоноватая, приятной тяжестью упиралась в язык, заставляя слюну скапливаться во рту. Это дико возбуждало. Гарри не сводил с него взгляда. Северус чувствовал его на себе горящей кожей. Он намеренно замедлился, проводя кончиком языка по уздечке, чувствуя, как Гарри вздрагивает, как его дыхание срывается. Поттер выгнулся, его пальцы вцепились в волосы Северуса, но не толкали, не направляли — лишь дрожали в такт каждому движению его губ. Алая помада размазалась по коже, смешалась с прозрачной влагой, превратив каждый сантиметр в грязное, похабное зрелище. Северус отстранился на мгновение, оценивая свою работу — Гарри был размазан, его глаза мутные от желания, губы приоткрыты, грудь быстро вздымается. Идеально. Он снова наклонился, но теперь не для нежности — брюки сдернуты, руки впились в бедра, пальцы оставляли синяки, а рот захватил его целиком, глубоко, грубо, заставляя Гарри вскрикнуть. — Да… вот так… — Поттер запрокинул голову. Северус резко оторвался, заметив это. — Не смей отводить взгляд. Смотри. На. Меня. Зеленые глаза — еще мутные от удовольствия — медленно сфокусировались на Северусе. Дыхание было рваным, губы — приоткрыты. Но он смотрел. Прямо в глаза. Как и приказано. Северус усмехнулся — жестоко, торжествующе — и снова опустился, заглотнув его глубже, яростнее, заставляя Гарри выгибаться, стонать, но не отводить взгляда. Он, не вставая с колен, развел ноги шире и, как последняя уличная шлюха, выпятил тощий зад. Одна рука опустилась к собственному члену, сжимая его грубо, будто наказывая себя за блядство. А член Поттера тем временем скользнул еще глубже в глотку, заставив Северуса уткнуться носом в его лобок, почти задыхаясь. Глаза налились кровью от напряжения, слезы выступили на ресницах. Глаза их все еще были сцеплены — черные и зеленые, ярость и наслаждение, власть и вызов. Слюна капала на пол, дыхание хрипело, тела дрожали. Северус сдался. Сперма обильно выстрелила, заливая его пальцы, стекая по запястью, капая на пол. Он выпустил член Гарри изо рта, резко переводя дыхание, губы блестели от слюны и помады. Но Поттер не отпустил. Жестко вцепившись в его волосы, он прижал щеку Северуса к своей эрекции, все еще пульсирующей, все еще горячей. — Нет, нет, не отрывайся... — голос Гарри звучал хрипло, почти зверино. И излился ему на лицо — усто, похабно, заляпывая щеки, губы, веки, оставляя белые полосы на алом от помады рту. Северус замер, веки дрогнули под теплой, липкой тяжестью. Гарри медленно сполз по стене, опустившись на пол. Обессиленный Северус упал ему на грудь. Оба тяжело дышали. В ушах звенело, тело подло дрожало. Всё вокруг казалось размытым и нереальным. Он почувствовал руку на своем затылке. Большая, теплая ладонь осторожно скользнула по спутанным прядям, погладила. По уху, сквозь грудную клетку, лупило сердце Поттера — громко, часто, беспорядочно, как у загнанного зверя, который наконец остановился, но еще не может успокоиться. Мир сузился до тепла ладони, биения сердца, хриплого дыхания. Думать не хотелось. Мыслей не было. — Сев, ты как? — раздалось мягкое над ухом. — Пошел ты, — хрипло бросил он, но губы неконтролируемо растянулись в чуть дрожащей улыбке. Эндорфины беспощадно били в мозг. — Ладно. — Поттер усмехнулся, его пальцы слегка почесывали кожу на затылке, вызывая новую волну мурашек. — Как скажешь. И Северус закрыл глаза, позволяя себе эту слабость.