Нота доверия/Егор Крид

После провала с цветами и конфетами Егор пару дней появлялся в саду мрачнее тучи. Он забирал Арину молча, ограничиваясь кивком в сторону Миланы, и быстро удалялся, словно боясь нового фиаско. Его гордость была основательно задета. Но сегодня всё пошло не по плану с самого утра. Сначала сломался лифт в его доме, потом пробка на Садовом кольце заставила его просидеть в такси лишние сорок минут. Когда он, уже изрядно нервный, подъехал к саду, было без пятнадцати семь. Вечер выдался неприятный, промозглый, с мелким противным дождём. Егор, натянув капюшон, рывком распахнул дверь в раздевалку, готовый к новой порции холодной вежливости. Но вместо привычной картины — Миланы, помогающей детям одеваться, — его встретила непривычная тишина. Группа была пуста. В воздухе витало эхо прошедшего дня — запах пластилина, краски и мокрой одежды. И тогда он увидел её. Она сидела за своим маленьким столом в углу группы, под мягким светом настольной лампы. Голова её была склонена над толстой книгой в тёмной обложке. Одна рука поддерживала лоб, другая — медленно перелистывала страницы. Она была абсолютно поглощена чтением. На её лице не было привычной настороженности или усталой маски воспитателя. Оно было сосредоточенным, почти одухотворённым. В уголках губ играла тень какой-то мысли, лоб слегка наморщился. Она его не слышала. Егор замер на пороге, не решаясь нарушить эту картину. Он вдруг осознал, что видит её настоящую. Не сотрудника детского сада, а просто девушку. Умную, увлечённую. Это было так непохоже на тот образ, который она демонстрировала ему все эти дни. Он кашлянул. Милана вздрогнула и резко подняла голову. Книга с глухим стуком захлопнулась. На её лицо мгновенно вернулось привычное выражение — вежливое и отстранённое. Но на секунду, всего на одну секунду, он успел увидеть в её глазах что-то другое — испуг, а может быть, досаду, что её уединение нарушили. — Егор, — произнесла она, быстро вставая. — Вы уже… Я думала, вы задержитесь. Арину забрала Ольга Валерьевна, у неё сегодня кружок по рисованию продлился. Она сказала, что вы предупреждены. — Да, я… забыл, — смущённо пробормотал он, чувствуя себя не в своей тарелке. Он не забыл. Он просто перепутал время. Его взгляд упал на книгу. На обложке было длинное, сложное название: «Психогенные травмы детского возраста: диагностика и методы коррекции». — Интересное чтиво, — не подумав, выпалил он. Милана быстро прикрыла книгу папкой с рисунками, будто пойманная на чём-то запретном. — Рабочая необходимость, — коротко ответила она, избегая его взгляда. — Не похоже, — Егор сделал шаг вперёд. Он не знал, что им движет — упрямство, любопытство или внезапное желание разговорить этого молчаливого, загадочного сторожа её собственной крепости. — Вы выглядели так, будто читаете что-то действительно увлекательное. А не «рабочую необходимость». Милана посмотрела на него. В её глазах шла внутренняя борьба. Сказать? Отмахнуться? Она явно не ожидала вопроса. — Это… моё хобби, — наконец, негромко сказала она. — Детская психология. — Хобби? — удивился Егор. — А зачем воспитателю такое… глубокое хобби? Он не хотел звучать грубо, но вопрос сорвался сам собой. Милана отвела взгляд в окно, за которым струился дождь. — Чтобы понимать, что стоит за тем или иным поступком ребёнка. Чтобы помочь, а не просто сделать замечание, — её голос прозвучал тихо, но с какой-то внутренней силой. Потом она снова посмотрела на него, и в её взгляде мелькнул тот самый огонёк, что был во время чтения. — Например, почему Арина, когда злится, не кричит, а уходит в угол и молчит? Это не вредность. Это её способ справиться с гневом, потому что её ругали за крик. И наша задача — не заставлять её «перестать дуться», а научить выражать эмоции по-другому. Безопасно.- Егор слушал как заворожённый. Он смотрел на неё и видел совсем другого человека. Не строгую, зажатую воспитательницу, а специалиста, увлечённого своим делом. Горящие глаза, уверенные интонации — она преображалась на глазах. — Вау, — выдохнул он искренне. — Я никогда об этом не думал. Просто казалось, дети бывают капризными. — Они не бывают «просто капризными», — поправила она, и в её голосе снова послышались нотки лёгкого занудства, но теперь оно казалось ему милым. — У всего есть причина. Они стояли в тишине пустой группы несколько секунд. Дождь за окном усиливался, стуча по подоконнику. Гроза, бушевавшая в душе Егора с самого утра, вдруг утихла, сменившись странным, непривычным спокойствием. — Значит, вы тут не только пуговицы застёгивать учитесь? — рискнул он пошутить. К его величайшему удивлению, уголки губ Миланы дрогнули. Это не была улыбка. Но это и не было холодной маской. — Не только, — она взяла свою сумку. — Мне пора. У нас всё закрывается. — Да, конечно, — поспешно кивнул Егор. — Я… тогда я пойду. Он вышел в коридор, оставив её в группе. Идя по пустому коридору, он ловил себя на мысли, что впервые за долгое время ему было интересно. Не как артисту, не как публичной персоне. А просто как человеку. Интересно, что же ещё скрывается за большими карими глазами Миланы Сергеевны, кроме правил и предписаний. А Милана, заперев дверь группы, на несколько секунд прислонилась к косяку. На её лице была лёгкая, почти неуловимая улыбка. Впервые их разговор не был битвой. Он был… почти что диалогом.