Сказание о созданиях ночи

Этот лес навевал тоску и раздражение одновременно. Гермиона не хотела здесь находиться, не хотела даже помнить о его существовании, ведь именно в этом лесу происходило столько всего между ней и Малфоем. Она перевела на него нечитаемый взгляд, надеясь убить силой мысли, чтобы больше никогда не видеть его холодное, словно выточенное из камня лицо. Потому что он сохранял невозмутимый вид, выводя Гермиону из себя каждую секунду их вынужденного сотрудничества. Радовало одно — Джон был в отчаянии. Весь вчерашний вечер, после убийства Люсьена, он просидел в кабинете, ни с кем не разговаривая и не выходя из комнаты, добровольно заперев себя, видимо, гадая, как быть дальше. Ведь его зловещий план, где на первом месте стояло порабощение Франции и её вампиров, покрылся трещинами. Теперь, без преимущества в виде лекарства от укуса оборотня, он был слаб. Уязвим. Любой оборотень может забрать его жизнь, и Джон хорошо это понимал, разумеется, если верить её собственным рассуждениям. Но, тем не менее, Гермиона ещё очень многого не знала о политике вампиров и планировала исправить столь досадное недоразумение. Разглядывая знакомый — тошнотворно-знакомый — лес, она старалась лишний раз не смотреть на спину Малфоя, который, как и всегда, шёл впереди, будто боялся, что если Гермиона обгонит его, то он потеряет право считаться самой язвительной задницей в мире. Вторя своим мыслям, она громко фыркнула, и Драко обернулся, бросая на неё ледяной взгляд, словно ей удалось отвлечь его от грандиозного планирования собственного счастливого будущего. — Ты окончательно обезумела или это волнение перед встречей? — хмуро поинтересовался Малфой, продолжая идти лёгкой походкой, наверное, воображая себя чёртовой моделью. Гермиона покачала головой, не понимая, откуда в ней столько нехарактерного юмора. Сегодня день начался как обычно, не было ничего нового. Так почему она чувствует желание глупо шутить и придумывать дурацкие сравнения, относящиеся к Малфою? Она честно не знала. Если бы Гермиона могла прочитать хотя бы какую-то брошюру об отключении вампиром человечности, то ей было бы значительно проще разобраться с механизмом своих эмоций и чувств. Потому что на настоящий момент она не понимала, какого чёрта человек внутри неё не умер. Почему её душа всё ещё жива и бродит где-то в печёнках, вызывая ощущение щекотки каждый раз, когда она думает о Малфое? Это раздражало. Действительно. До боли в груди. Когда она отключала человечность, то считала, что теперь сможет жить спокойно, не чувствуя ни любви, ни привязанности, ни злости. Но всё оказалось гораздо сложнее, чем Гермиона думала. Как сказал Драко, чтобы полностью отказаться от любых чувств, нужно сделать лоботомию. И это как минимум. — Грейнджер! — рявкнул Драко, возвращая её в реальность, где он совсем нетерпеливо ждал ответа. Она недовольно зыркнула на него и вздохнула, поражаясь его наглости и дерьмовому поведению в абсолютно любом состоянии. — Я странно себя чувствую. — Гермиона решила быть откровенной. Они всё равно в одной лодке. Они в прямом смысле не могут отойти друг от друга на значительное расстояние. Если одному сделают больно, второй ощутит это на свой шкуре в полном объёме. Так что скрывать своё безумие от Драко Гермиона не собиралась, но всё равно скупо удивилась, когда поняла, что не хочет ему врать. Ей словно передали привет из прошлой жизни, когда она ничего не таила и всегда рассказывала Малфою всю правду. — Дай угадаю, ты чувствуешь слишком много? — усмехнулся Малфой, заставляя её закатить глаза от такой напыщенности. — Да, ты прав. Может, тебе подарить медальку или сразу памятник поставить? — огрызнулась Гермиона. — Скоро это пройдёт, — бросил он. Гермиона нахмурилась, не понимая, о чём он говорит, и решила поскорее заполнить пробел в знаниях. — Что ты имеешь в виду? — Прошло примерно недели две, как ты отключила человечность, верно? — Ну да, — протянула Гермиона, всё ещё не сумев схватить нужную мысль за хвост. Драко же, кажется, искренне наслаждался её незнанием чего-то и открыто насмехался над тем, что в данный момент может похвастаться какими-то фактами, которые ей неизвестны. Чёртов козёл. — Твой организм или, вернее, твоя душа всё ещё не привыкла к твоему нынешнему состоянию. Ты мечешься из угла в угол и не можешь отпустить чувства полностью. Скоро твоя нервная система привыкнет к безэмоциональной тебе, и тебя отпустит, — хмыкнул Драко, зная всё это по собственному опыту. — Перестанет кидать из стороны в сторону. Гермиона задумчиво поджала губы, с горечью признавая, что в его словах есть некоторый резон, но она всё равно отказывалась понимать, зачем отключать человечность, если ты можешь испытывать эмоции, хоть и скудно. Но она не успела задать новый вопрос Малфою, потому что он резко затормозил и оттолкнул её назад с такой силой, что Гермиона отлетела на несколько метров. Быстро поднявшись на ноги, она была готова наброситься на него, но тут увидела, что на Драко напали оборотни, пытаясь его укусить, а может, и сразу убить. И она ринулась к нему на выручку, даже не думая о своём поступке. Гермиона отбросила одного оборотня, когда он был в шаге от того, чтобы укусить Малфоя, и прикрыла Драко спину, стараясь не причинять существенной боли их возможным союзникам. Пятеро оборотней, по всей видимости, стояли на страже и, услышав их приближение, поспешили атаковать. Гермиона не знала, послали ли за подкреплением, но проверять было некогда. Она поймала одного из оборотней за горло, когда он надеялся сбить её с ног, и начала душить. Глаза молодого и достаточно красивого парня закатились, а лицо стало стремительно бледнеть от недостатка кислорода. Когда его пульс замедлился, Гермиона отпустила его и занялась следующим оборотнем. Драко уложил двоих на лопатки, сломав обоим руки. Правда, одному из нападавших досталось больше, потому что Малфой выбил ему колено, отчего все услышали противный хруст костей. Парень обернулся и заметил, что Грейнджер не видит новую угрозу. Он кинулся на оборотня, подоспевшего в качестве подмоги, и опрокинул его на спину, замерев в шаге от того, чтобы свернуть ему шею. К сожалению, Малфою помешали, когда ему в горло воткнули шприц с чёртовой вербеной. Драко обмяк и начал медленно терять сознание. Последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в темноту, это злое и одновременно встревоженное лицо Грейнджер. Гермиона прикрыла на мгновение глаза, понимая, что они с Малфоем проиграли. Она ощущала на языке противный вкус вербены, немного потеряв концентрацию. Разозлившись на их связь, Грейнджер облизала губы и сглотнула слюну, надеясь избавиться от горечи вампирского яда. Их окружило ещё четыре оборотня, — как мужчины, так и женщины, — не оставляя шанса на победу. Она осознала, что теперь можно договориться только при помощи слов. Грубой силой она загонит и себя, и Малфоя прямо в гроб. — Я Гермиона Грейнджер, — громко сказала она, чтобы слышали все. — Я уже была в вашей деревне. Я хочу поговорить с вожаком, с Ноем. Он знает меня. Отведите меня к нему. — Думаешь, мы будем слушаться кровососа, дрянь?! — крикнул ей в спину один из мужчин, направляя на неё копьё с тупым наконечником. Гермиона выдохнула, молясь о терпении и контроле своей зарождающейся ярости. Она выцепила знакомое лицо из толпы, припоминая, что этот парень был и видел её, когда они с Драко впервые пришли в деревню. Она снова облизала губы, набираясь уверенности и не спуская с него твёрдого взгляда. — Пожалуйста, мне нужен Ной. Я никому не причиню вреда. Обещаю. Я знаю, что в деревне много детей и беременных женщин. Я никого не трону. — Предположим, я тебе верю, — хмыкнул парень, в ответ разглядывая её. — Но что делать с ним? Он указал пальцем на Малфоя, который был где-то за пределами реальности, и выгнул бровь, глядя ей прямо в душу. У него были удивительные зелёные глаза, которые почему-то напомнили ей о Гарри. — Он безвреден. — Конечно, — фыркнула женщина, стоящая рядом с парнем, с которым Гермиона вела диалог. Она была настолько фигуристой, что вполне подошла бы на роль модели нижнего белья, если бы не её природа. — Этот безвредный, как ты выразилась, чуть не убил наших людей. И потом, с чего бы нам доверять вампирам? Гермиона уже устала от убеждения оборотней в том, что они с Малфоем уж точно не предоставляют угрозу их деревне. Но продолжала держать себя в руках. Успокойся. — Ной знает меня. Он уже несколько раз говорил со мной. Просто скажите ему, что к нему пришла Гермиона Грейнджер. Я подожду его решение, не входя в деревню. Я буду здесь, как и мой напарник. Оборотни зашептались, и она слышала каждое слово очень чётко, но не стала заморачиваться из-за их недоверия, на которое у них были все основания. Гермиона просто стояла на месте и ждала, когда можно будет двигаться дальше. Группа оборотней, окружавших их с Драко, почти синхронно закивала, и один из самых молодых юношей поспешил в деревню, чтобы узнать, можно ли пустить вампиров на территорию их общины. Гермиона мысленно прокляла волков и их желание жить отдалённо, но, разумеется, ничего не произнесла вслух. Малфой застонал, и все взгляды обратились на него. Гермиона спокойно опустилась на колени и, поглядывая на оборотней, помогла ему сесть. Он зажмурился и тряхнул головой, прогоняя морок и вспышки в глазах. — Живой? — спросила она, надеясь, что волнения в голосе не слышно. Не хватало ещё переживать из-за этой самовлюблённой задницы, от которой она хочет поскорее избавиться и забыть, как самый страшный сон. Драко наконец-то поднял веки и посмотрел на неё, сначала даже не понимая, что произошло. Но стоило ему вспомнить последовательность событий, как он вскочил и бросился на оборотней, мечтая разорвать каждого на части. Гермиона успела перехватить его и практически обняла руками вдоль торса, прижимаясь грудью к мужской спине. — Малфой, у нас, чёрт возьми, переговоры! — зашептала Гермиона, вкладывая в свой тон всю злость на него. — Если ты сейчас начнёшь показывать, что у тебя есть яйца, нас просто убьют! Драко оскалился, продолжая пилить кровожадным взглядом оборотня, которого чуть не убил. Парень в ответ послал ему воздушный поцелуй, и Малфой снова попробовал вырваться из её рук, но Гермиона была настырнее и, наверное, передавив ему внутренние органы, толкнула его себе за спину, отчего он чуть не улетел на пару метров. Малфой встал напротив неё и уставился ей в глаза, безмолвно выражая весь свой негатив. Гермиона не отставала от него, мечтая оставить надрезы на его безупречной коже, которые напоминали бы ему о том, что не надо идти против неё, особенно когда от их общего терпения зависит слишком много всего. Возможно, они кинулись бы друг на друга, но тут вернулся парень, убежавший в деревню, и объявил, что Ной разрешил вампирам пройти на их территорию. Большиство оборотней, стороживших Гермиону и Драко, были очень недовольны решением вожака, но никто не смел спорить, поэтому они молча зашагали в общину, бросая на вампиров ненавистные взгляды. Гермиону это мало заботило. Она была рада, что её план сработал. Драко рядом с ней фыркнул, и она взглянула на него так, словно была готова испепелить на месте. — Заткнись, Малфой! — прошипела Гермиона, держась изо всех сил, чтобы не свернуть ему шею. Драко не остался в долгу и больно толкнул её плечом, когда проходил мимо, направляясь за оборотнями. Она проигнорировала неприятные ощущения от толчка и смело прошла вперёд, ни капли не сомневаясь, что у них получится договориться с Ноем о помощи. Но она помнила, что не смогла сдержать своё прошлое обещание, данное ему совсем недавно, и подозревала, что на хороший исход событий сильно рассчитывать не стоит. Ведь никогда не знаешь, кто следующий станет твоим главным врагом. Уж в правдивости этой истины Гермиона убедилась на собственном примере.

***

Деревня оборотней ничуть не отличалась от её воспоминаний в голове. Всё те же деревянные и самодельные дома, те же босоногие дети и то же недоверие со стороны местных обитателей. Гермиона не собиралась водить дружбу с кем-то из них, но, чувствуя презрительные взгляды с каждого угла, она понимала, как на самом деле ей могло бы быть больно, если бы она всё ещё являлась собой. Неожиданно маленький мальчик подбежал к ней и улыбнулся, демонстрируя отсутствие двух передних зубов. Он с такой надеждой и верой вглядывался Гермионе в лицо, что ей стало неловко. — Гермиона, помнишь меня? — не переставая улыбаться, спросил мальчик, переступая с ноги на ногу, будучи босым. — Я Колин! Ты угощала меня конфетами. У тебя есть ещё? Она замерла, прекрасно помня этого весёлого мальчугана, который рассказывал ей о травах и разных растениях. Ему было всего восемь, но он уже знал, как несправедлив мир за пределами деревни оборотней. Гермиона моргнула, прогоняя видения из прошлого, чтобы не дать забытым чувствам взять вверх. Она не может растрогаться только из-за чумазого мальчишки, напрочь игнорируя свои собственные нужды. Старая она так бы и сделала, но та Гермиона умерла. Пора лично поверить и убедиться в этом. Но Гермиона даже не успела обидеть Колина, как к нему подбежала женщина, видимо, его мать, и быстро увела его прочь, боясь, что вампир убьёт её ребёнка. Конечно, Грейнджер впору было рассмеяться перед таким страхом местных, но она мотнула головой и направилась вперёд, видя, что и так уже отстала от Драко. Малфой, разумеется, её не ждал. Он стоял на пороге дома вожака и буравил её недовольным взглядом, словно она специально способствовала задержке и заставила его императорское величество подождать целую минуту. Гермиона бросила на него максимально язвительный взгляд, едва сдержавшись, чтобы не показать ему средний палец. Впрочем, это и не требовалось, Малфой и так понял, как сильно она ценит его личность и присутствие в целом. Он закатил глаза и вошёл в дом, даже не придержав ей дверь. Благо, она обладала быстрыми рефлексами и не получила по носу, сумев остановить предполагаемый удар раньше, чем он случился. Гермиона буркнула пару ругательств, адресовывая их Малфою, и застыла посреди знакомой комнаты. Скудно обставленной и напоминающей состояние её собственной души, которая свернулась в клубочек и медленно растворялась, превращаясь лишь в туман, исчезающий в ночи. Ной вышел из соседней комнаты, на руках неся маленькую девочку лет трёх. Она была очень похожа на него: те же тёмные волосы и голубые глаза, напоминающие лазурное море. Против воли она испытала что-то похожее на умиление, но быстро отбросила прочь все эмоции. Он сел в единственное кресло в комнате и уставился на неё. — Я позволил вам пройти на мою территорию только из уважения к тебе, Гермиона, — сразу сказал Ной, не оставляя им надежды на благоприятный исход их переговоров. — И сейчас я прошу тебя объяснить мне, зачем ты пришла, став… Он замолчал и поджал губы. Его неспособность договорить фразу красноречиво описывала отношение к вампирам и к ней самой в частности. Теперь она стала врагом, проблемой, от которой необходимо было избавиться. И она понимала, но крохотная дыра в груди уже начала разрастаться. — Я знаю, как вы относитесь к вампирам, Ной, — спокойно начала Гермиона, почему-то наблюдая не за сменой его эмоций, а за девочкой, которая прижалась к плечу мужчины, забавно обнимая его шею тонкими ручками. — Я прошу о помощи, не более. — Помощи? — грустно усмехнулся он. — Гермиона, когда ты пришла ко мне в прошлый раз, то тоже попросила помощи, и в итоге мы заключили сделку. Мы свои условия выполняли, пока ты не пропала и не обрубила все связи. Теперь я понимаю, почему это произошло, но всё кончено. Все наши договорённости отменены. К тому же я хочу напомнить, что дел с вампирами мы не имеем. Ной встал, намереваясь уйти. Девочка у него в руках робко помахала ей, а потом отвернулась, окончательно смутившись. — Я прошу вас уйти и никогда больше сюда не возвращаться. Если я узнаю, что вы рассказали кому-то о нахождении нашей деревни, то убью не только вас, но и всех, кто будет представлять угрозу для моей стаи. Надеюсь, вы услышали меня. Драко хмуро посмотрел на неё, и Гермиона только сейчас поняла, что он молчал с тех пор, как они вошли в поселение. Она не стала заморачиваться и думать, почему он проявил такое благоразумие, и поспешила остановить Ноя, помня страх на лице Джона, когда он узнал, что лекарства от укуса оборотня нет. — Я знаю, что укус оборотня смертелен для вампира! — громко и почти отчаянно сказала Гермиона, видя, как Ной замер спиной к ней. Теперь лицо девочки было прямо перед ней, и Грейнджер сама испытала какое-то непонятное смущение, ведь пронзительные голубые глаза смотрели ей прямо в остатки души. — Вы ведь знаете Джона, не так ли? Это он меня обратил. Он сделал это со мной. И он стал очень большой угрозой для всего сверхъестественного мира. Ной её слушал, она знала. Поэтому продолжала: — Поймите, я этого никогда не хотела. Я хотела… — Гермиона запнулась, ощущая нечто знакомое и отвратительное внутри, в области сердца. — Я хотела жить. Работать, приносить людям и другим пользу. Знаете, какое-то время я даже хотела стать министром магии. Я думала о семье. Не всерьёз, но, возможно, став старше, я бы решилась на её создание. Вот только теперь я лишена этого. Гермиона говорила пылко и откровенно, совершенно не замечая взгляда Малфоя, который боролся с собой. Он тяжело дышал, сжимая кулаки, не понимая, какого чёрта ему не всё равно на слова Грейнджер. Отвернувшись и уставившись в окно, он постарался абстрагироваться, но не вышло. — У меня забрали выбор, понимаете? И я поняла, что это самое страшное. Я не хотела быть вампиром. Такая жизнь пугала меня. Она мне не подходит. Но что мне делать? Я хотела сбежать, уйти как можно дальше отсюда, но мне не дали. Джон привязал меня каким-то древним заклинанием к моему напарнику, снова забрав выбор. Ной медленно обернулся, разглядывая её совершенно иным взглядом. Сейчас там было сочувствие и понимание. Как и в прошлый раз, когда она подчёркивала, что знает, каково это — когда все судят тебя лишь по твоему происхождению. — Я просто хочу уйти, — с толикой уныния проговорила Гермиона. — И мне для этого нужна ваша помощь. Я знаю, что не выполнила своих прошлых обещаний, но у меня была причина. Я бы никогда не бросила вас из-за собственной прихоти. Как я и сказала, меня лишили выбора. Ной молчал. Девочка завозилась у него на руках, и он опустил её на пол. Как только босые ноги коснулись пола, она подошла к Гермионе и протянула ей руку. Девушка замерла, не зная, что делать. Но, немного поколебавшись, она всё-таки коснулась детской ладошки и сжала её, поражаясь, что девочка её совсем не боится. В отличие от всех остальных. — Это моя младшая дочь, — произнёс Ной, вырывая её из кокона мыслей. — Её зовут Ева. — Привет, Ева, — тихо сказала Гермиона. Девочка улыбнулась и кивнула ей, мило покраснев. — Ева, беги к матери, хорошо? — Ной подошёл к дочери и ласково потрепал её по густым тёмным волосам. — Скажи, что я немного поболтаю с нашими гостями, ага? — Хорошо, папочка, — Ева быстро обняла отца и, в последний раз посмотрев на Гермиону, убежала к матери. Ной спрятал руки в карманах потрёпанных брюк и тяжело вздохнул. По выражению его лица можно было прочесть все эмоции. И то, что он уже жалеет о принятом решении, и то, что знает, как опасно то, что ему предлагают. Гермиона кусала внутреннюю сторону щеки, мучаясь в ожидании приговора. Она перевела вопросительный взгляд на Малфоя, но тот словно находился не здесь. Он просто пялился в окно, сложив руки на груди. Она хотела возмутиться такому безразличию, но потом чуть не засмеялась от абсурдности этих мыслей. — Хорошо, — несчастно выдохнул Ной, смотря ей в глаза. — Я помогу тебе, но, предупреждаю, что буду действовать так, как посчитаю нужным. Я выполню то, что требуется от меня, но возьму больше. — Больше? — уточнил Драко, удивив Гермиону тем, что решил заговорить. Кажется, Ной едва не забыл, что она пришла к нему не одна, и несколько растерянно глянул на него, но быстро взял себя в руки. — Территории Джона. Я заберу их все. — Мне без разницы, — Гермиона пожала плечами и скосила глаза на Малфоя, видя маску равнодушия на его лице. — Забирай всё, что хочешь. — И я убью всех вампиров его клана. — Что?.. — ахнула она. Драко прищурился и сделал шаг к Ною, но вожак оборотней не дрогнул и смело посмотрел в глаза Малфоя, ничуть не боясь какого-то кровососа. — Эти вампиры совершали набеги на мои территории, хотя у нас с Джоном было перемирие и некоторый нейтралитет. Меня забыли проинформировать, что это в прошлом, так что я хочу отыграться. К тому же, мне очень хочется посмотреть на его лицо, когда мои люди разорвут его на части. — Нам нельзя просто броситься в атаку, — вмешалась Гермиона, не желая умирать раньше времени. — Нужно продумать каждую мелочь. Джон сейчас уязвим, но это временно. Он узнал, что лекарства от укуса оборотня нет, поэтому мы здесь. У нас нет возможности надолго покидать его логово. Джон знает, что мы хотим убить его, так что необходимо просчитать каждый нюанс. Ной нахмурился, но кивнул, соглашаясь с ней. Гермиона была поражена тем, что он действительно прислушивается к её словам, хотя явно испытывал ненависть ко всем вампирам вместе взятым. На генетическом уровне. — Хорошо, никаких поспешных решений, но не забывайте о нашей договорённости. Второй такой вольности я не прощу. И, можете быть уверены, что ради своего народа и семьи я спокойно начну кровавую бойню, не заботясь о количестве жертв. Ной выразительно посмотрел на каждого из них и ушёл вслед за дочерью, оставляя их в доме. Гермиона прикрыла на мгновение веки и вышла на улицу, не желая находиться в душном помещении даже лишнюю минуту. Она глубоко вздохнула, как только оказалась за порогом и смогла почти порадоваться успешно заключённой сделке. — Ты снова уломала его на сотрудничество, — в её радость ворвался голос Малфоя, портя все приятные эмоции, какие она только могла испытывать в своём состоянии. Гермиона закатила глаза, желая врезать ему. Просто так. Просто потому, что у неё такое настроение. — В твоём голосе слышится зависть, — протянула она, оборачиваясь, чтобы взглянуть на него. Драко усмехнулся и слегка наклонился к ней, возвышаясь сильнее, чем обычно, стоя на ступеньке крыльца. — Не забывай, Грейнджер, что это я изначально привёл тебя сюда. Следует быть более благодарной. — С чего бы? Мне стоит благодарить тебя за свою смерть? Лицо Малфоя превратилось в олицетворение боли. Она никогда не видела такой муки в чужих глазах. Даже когда у Драко была человечность, и он всё чувствовал в несколько раз ярче, чем обычный человек, его глаза не кричали так явно и жутко о том, что ему больно. А сейчас Гермиона ткнула его носом в то, из-за чего он и отказался от своей человеческой сущности. Сказала то, что он всегда боялся услышать от неё. Она поняла, что сорвалась и ужасно сглупила. Гермиона мечтала вернуть слова назад, но такой возможности не было. Она просто стояла и смотрела, как внутри парня стремительно что-то умирает, и ненавидела себя за причинённую ему боль. — Малфой, я… — Что ты хочешь сказать? — без каких-либо эмоций спросил он. — Ты права. Мы оба это знаем. — Это не так, — твёрдо произнесла Гермиона, понимая, что должна исправить свою ошибку. Драко хмыкнул и покачал головой. — Грейнджер, Мерлин, мне плевать на тебя и твои слова. Кажется, ранее я уже говорил тебе об этом, так что расслабься. Она открыла рот, желая поспорить с ним, но Малфой обогнул её и направился в сторону лесной чащи, как в прошлый раз, когда они поссорились в этой самой деревне. Тогда он сказал, что Гермиона напомнила ему, каким отвратительным мальчишкой он был в детстве. Сейчас она прямо сказала ему, что он виноват в её смерти. Возможно, будь у неё чуть больше эмоций, чем есть на данный момент, Гермиона бы расплакалась от вины и отвращения к самой себе. Но у неё отсутствовала такая роскошь, как слёзы. Поэтому она просто нашла себе тихое место и практически упала на землю, прислонившись спиной к стене какого-то дома, закрыв глаза. И лишь один вопрос крутился в голове: как они вообще сошлись с Малфоем, если постоянно причиняли друг другу столько боли?

***

Джон олицетворял собой само хладнокровие и решимость. Теперь, когда его главный враг в виде Люсьена покинул бренную землю, ничто не мешало ему пойти с войной на Францию и тамошних вампиров. Именно Люсьен вставлял Джону палки в колёса, назначив на своё место подставного вампира, некогда маглорождённого волшебника. Гермиона сопоставила эти детали, беря за основу то, что узнала сама за время пребывания в клане, и из того, что рассказывал ей Малфой. Который снова игнорировал сам факт её существования. Разумеется, её это не волновало. С чего бы? Но почему-то, где-то глубоко внутри, где-то в области сердца, Гермионе хотелось извиниться перед ним, ведь она искренне не считала его виноватым в своей смерти. Конечно, раньше она так бы и сделала, но в настоящий момент ей просто хотелось спрятаться у себя в комнате, чтобы никогда больше не видеть других вампиров в принципе. Даже саму себя. Рик стоял рядом с ней, прислонившись плечом к стене и скучающе обводя взглядом остальных подручных псов Джона, явно выискивая того, кто может быть не согласен с их руководителем. Он внимательно сканировал взглядом толпу голодных и озлобленных монстров, читая их мимику, как детскую книжку. Гермиона понимала, что он знает больше остальных. После смерти Люсьена прошло всего два дня, но в клане уже поползли слухи о том, что Джон потерял контроль и возможность стоять во главе всех вампиров Англии. Она не шибко верила сплетням, но если они начали расти, как сорняки после дождя, значит, в них есть зерно правды. Джон действительно ушёл в подполье на несколько дней, чтобы смириться с поражением, которого совсем не ожидал. Он обдумывал новый план, решал какие-то проблемы, но не сдался. Теперь, когда всё его прошлое окончательно умерло с единственным человеком, который когда-то его знал, Джон превратился в настоящее богоподобное существо. Ведь мы живы, пока нас помнят, верно? И, слушая яркую и сочную речь Джона о том, что французы должны подчиниться им, Гермиона всё больше убеждалась в простой истине — смерть не самое страшное, что существует на свете. Есть вещи гораздо хуже и ужаснее. — Они обязаны созданием мне! — спокойно, не крича, но с чувством и твёрдостью говорил Джон. — Эти лягушатники забыли своё место, и вы это знаете! — Да! — хором закричали вампиры, уже предвкушая кровавую бойню. Гермиона закатила глаза и сложила руки на груди, стараясь абстрагироваться от всеобщего помешательства, когда увидела Малфоя, стоящего напротив в противоположной части комнаты. Он, как и Рик, подпирал собой стену, а его лицо выражало высшую степень скуки. Драко едва не разглядывал свои ногти, надеясь отвлечься от криков толпы. И тут он поднял глаза и уставился прямо на неё. Дыхание перехватило. Гермиона не знала, почему продолжает так бурно реагировать на него. Они, чёрт возьми, расстались. Оба, чёрт возьми, отключили человечность. Они, чёрт возьми, не хотят быть вместе. Тогда какого хрена она не может оторвать от него взгляд? Она ничего не понимала в вампирской психологии и неврологии. И, положа руку на сердце, в такие моменты была готова на лоботомию, лишь бы ничего и больше никогда не чувствовать к Драко Малфою. Лучше лишиться всех органов чувств навсегда, чем испытывать странное притяжение к человеку, которого она должна ненавидеть. К которому у неё вообще не должно быть чувств. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Но когда наши чувства слушаются хозяев, правда? Вся комната, где находились почти пятьдесят вампиров, внезапно сузилась, и остались только они с Малфоем. Он продолжал смотреть на неё, а Гермиона гадала, зачем он это делает? Неужели ему есть до неё дело? Неужели, даже будучи практически бесчувственным, Драко тянется к ней интуитивно, физически и эмоционально? Она моргнула, надеясь, что это разорвёт их связь, но ничего подобного. Малфой как смотрел ей прямо в душу, так и не переставал, пока, приложив неимоверную силу воли, Гермиона не отвернулась, вновь начиная слушать Джона. — Вы зайдёте с восточной стороны границы, — Джон указал на группу, состоящую из десяти человек, раздавая указания. — Вы с западной, — кивнул он другим десяти вампирам. — Уилл, ты контролируешь запад. Остальные идут со мной. Убивайте всех, кто попадается вам на пути. Никого не щадить. Пленники нам не нужны. Нам нужна территория и ресурсы французского клана. Количество жертв мне не интересно. Гермиона тихо фыркнула. Она ничуть не удивилась его последним словам. Хотя чего ещё можно ожидать от вампира, который забрал законную власть у своего названного брата. Джон разрешил всем собираться и кивнул некоторым своим приближённым, очевидно, поручая что-то более важное, чем убийство других вампиров. Остальные же послушно стали покидать комнату, где обычно проводили казни, и начали обсуждать предстоящую атаку. — Грейнджер, подойди ко мне, — неожиданно сказал Джон, впившись в неё недобрым взглядом. Гермиона неверяще хмыкнула, но выполнила приказ и стала ждать указаний, втайне мечтая сбежать, когда будет такая возможность, но Джон, естественно, подозревал её и Малфоя в саботаже, поэтому и продумал всё до мелочей. Он склонил голову набок, разглядывая её, словно она была его невестой, а он — купцом, который решал, купить девчонку или нет. Гермионе не хватало только наготы для полноты картины, чтобы наверняка соответствовать понятию товара, выставленного на продажу. — Ты будешь находиться рядом со мной, — наконец-то произнёс Джон, удивив её своим решением. — Тебе нельзя отходить от меня больше, чем на триста метров. И я надеюсь, что ты послушаешься, иначе я без сожалений тебя убью. — Какой смысл меня убивать, если я тебе ещё нужна? — дерзко спросила Гермиона, не понимая, боится она смерти или нет. Джон улыбнулся своей пугающей улыбкой и сократил между ними расстояние, останавливаясь буквально в метре. Она не заметила приближения постороннего, пока Джон не перевёл взгляд ей за спину и не рассмеялся. — Ничто не способно держать тебя от неё подальше, верно? Гермиона повернула голову и увидела Малфоя, который буравил Джона яростным взглядом, где не осталось места свету или даже безразличию. Он что, хотел заступиться за неё? — В таком случае, раз вы у нас попугаи-неразлучники, будете моей охраной, — довольно сказал Джон, будто всё шло согласно его плану даже сейчас. — Будете послушно следовать моим приказам и защищать меня от любой угрозы. — Неужели боишься не справиться? — усмехнулась Гермиона, по какой-то неведомой причине чувствуя себя уверенней. И что это была за причина, она не хотела разбираться. — Я просто напомню вам, что вы не можете покинуть меня и друг друга, — с язвительной улыбкой проговорил Джон, награждая её взглядом победителя. — Попробуете сбежать или подставить мою жизнь под удар, умрёте сами. И поверьте, то, что я или мои верные люди могут сделать с вами, не описать даже словами. Гермиона поджала губы. Она не собиралась сдаваться, но её связали по рукам и ногам. Вопреки всему, о чём она думала, умирать ей не хотелось. Конечно, смерть близких её сейчас не слишком волновала, но вот своя собственная внушала какой-то непреодолимый ужас. Тихий, но настойчивый. И это напрягало. — У вас десять минут на сборы, после чего мы выдвигаемся, — подведя итог, Джон махнул рукой и начал разговор с Риком и Уиллом, которые, оказывается, с самого начала слушали и наблюдали за их беседой. Гермиона не знала, как не заметила их, но выбросила прочь все лишние мысли, как только перешагнула порог мрачного помещения. Она не стала задерживаться на первом этаже и сразу поспешила в комнату, которую отвели ей и Малфою. Но с тех пор, как парень отключил человечность, здесь он не появлялся. Она не жаловалась, но сейчас задалась вопросом, где он ночевал всё это время. Раздражаясь из-за своей неспособности перестать думать о нём, Гермиона быстро надела чёрную кожаную куртку и переобулась в ботинки, помня, что сейчас конец осени, а значит, удобство и комфорт, пусть и в облике вампира, важны в первую очередь. Когда со сборами было покончено, она спустилась и влилась в толпу других вампиров, где постоянно слышались угрозы в адрес французов и крики о том, что веселье наконец-то началось. Гермиона старалась игнорировать все голоса, чувствуя, что внутри всё бурлит от волнения. Джон появился во главе шеренги и отдал приказ выступать. Вампиры медленно, один за другим, поспешили за своим предводителем. Гермиона не знала, как проходят военные действия со стороны вампиров, но сейчас, увидев, что всё чётко и слаженно, удивилась. Каждый следовал указаниям либо Джона, либо тех, кого он назначил своими помощниками. Каждый держал свои эмоции под контролем, не спеша и не пытаясь выбежать вперёд. Две группы, направленные Джоном на восток и запад границ Франции, ушли первыми, в то время как остальные, используя вампирскую скорость, бежали по лесам за главой клана, даже не разговаривая и не производя каких-либо звуков. Гермиона держалась ближе к Джону, как он и велел, но чувствовала присутствие Малфоя, который тоже был обязан быть рядом с ними. Драко и раньше не отличался красноречием, но почему-то сегодня ей хотелось, чтобы он хоть что-то сказал ей. Разные глупости продолжали лезть ей в голову, пока они не оказались на сухопутной границе с Францией, остановившись прямо на утёсе, откуда открывался потрясающий вид на Ла-Манш. Евротоннель соединял материк и остров, и это поражало, но сейчас Гермиона думала только о том, что так и не прокатилась на поезде, который шёл из Лондона в Париж. Джон дал команду, и вампиры нырнули в воду. Гермиона стояла с открытым ртом, не зная, что делать, пока Малфой нагло не столкнул её, падая в непроглядную тьму следом за ней. Она моргнула, боясь, что не сможет ничего видеть, но, вопреки своим догадкам, девушка не испытывала никаких трудностей со зрением. Конечно, Гермиона не могла вечность находиться под водой, ей, как и другим вампирам, приходилось всплывать на поверхность, чтобы набрать воздуха, но её сверхъестественная выносливость и скорость помогали делать это редко. Она умела плавать, но, видя, как Джон рассекает воду, поняла, что полный профан в данном вопросе. Другие тоже не отставали, неотступно следуя к цели. Гермиона выругалась себе под нос и направилась за остальными, стараясь не сильно отстать. Она знала, что Малфой рядом. Чувствовала его за своей спиной и ненавидела за мысль, что ей от его нахождения в непосредственной близости от себя гораздо спокойнее. Вода была ледяной, но не причиняла особых неудобств. Просто со временем становилось всё более неприятно от долгого контакта. Гермиона держалась, но даже возможности вампира не безграничны. Она видела, что и ещё парочка других её товарищей стала двигаться медленней. Это помогало, ведь изначально ей казалось, что все вампиры просто рождены с навыками, которых ещё в человеческой жизни у них не было. Когда стала виднеться земля, Гермиона застонала от облегчения. Хоть ей не было холодно, мышцы постепенно стали деревенеть, а быстрое течение пролива всё сильнее ослабляло её желание продолжать плыть навстречу бойне. Первые вампиры, доплывшие до суши, стали помогать другим подняться на берег. Гермиона не обратила внимания на парня, который подал ей руку, всё её существо сосредоточилось на мечте отдохнуть хотя бы пару минут. Джон оглядел промокших до нитки вампиров и довольно кивнул. — Все молодцы. Это было сложно, но вы справились. Две минуты — и продолжим путь. Осталось немного. Гермиона прикрыла глаза, сжимая голову руками, упав задницей на землю. Она тяжело дышала, надеясь восстановить дыхание после такой интенсивной тренировки в воде. Вся одежда липла к телу, заставляя морщиться от пронизывающего ветра. Если бы она оказалась в таком состоянии, будучи человеком, то уже бы умерла от воспаления лёгких. Сняв куртку и оставшись в тонком свитере, Гермиона попыталась отжать её, но та напоминала мокрую тряпку, которую можно только выбросить на помойку. Она откинула прочь кожаное изделие и нахмурилась. Они находились на материке, и их окружал непроходимый на первый взгляд лес. Гермиона с тяжёлым вздохом поднялась на ноги и немного отжала свитер, чтобы хотя бы слегка избавиться от лишней воды, пропитывающей ткань. Она огляделась и поняла, что все остальные вампиры собрались с силами и приняли самый решительный вид, какой ей только доводилось видеть. Малфой встал рядом с ней, и Гермиона удивилась, не заметив его приближения. Его мокрые волосы стали темнее, что напомнило ей одну сцену из их общего прошлого, когда после обращения она не могла оторваться от него, и они занимались сексом в душе. Тогда они были ближе, чем сейчас, но почему-то даже на таком расстоянии Гермиона могла ощутить тепло его кожи, несмотря на холод Северного моря. Драко бросил на неё странный, абсолютно нечитаемый взгляд, и она отвернулась, боясь, что он каким-то магическим образом догадается, что она вспоминала то, что поклялась всеми силами забыть. — Тебе нужно сосредоточиться, Грейнджер, — шёпотом, едва слышно, чтобы никто не узнал, что именно он сказал, проговорил Драко. — Если не сделаешь этого, тебя убьют. Гермиона поёжилась, но совсем не из-за ледяного ветра и мокрой одежды. Его голос будил в ней нечто знакомое и трепетное, то, что должно было умереть под завалами обиды, боли и даже ненависти. Но теперь это нечто просыпалось и с завидной частотой напоминало о себе, забирая её покой, кажется, навсегда. — Я справлюсь, Малфой, можешь не волноваться за меня, — резко ответила Гермиона, лишь бы он не понял, что на самом деле творится в её полумёртвой душе. — Я просто хотел предупредить тебя, — хмыкнул Драко, наблюдая, как Джон приказывает всем подниматься и продолжать путь. — Но, если ты такая самостоятельная, то я с удовольствием посмотрю, как тебе вырывают сердце из груди. Боль пронзила лёгкие, выбивая весь кислород. Гермиона натянула саркастическую улыбку на лицо и со всей язвительностью посмотрела ему в глаза. Драко приподнял брови, ухмыляясь, словно готовясь вступить с ней в поединок, ещё не зная, что с треском проиграл. — Как можно убить то, что уже мертво, Малфой? Как можно повторно лишить меня того, что когда-то забрал ты? В её интонации не было боли или обиды, лишь констатация факта, но, видя, как переменилось лицо Малфоя, как пропала его фирменная ухмылка, Гермиона по-настоящему обрадовалась, что смогла хоть немного задеть его непомерное эго. Она фыркнула и подошла к ближайшей группе вампиров, чтобы не видеть Драко никогда. Но, разумеется, это было невыполнимое желание. Джон приказал следовать за ним в чащу, отлично зная, что с минуты на минуту на них нападут вампиры, охраняющие границу. Гермиона не сомневалась, что половина её попутчиков погибнет сегодня, ведь всегда есть расходный материал, который не представляет особой ценности, но она искренне надеялась, что не войдёт в его число. Когда они приблизились к крохотной речушке, разделяющей небольшой холм, Гермиона поняла, что что-то не так. Она не услышала ни одного звука, характерного для леса. Ни одной птицы, ни одного животного. Будто их тут и не было. Конечно, не стоило забывать, что это лес вампиров, и, скорее всего, живности тут не много, но как только их группа остановилась возле пункта назначения, местность изменилась. Гермиона не могла объяснить или показать пальцем на то, что её насторожило, но инстинкты вопили об угрозе. Это заметила не одна она. Два парня, которые шли за ней, стали оглядываться и шептаться о том, что их ждут. Что впереди ловушка. Гермиона не хотела впадать в панику, но и другие вампиры были с ней солидарны касаемо ситуации. Она закусила губу и глянула на Джона, чьё лицо выражало азарт и желание поквитаться с врагами. Ей не хотелось судить человека, который так долго удерживал власть и весьма успешно расширял свои владения, но теперь ей казалось, что новость от Люсьена, что лекарства от укуса оборотня не существует, немного ослепила Джона. Он был более резким и не таким рациональным, как прежде. Гермиона честно не понимала, с чем связаны перемены в его поведении, но догадывалась, что его страх смерти сыграл с ним злую шутку. Ведь именно то, чего мы боимся, спокойно может нас уничтожить. И не успела Гермиона как следует всё обдумать, как им на головы в прямом смысле свалились французские вампиры. Стоящий перед ней парень в момент лишился головы, и его тело ничком упало на холодную чужую землю. Грейнджер в ужасе отшатнулась, не в силах пошевелиться от шока. Остальные были в таком же состоянии, что и она. Но большинство, к счастью, сумело обуздать эмоции и бросилось в ответную атаку. Гермиону толкнули, и она упала, больно ударившись бедром о камень. На неё накинулась девушка-вампир, пытаясь вырвать ей сердце, пока она отползала назад, надеясь избежать схватки, но её противник не собирался сдаваться. Девушка зарычала и вцепилась Гермионе в волосы. Закричав от боли и проснувшейся злости, Гермиона сильно ударила её локтем по лицу, отчего та отшатнулась, дезориентированная в пространстве. Грейнджер поняла, что у неё есть секунда на то, чтобы спасти и защитить себя и не стала медлить. Она использовала свою скорость и силу и резко вонзила руку в грудь девушки, чувствуя горячую кровь и сердце, бешено бьющееся в её ладони. Не давая себе время на лишние мысли, Гермиона потянула руку на себя и вырвала чужое мягкое сердце, застыв с ним и смотря, как незнакомая девушка делает последний вздох-всхлип и падает ей под ноги. Гермиона открыла рот, не имея понятия, как быть дальше. Да, она уже убила одного человека, невинного и обычного, но тут было нечто другое. Вампир. Враг. Который хотел её убить. Она понимала, что есть всего два варианта: либо ты, либо тебя. И выбрала первый, ведь иначе её ждала смерть, а умирать Гермионе, оказывается, не хотелось. Уравнение простое, но внутри всё равно было гадко от собственного поступка. Почему? Она отключила все чувства, так почему ей стыдно и тошно? Но ей не удалось начать самоанализ, когда на неё набросился здоровый парень, желающий лишить Гермиону жизни. Она лишь мельком заметила, что битва в самом разгаре и все вампиры борются друг с другом по-настоящему жестоко. Она никогда такого не видела. Вампиры, парни и девушки, мужчины и женщины, отрывали друг другу головы, вырывали сердца, просто лишали жизни. Кровь текла рекой. Всюду валялись оторванные головы и другие конечности. Везде лежали человеческие сердца. Будь она в состоянии оценить масштаб ужаса, то, наверное, её бы стошнило раз десять подряд. И это минимум. Но Гермиона была занята, сражаясь с парнем вдвое больше неё самой. Она увернулась от него, пользуясь своей миниатюрностью и гибкостью, но он был сильнее и явно опытнее, чем Гермиона. Их поединок напоминал скорее игру в догонялки, чем битву, но она не собиралась атаковать, понимая, что проиграет и попрощается с жизнью. Парень улыбнулся ей жуткой улыбкой, от которой кровь стыла в жилах, и накинулся на неё, надеясь сбить с ног, но Гермиона каким-то чудом смогла отразить его нападение и увидела острую деревянную палку. Она не думала, лишь действовала. Схватив палку, Гермиона обратила внимание на парня и поняла, что он готов ударить её, поэтому она пошла в лобовую атаку и со всей силой и яростью воткнула импровизированный кол ему в грудь. Он вытаращил глаза и уставился на неё немигающим взглядом, после чего стремительно стал буквально синеть, пока вены на его теле проступали всё отчётливее. Тошнотворное зрелище, как и сама ситуация, но выбирать не приходилось. Гермиона тяжело дышала, пытаясь переварить произошедшее, но оступилась и поскользнулась на чьих-то внутренностях. Её левая рука, как и туловище, чуть не потонула в крови, но не это было самое страшное. Ужас заключался в том, что она не увидела угрозы, бегущей к ней со спины. Пока она поднималась, кривясь от запаха железа, застывшего в носоглотке, на неё напал ещё один вампир. Но она не видела и ахнула от шока, когда он повалил её на землю, придавливая своим массивным телом. Он закричал ей в лицо что-то на французском и занёс руку с колом, чтобы вонзить ей его прямо в сердце. Время остановилось. Гермиона не могла вздохнуть от паники и оцепенения. Ей просто хотелось раствориться в воздухе и дождаться, когда битва закончится. Но когда кол почти приблизился к её груди, Гермиона схватила парня за руку, не давая проткнуть свою грудную клетку. Он зарычал и надавил сильнее. Она сопротивлялась, пот градом катился по грязному лицу, но толку от её попыток было действительно мало. Как и сил. Она очень устала. Чувствуя, что бороться больше не получается, Гермиона почти опустила руки, как парень обмяк, полностью придавив её собой. Она не успела понять, что случилось, как Малфой дёрнул её на себя, заставляя встать, и уставился сумасшедшим взглядом на девушку. Его рука держала вырванное сердце того самого парня, от которого он спас её. Гермиона вглядывалась в его глаза, не понимая, зачем он спас её, если ещё некоторое время назад говорил, что с радостью позволит ей умереть. Она совсем его не понимала. Драко выбросил сердце и склонился к ней, чуть ли не обнимая. Его глаза фактически кричали о том страхе, что он испытал, когда увидел, как Гермиона едва не лишилась жизни. Снова. Но их идиллия не могла длиться вечно. Они были на поле боя, где дрались даже не люди, а кровожадные вампиры. Гермиона хотела хотя бы поблагодарить Малфоя за спасение, но не успела. На него прыгнул француз и занёс руку с колом, чтобы убить. Гермиона бросилась на нападавшего и выбила орудие убийства из мужской ладони, наблюдая, как Малфой в один прыжок поднимается на ноги и отрывает голову своему несостоявшемуся убийце. Она выдохнула, ощущая только облегчение. Драко снова посмотрел ей в глаза, и время практически остановилось. Но тут вмешался чей-то крик, останавливающий бой: — Остановитесь! Гермиона хотела было сделать шаг вперёд, но Драко так быстро оказался перед ней, что она ударилась грудью о его спину. Он заслонил её собой, даже не позволяя сдвинуться или пошевелиться. Она открыла рот, чтобы попросить его отпустить её, но напряжённую тишину опять нарушил громкий крик. — Мы победили! — кричал Джон, поднимая чью-то голову. — Франция наша! И тут она поняла, что он держит голову французского главаря. Вампиры, подчиняющиеся ему и оставшиеся в живых, понуро склонили головы, падая на колени. Джон улыбнулся, являя миру свой кровавый рот, и оглядел своих новых подданных взглядом победителя. Правда, Гермиона не смогла порадоваться по поводу победы, как прозвучал ужасающий приказ, лишающий здравого смысла: — Убить всех! Вампиры Джона торжественно улыбнулись и принялись за работу. Французы сопротивлялись, но теперь, когда они лишились предводителя, их стратегия начала ощутимо страдать. Они пытались бороться как прежде, но её сородичи окончательно обезумели, убивая каждого, кто стоял на их пути. Кто-то надеялся сбежать, но безуспешно. Она отступила, обращая внимание на то, что Драко не присоединился к кровавому пиру. Он всё так же закрывал её собой, хмуро наблюдая за убийством вампиров, но и не надеясь кого-то из них остановить. Гермиона слышала крики и звуки вырванных сердец и не могла больше здесь находиться. От неё несло грязью, кровью, потом и сожалениями. Она убила двоих вампиров. Она была вся перепачкана непонятно чем и больше всего хотела просто отмыться от вони разорванных тел. Поэтому она просто отвернулась и побрела куда-то в сторону, подальше от происходящего кошмара, не слыша ничего из того, что стоило. А именно знакомую поступь и родной запах.