В сумраке прошлого

— Расскажи про индейцев, — потребовала Ника. Ника заинтересовалась индейцами сразу после того, как увидела диснеевский мультфильм 1952 года. Ну а когда Сашка прочитала младшей сестре книгу «Питер Пэн и Венди», Ника захотела узнать об индейцах как можно больше. Особенно ей нравилась героиня Тигровая Лилия — маленькая и красивая дочка вождя. Гордая, смелая и жизнерадостная. Ника хотела быть похожей на эту героиню. А чтобы не было путаницы, Ника стала именовать себя Белая Лилия. Тем более к коже Ники редко приставал загар. Она была бледной, особенно зимой. Зато Сашка летом становилась настоящей смуглянкой. Возможно, потому что Сашку было трудно удержать дома. Ее не пугала никакая жара. Сашка гуляла, играла с лучшей подругой Марией или мальчишками, развлекалась на детской площадке, пока Ника оставалась дома, смотрела мультики или читала сказки. Ника любила сказки. И читать, и писать. Сашка иногда делала рисунки к сказкам Ники. Ника очень радовалась этим рисункам. Она хотела знать, как выглядели персонажи, созданные ее воображением. Ну, и герои сказок, нарисованные Сашкой, Нике нравились тоже. Ника любила, когда ее сестра рисовала и когда рассказывала ей истории. А как радовалась Ника, когда Сашка сделала для нее роуч. Сашке пришлось постараться. Ее непоседливая натура требовала постоянного движения. Однако и сестру ей порадовать хотелось. Вдобавок Сашка при необходимости могла быть очень упорной. Например, когда осваивала скрипку. На скрипке играл ее отец, он хотел старшую дочь также научить игре на этом инструменте. Надеялся, классическая музыка хотя бы немного ее успокоит. Слишком любила Сашка лазать по деревьям. (Детская площадка со временем перестала ее устраивать). Сашку не смущали ни царапины, ни синяки. Каждое лето она стабильно проводила в травмпункте. К счастью, по-настоящему серьезных травм Сашка так и не получала. Чаще всего у Сашки бывали расстяжения связок, один раз Сашка вывихнула запястье, в другой раз сломала руку. Так что и в гипсе ей походить доводилось. Но со временем Сашка стала немного спокойнее да и скрипка помогала ей отвлечься. Ника, к облегчению родителей, обладала более спокойным характером. А то бы две сестры вполне могли поднять весь дом на уши. Ника любила проводить время с сестрой и даже готова была помочь Сашке убрать ее комнату, лишь бы сестра рассказывала ей истории. А историй Сашка знала немало: она любила читать. — Индейские женщины были очень храбрыми, — Сашка знала не очень много об индейских женщинах, но Нике было достаточно ее слов. — Знаешь, как амазонки. Они умели обращаться с оружием, воевали наравне с мужчинами и никому не давали себя в обиду. И, знаешь, я думаю, индейские женщины были довольно красивыми. Вспомни Тигровую Лилию, — Сашка специально назвала любимого персонажа Ники, о мире Питера Пэна она знала больше, чем о мире индейцев. Не раз смотрела с Никой диснеевские мультики, да и книги про Питер Пэна у них в доме имелись. Вдобавок семилетняя Ника любила Питера Пэна. Он стал ее первой любовью. Сашка, как и младшая сестра, предпочитала влюбляться в персонажей, а не в настоящих мальчишек. С мальчишками хорошо было в футбол играть, строить шалаши, по деревьям лазать. Сашка и сама походила на мальчишку: почти никогда не носила юбки и платья, самостоятельно коротко (пусть и не всегда ровно) стриглась, могла бы и вовсе побриться налысо, чтобы волосы ей не мешали. Но Сашка знала: эта выходка сильно расстроит ее маму. Маму Сашка расстраивать не хотела. Ей без того приходилось непросто, особенно когда отец находился в геологических экспедициях. Отцу, как и самой Сашке, не сиделось дома. Сашка бы тоже хотела много путешествовать. Правда, она бы работала археологом, а не геологом. Искала бы всякие древности. Особенно Сашку интересовали первобытные стоянки. Жизнь первобытного человека казалась ей невероятно интересной. Сашку в свое время поразили наскальные изображения в пещере Гаргас. Сашка нашла эти изображения в детской энциклопедии. Читала она сведения Миклухо-Маклая о папуасах Новой Гвинеи. Сашка бы тоже хотела изучать обычаи какого-нибудь первобытного племени. Тем более где-то в лесах Африки первобытные племена, не тронутые цивилизацией, еще сохранились. Правда, ей пришлось бы быть очень осторожной. Многие первобытные племена практиковали каннибализм. А судьба капитана Кука юную исследовательницу не прельщала. — Тигровая Лилия очень красивая, — согласилась Ника. — Я тоже хочу быть дочерью вождя племени. Представляешь, как было бы здорово, если бы наш папа был вождем, — затараторила Ника, в ее светло-голубых глазах появился мечтательный блеск. — Мы бы жили на острове Неверленд, дрались бы с пиратами, дружили с Питером Пэном и его мальчишками-потеряшками. А самое главное никогда не стали бы взрослыми. — На острове Неверленд не живут взрослые, — напомнила Сашка сестре. — Мама с папой не смогли бы там жить. Ника нахмурила лоб, старательно зашевелила губами. Она думала о чем-то. Сашка взяла из миски несколько ягод клубники. Часть съела сама, другую часть протянула сестре. Ника с благодарностью приняла ягоды. Обе девочки на террасе в кресле. На коленях у Сашки находилась миска с клубникой. Рядом на деревянной табуретке лежала книга русских сказок на английском языке: Сашка с раннего детства изучала английский язык и могла уже читать эту книгу. Даже многое понимала. Бывало, переводила сказки сестре. Ника всегда слушала ее со всем доступным семилетке вниманием. — Но многие индейцы на острове взрослые, — вспомнила Ника. — Значит, и взрослые могут там жить. Представь, наш папа — вождь, а мама — самая красивая женщина в племени. Меня будут звать Белая Лилия. А тебя? — Ника требовательно посмотрела на сестру: ей так хотелось помечтать о далеком острове, жизни в индейском племени и бесконечном детстве. Ника не желала взрослеть. По ее мнению, взрослые жили очень скучно. — Ну а я тогда Огненная Лилия, — весело ответила Сашка, подыгрывая сестре. — Мы отважные воительницы. Наши родители гордятся нами. И мы прогоним бледнолицых захватчиков с нашей земли, — Сашка резко поднялась из кресла, издала боевой индийский клич. Во всяком случае Сашке казалось, что звуки, издаваемые ею, вполне могли могли напоминать боевой индийский клич. — Смерть бледнолицым! — закричала Сашка. — Смерть бледнолицым! — радостно подхватила Ника, также резко поднимаясь с места. От восторга она подпрыгивала и хлопала в ладоши. Обе девочки побежали крушить врага. Правда, воображаемого. Девочки находились одни дома, пока родители работали. Сашка могла бы пригласить в гости Марию. Но Мария уехала погостить к бабушке и дедушке по материнской линии. Да и Мария скорее бы захотела быть индейцем, чем европейским колонистом, так что в маленьком племени, состоящим из Сашки с Никой, произошло бы пополнение. Ника с Сашкой, вооружившись палками, побежали крушить заросли крапивы. Сегодня зарослям крапивы предназначалось быть европейскими колонистами. Была бы дома мама, она бы решила, что из лучшие европейские колонисты получались из сорняков на цветочных клумбах. Но мама находилась на работе в музее. Сашкина мама работала искусствоведом. Так что обе девочки могли прыгать, кричать, визжать сколько угодно. Никто бы не сделал им замечание. Сашка бы сделала себе боевой раскрас, но боевой раскрас смывался слишком долго. Сашка знала это: однако сестра ее Ника с ног до головы вымазалась черной краской, потому что захотела стать австралийским аборигеном. Мама тогда долго отмывала сестренку в ванной. К счастью, в доме имелась стиральная машинка, так что хотя бы стирка одежды не занимала так много времени. Сашка и Ника визжали, размахивали палками. Они решили устроить между собой поединок. Правда, Сашке приходилось быть осторожной. Ника была младше ее на четыре года. Сашка не хотела случайно навредить сестре. Неожиданно Ника побежала вперед. Сашка побежала за ней. Ей вдруг отчего-то стало страшно. Сашке показалось: она была должна поймать сестру любой ценой, чтобы спасти, уберечь от неведомой опасности. Правда, какая опасность могла угрожать им дома? Ника выбежала за калитку. Остановилась на мгновение. Показала Сашке язык. — Ника, стой. Вернись, Ника! — закричала Сашка, в глазах ей показались слезы: она не сможет поймать сестру. Ника бежала слишком быстро, а Сашку словно бы удерживала невидимая сила. — Догоняй! — крикнула Ника, показав белые, ровные зубки. Она смеялась, веселилась, не подозревая: как сильно испугалась старшая сестра. — Ника! — крикнула Сашка, чья-то рука вдруг осторожно коснулась ее предплечья, слегка погладила.

***

Алекс проснулась, встревоженная. Образ расшалившейся младшей сестры, со смехом убегающей от нее, все еще беспокоил сознание Алекс. — Ника, — растерянная Алекс позвала сестру, но сестры с ней не было: не могло быть. — Ника, — повторила Алекс, уже тише. — Вернись, — попросила она. — Феличита. Алекс помотала головой, слыша зов. Звали одновременно и ее, и не ее. Имя было чужое. Но это имя ей дали. Имя это теперь ей полагалось носить. Так было безопаснее. Хюррем по одной из версий тоже звали сперва Александрой, но наложница получила новое имя. За свой веселый характер. Имя Хюррем в переводе с арабского означало «приносящая радость». По иронии судьбы имя Феличита означало в переводе с итальянского «счастье, радость». Оценит ли Ибрагим-паша, знающий итальянский, иронию? Или Алекс повезет: у оригинальной Хюррем окажется другая внешность. Может, Ибрагим и Хюррем не враждовали? Алекс совершенно не хотела привлечь внимание двух невероятно влиятельных лиц Османской империи. Конечно, внимание она и без того привлечет. Феличита являлась не служанкой, а именно компаньонкой пленной испанской принцессы. К сожалению, пираты знали: компаньонка принцессы играла на скрипке. Причем местные считали Алекс не просто хорошей скрипачкой, а одаренной. Алекс боялась рисовать. Мало ли, какие еще таланты в ней найдут. Пираты вполне могут решить, что такая одаренная особа не годится только для сопровождения принцессы и могут отделить ее от принцессы и Кармины, посчитать отдельным товаром. Алекс вполне могли продать какому-нибудь знатному турку. Например, паше или бею. И турок этот может потребовать от рабыни большего, чем поиграть на скрипке для услаждения хозяйского слуха. Алекс, конечно, знала о венерических болезнях, но не знала: хватит ли ее красноречия, чтобы убедить будущего хозяина, что не во всякую замочную скважину можно совать ключ. Да и страшно было оказаться чьей-то живой резиновой куклой. «Резиновой Зиной из магазина». Конечно, за несколько веков люди научились любить друг друга в самых разных формах. До «золотого дождя» и разных BDSM-техник человечество вроде пока не додумалось. Однако Алекс это не радовало. Да, она никогда не являлась скромницей и не боялась экспериментировать. Но Алекс привыкла быть хозяйкой своего тела. Ни один человек прежде не мог ее коснуться, если Алекс этого не желала. Мужчины этого времени также не вызывали в ней доверия. Слишком мало здесь ценилась человеческая жизнь. Алекс в глубине души и мужчин своего века опасалась. Слишком хорошо помнила судьбу Марии — лучшей подруги, которой она так и не смогла уберечь от мудака, плеснувшего ей в лицо кислотой. Мария не смогла принять свою новую внешность. Мария покончила с собой у нее на глазах. Алекс помнила этот кошмарный прыжок, продолжавшийся целую вечность. Изувеченное тело подруги, лежавшее на асфальте, снилось ей часто. Слишком часто. Алекс обычно просыпалась с криками, слезами, осознавая: Мария — очередной близкий человек, которого она не уберегла. Мама, Ника, Мария погибли. Алекс не смогла их уберечь, потому что она —законченная неудачница. Смеющаяся, жизнерадостная на вид неудачница, поломанная вся изнутри. — Феличита. Алекс вздрогнула, почувствовав ласковое прикосновение к плечу. Принцесса Изабелла находилась рядом с ней на кровати (они продолжали спать вместе) и легонько трясла ее. Принцесса выглядела обеспокоенной. Переживала за компаньонку, близкую подругу. Удивительно, как близко они сдружились. На самом деле Алекс воспринимала принцессу даже не как подругу, пусть и очень близкую, но как младшую сестру. Судьба отняла у нее Нику, но с принцессой Изабеллой Алекс оказалась неразлучной. В глубине души она радовалась этой душевной близости. — Ты кричала во сне. Тебе снился кошмар? — допытывалась принцесса, вглядываясь в лицо Алекс. Алекс присела на постели. С деланным безразличием пожала плечами. — Все хорошо, — ответила она: голос ее был слегка хриплым после сна. Принцесса покачала головой. Отчего-то ответ Алекс ее расстроил. — Тебе необязательно всегда притворяться сильной, Феличита, — принцесса взяла Алекс за руку. — Я вижу: тебя что-то тревожит. Ты расстроена. Ты металась во сне, кричала и повторяла имя Ника. Кто это? — спросила принцесса. — Этот человек был важен тебе? — Очень важен, — подтвердила Алекс. Она замолчала. Откровенничать, обнажать душу было непросто. Принцесса оказалась чересчур проницательной. А Алекс неосторожно выдала себя, когда кричала имя погибшей сестры. Хорошо ее слышала только принцесса. Возможно, Кармина. Алекс доверяла этим девушкам. Знала: они не пойдут против нее. Они, можно сказать, команда. Находятся на одной стороне, в одних и тех же условиях. Только вот у принцессы положение было выше. К счастью, криков Алекс не слышали враги. Алекс пока не имела врагов, но в Стамбуле они у нее обязательно появятся. Хюррем, если верить видению, возненавидит принцессу и постарается от нее избавиться при удобной возможности. Алекс сделает все возможное, чтобы этого не допустить. Слишком много близких людей она потеряла. Непозволительно много. Хюррем не имела права отнимать у нее еще и принцессу. А вдруг у принцессы имелись враги, кроме Хюррем? Что ж, будущие враги принцессы автоматически являлись врагами Алекс. — Очень важен, — повторила Алекс, но уже более решительно. Она собиралась довериться принцессе. — Ника — моя младшая сестра. Она не хотела взрослеть, желала остаться ребенком. Желание ее исполнилось, — Алекс всхлипнула, всхлип получился у нее невольно. — Ника погибла, когда ей было девять лет. Мама и Ника разбились в экипаже, лошади понесли, кучер выпил лишнего. Мой отец умер раньше. От рака кожи. Так я попала в приют. Алекс так погрузилась в воспоминания, что не заметила: она ответила нескладно, еще и назвала принцессе современный диагноз. Заболевание, не открытое еще лекарями. Наверное, сон слишком сильно повлиял на нее. Алекс бы охотно вернулась в детство к родителям, сестре, Марии. Ради возможности вернуться в детство она бы даже отношениями с Лео пожертвовала. Увы, Алекс не имела возможности вернуться в детство. Это было даже несколько иронично. Алекс вернулась в прошлое на несколько веков назад, но в собственное детство попасть не могла. Хотя, быть может, Алекс попала не в прошлое, а в параллельный мир? Ответ на этот вопрос Алекс не знала да и не стремилась найти. Важнее было выжить и спасти близких людей от расправы. И в прошлом ее мира, и в прошлом возможно параллельного мира царили слишком суровые нравы. Алекс придется взаимодействовать с местными жителями, причем далеко не такими безобидными, как принцесса и ее служанка. Алекс нервничала, но старалась сохранять спокойствие. Делала дыхательные упражнения. Вместе с ней делала дыхательные упражнения и принцесса. Изабелла также нуждалась в спокойствии. Также Алекс, чтобы забить голову хоть чем-то, занималась умножением четырехзначных чисел, составляла и решала уравнения. В детстве Алекс любила математику. Летом решала разные арифметические задачи из интереса. Алекс обожала разные головоломки, поэтому справлялась с задачами гораздо быстрее, чем остальные ученики. Задачи, уравнения, примеры ее радовали, позволяли не скучать. Обучала Алекс принцессу английскому, причем принцесса оказалась способной ученицей. Изабелла, как и Алекс, не желала, чтобы их понимали враги. Также принцесса оказалась понятливой. Алекс смогла убедить принцессу, что не следовало злить пиратов, оскорбляя их. Правда, из всех пиратов в каюте показывался только капитан, который приносил в их каюту завтрак, обед и ужин. Во время приема пищи пленницы сохраняли гордое молчание. Лично Алекс приучила себя воспринимать пирата как живую декорацию. Пират не нуждался в вежливых словах пленниц. Главное было для него по всей видимости, чтобы пленницы не создавали проблем. Пленницы проблем не создавали, вели себя тихо. Пленниц не морили голодом, не заставляли работать. Их берегли, надеялись продать подороже. Так что пленницы и пираты сосуществовали относительно мирно. — Мне так жаль, Феличита, я понимаю твои чувства, — принцесса придвинулась к Алекс, обняла ее, доверчиво уткнулась лбом в плечо Алекс. Алекс не сдержалась. Погладила принцессу по темным, мягким волосам. Сердце ее болезненно сжалось. Ника, когда искала у старшей сестры утешения, поступала точно также. Порой принцесса неосознанно копировала мимику Ники. — Знаешь, — неожиданно призналась она, — я давно тебя знаю. Ты мне снилась. В первый раз ты приснилась мне, когда умерла моя матушка. Я видела тебя маленькой. Поначалу я приняла тебя за мальчишку. У тебя были коротко остриженные волосы, мальчишеская одежда, — увлеченно рассказывала принцесса. — Штаны чудные такие с дырками. Я даже думала: ты — ангел, только без крыльев. Но ты человек, — торопливо говорила принцесса, подняв голову и посмотрев в лицо Алекс. Темные ее глаза восторженно блестели. — Я в последний раз видела тебя во сне на полу. Ты лежала без чувств, обнаженная. Я подарила тебе платье и дала имя Феличита, потому что ты всегда делала меня счастливой. Я проснулась, а ты оказалась здесь со мной, на корабле. Я очень рада тебя наконец-то встретить. — Я тоже очень рада тебя встретить, — призналась Алекс. Удивительно, но ее признание было искренним. Также Алекс удивила в очередной раз связь с принцессой. Оказывается, не только Алекс видела принцессу, но и принцесса видела ее. Только Алекс видела принцессу уже после смерти, а принцесса видела вполне живую и здоровую Алекс. Интересно, чего она наговорила принцессе? Алекс подозревала, что ее даже в детстве следовало держать как можно дальше от юных монарших особ. Мало ли чего от нее могли нахвататься юные принцы и принцессы? Алекс никогда не была примерной девочкой. Увы, принцесса оказалась слишком способной ученицей. Отстранившись от Алекс, принцесса улеглась улеглась на постель и задала неожиданный вопрос: — Кто такие пидорасы? Алекс закашлялась. Она-то наивно полагала: принцесса ничего не поймет, если она будет ругаться по-русски. Алекс ругалась. Не могла не ругаться. Ее эмоциональная натура требовала высказаться по поводу ситуации, в которой они все оказались. Дать оценку пленителям. Определенно, ей следовало следить за языком. Вдруг Сулейман услышит ее и поймет: на хальвет можно приглашать не только Хюррем, но и Ибрагима? Тогда ее придушат и Хюррем, и Ибрагим. Хюррем из-за появления нового противника в борьбе за султаново сердце, а Ибрагим за новые, раскрывшиеся перед ним возможности для карьерного роста. — Пидорасы — это тоже варвары? — пробовала догадаться принцесса. — Варварские племена? Это пидорасы на тебя напали? — Пидорасы — это мужеложцы, — объяснила Алекс. Теперь уже закашлялась принцесса. Щеки ее покраснели. — На самом деле необязательно мужеложцы, просто люди, которые ведут себя плохо, — добавила она и попросила: — принцесса, не повторяйте, пожалуйста, все мои слова. Я же приютская, а в приюте никогда за словами не следили. Боюсь, иначе до Стамбула мы так и не доедем. Нас утопят или в лучшем случае отрежут языки. — Стамбула? — переспросила принцесса, все еще слишком шокированная. Алекс не была уверена: слышала ли принцесса все, что она ей втолковывала. Значение нового слова потрясло принцессу. — Константинополя, — тут же исправилась Алекс. Принцесса неуверенно кивнула. Видимо, потрясение отпустило ее. Наверное, у себя во дворце принцесса подобные ругательства не слышалп. Может, она совсем ругательства не знала. Принцессы должны были быть хорошими девочками, обладать прекрасными манерами. А хорошие девочки, в отличие от Алекс, никогда не ругались матом. — Хорошо, — пообещала принцесса. Она поднялась с постели, подошла к окну. Алекс продолжала сидеть на кровати. — Но и ты пообещай следить за языком, — потребовала принцесса уже более твердым голосом. Принцесса строго посмотрела на Алекс. — Мы все должны быть очень осторожными, — внушительно произнесла она. — Обещаю, — пообещала Алекс. Будто бы у нее был другой выбор? Тем более за языком следить действительно стоило. Это в приюте дети давно научились посылать друг друга по всем известным адресам. В прошлом к словам относились гораздо строже и могли сурово наказать за оскорбления. Алекс должна была научиться лучше себя контролировать и быстро подбирать удачные эвфемизмы, то есть, нейтральные, более мягкие слова, служившие для замены ругательных слов. — Принцесса, — в каюте появилась Кармина. Беседу принцессы с компаньонкой она не слышала. — Мы прибыли, — сообщила девушка. Алекс медленно вздохнула, выдохнула, надеясь успокоиться, прийти поскорее в норму, чтобы мыслить трезво. Игра на выживание началась.