Am I not the hyung?

«Родиться первым ребёнком — значит не только получить наследство, но и взять на себя ответственность за младших.» Такое грустное звучание… Но почему люди решили, что это груз? Может, кому-то нравится сидеть с ними, может, они очень даже милые, когда играют, а люди просто не умеют их воспитывать. Незабываемое чувство — когда после школы к тебе бегут обниматься, не обращая внимания на тяжёлые книжки. Когда тянутся к тесту, умоляя дать перемешать и успеть съесть половину. Когда ночью прячутся под боком, потому что в своей комнате страшно, и согревают своим теплом. Конечно, бывают и неприятные моменты, когда твой щенок хочет как лучше, но в итоге только раздражает. Ведь должно быть приятно, когда тебя будят поцелуями в лоб, когда напоминают, что пора поесть, когда подходят и спрашивают, не ушибся ли ты после падения, и выключают свет перед сном, напоминая отложить гаджет. И вроде старается, а в ответ получает отмашки с просьбой отойти и короткие «я помню» с интонацией, будто вот-вот взорвётся. — Завтрак? Ты серьёзно? Я что, совсем маленький? По-твоему не могу сам себе его сделать? — и несмотря на то, что ему его готовят каждое утро, среди кучи других забот какая-то мелочь всё равно доводит до пика. — Но я просто подумал: всё равно делаю для себя, почему бы и тебе не сделать? — Хён, ты не завтракаешь. Что это за тупое оправдание? И вообще, разве в нашей группе не я хён? Это та самая вещь, о которой Сынмин всегда забывал. Он слышал много раз, что Чонин не любит быть младшим — он даже пропустил год школы, чтобы все точно называли его хёном. Но как можно не заботиться о такой булочке? «— Видимо, стоит принять меры воспитания, раз кто-то чувствует себя таким безнаказанным. — Он толкает старшего в глубь комнаты и закрывает дверь. — Чего стоишь? Раздевайся или мне самому это сделать? — Раздевшись, он снова поворачивается к Мини, но тот словно язык проглотил. — Видимо, самому. Когда чужие руки коснулись края футболки, всё ещё надеясь, что это игра, Сынмин слегка хихикнул и пытался не дать снять с себя одежду. Но его переиграли и почти сразу перекрыли вход для дыхания, втянув в страстный поцелуй. Его губы касались и пытались проникнуть языком, а он, как испуганный щеночек, не мог даже ответить. — Открой губы. — Иенни… — Не дав завершить мысль, в его рот уже проник чужой язык, который нельзя было игнорировать. Он накинулся руками на шею «хена», но инициатива всё равно оставалась за младшим. Не отрываясь от поцелуя, Сынмина садят на кровать. Правой рукой нащупав ящик со смазкой, они разрывают поцелуй. - Я сначала думал не растягивать тебя и войти на сухую. Но я понимаю что твоё поведение это только моя вина. Я же твой хён. После этих слов первый палец проталкивается внутрь. Сверху доносятся болезненные стоны. Когда время подошло ко второму пальцу над ухом прошёлся пар. - Давай милый, расслабься, позволь хёну позаботиться о тебе. И тот расслабляется. - Пожалуйста... Дважды повторять нет необходимости. После которого опустошения приходит очередной прилив жара. Стенки растягиваются, все таки пальцы были меньше, пресс напрягается ,а дыхание сбивается ещё больше. После небольшой игры в гляделки, начинаются толчки. Один, второй и так далее. В скором времени удовольствие обоих достигает пика. - В следующий раз не наглей так ,малыш.