Не заигрывай с дьяволом

Горячая, картошка исчезла из пластикового контейнера с рекордной скоростью. Олег отставил его в сторону и, издав низкий, удовлетворённый выдох, прильнул спиной к прохладной, вибрирующей от хода поезда стене. Голова сама собой запрокинулась, обнажая изящную линию шеи. Желтоватый свет плафона скользнул по его лицу, высветив тени под глазами и смягчив острые скулы. Усталость после бесконечного дня наконец отступала, оставляя приятную, обволакивающую пустоту. Череватый наблюдал за ним из своего угла. Лениво, он скользнул беглым взглядом по растрепанным кудрям парня, по его расслабленной, доверчивой позе. Отложив телефон экраном вниз, Влад подпер голову рукой. Тишина купе была наполнена лишь ритмичным перестуком колёс да чужим спокойным дыханием. А затем он ухмыльнулся — медленно, предвкушающе и хщный блеск в тёмных глазах зажёгся сам собой. Шепс, даже не глядя, кожей почувствовал этот прожигающий взгляд. Ресницы дрогнули. Он поднял голову и замер, наткнувшись на прикованные к нему, изучающие глаза. В их непроглядной черноте плясали чертики, и от этого зрелища внутри всё напряглось. — Чего тебе? — голос прозвучал более хрипло, чем хотелось бы. Олег постарался вложить в него всё возможное безразличие, но вопрос всё равно вышел слишком резким, почти оборонительным. — Спасибо не хочешь сказать? — растягивая слова, вкрадчиво поинтересовался Череватый. Он не двигался, лишь кончики пальцев едва заметно постукивали по столешнице. Олег раздражённо повёл плечом. — Ну, спасибо, — буркнул он, уже чувствуя подвох. Слишком сладким был тон собеседника, слишком предвкушающей — поза. — Спасибо в карман не положишь, — Череватый чуть склонил голову набок. Мягкий, спокойный жест. — Скрасишь мой вечер? Эти слова ударили Олега наотмашь. Брюнет отшатнулся назад к стене, словно от удара. Сердце пропустило удар. Нахмурив брови, он искривился в гримасе, но щеки предательски залило пыльным румянцем, проступившим насветлой коже. Противная волна смущения и шока прокатилась от шеи до корней волос. «Он серьезно? Идиот чтоль» Влад замер. На мгновение в его глазах мелькнуло искреннее удивление, а затем, осознав весь обсурд ситуации, он запрокинул голову и залился смехом. Громким, раскатистым, почти невозможным для этого человека.Этот звук эхом разнёсся по тесному купе, заглушая даже стук колёс. — Я в карты хотел с тобой поиграть, дурень. Воздух вышел из лёгких юноши с шипением. Облегчение накрыло его горячей волной, тут же сменившейся раздражением на самого себя за глупую панику. За окном в чёрном стекле мелькали редкие огни далёких станций, отбрасывая на его лицо быстрые, рваные блики. — Блять… Мудила… — выдохнул он, чувствуя, как отпускает напряжение. — Да, давай в карты. — На что играем? — Влад уже в ожидании перебирал колоду. Карты в его пальцах мелькали с отточенной ловкостью фокусника. — Нельзя просто поиграть? — в голосе кудрявогл сквозила усталая обречённость. Он уже знал: легко не будет. — Ну ты тоже выдумал, это неинтересно, — фыркнул Чернокнижник, подаваясь вперёд. В полумраке его глаза блеснули азартом и предвкушением интересной игры. — Играем на один вопрос. Если я выигрываю, задаю любой вопрос, на который ты обязан ответить правду. Шепс закатил глаза, но всё же махнул головой в знак согласия. На секунду он перевёл взгляд на темнеющую пустоту за окном. Там, среди хаоса теней и бликов, на миг проступил светлый, едва уловимый силуэт. Белесый, зыбкий, он походил на отражение, которому неоткуда было взяться. Олег моргнул, и видение исчезло, растворилось в ночи, как не было. Холодок пробежал по спине, заставив поёжиться. Но разложенные на столе карты и интригующий, язвительный стёб Череватого быстро и властно перетянули его внимание на себя. --- Проиграв во второй раз, медим в сердцах ударил кулаком по столу — жалобно звякнули стоявшие в подстаканниках стаканы, колода подпрыгнула. Грязное ругательство сорвалось с губ прежде, чем он успел его сдержать. В ответ раздался лишь ехидный, почти невыносимый в своём торжестве смех. Чернокнижник поставил локти на стол и, смерив расстроенного парня долгим, изучающим взглядом, протянул, смакуя каждое слово: — Та-а-ак… И мой вопрос: когда в последний раз ты спал с девушкой? Шепс не ожидавший такой прямоты, поперхнулся воздухом. — Че-е-е…! Мы договаривались на нормальные вопросы! — возмущённый, почти срывающийся голос. — Вполне нормальный вопрос, — Влад невинно пожал плечами, но в глазах его горел демонический, издевательский огонёк. Он наслаждался этой реакцией. — Или ты девственник? — ТЫ ПОПУТАЛ?! — взвился Олег, уже вскипая, от раздрожение и этой тупой усмешки напротив. Череватый опять залился смехом и, уронив голову на скрещенные руки, закрыл ими лицо. Плечи его вздрагивали от хохота. Олег, пылая от унижения, резко отвернулся к глухой, холодной стене, пряча пылающие щёки. Когда чернокнижник вновь поднял голову, его взгляд зацепился за тонкую цепочку на шее парня. Она предательски сверкнула в тусклом свете лампы и уходила под ворот длинного чёрного лонгслива. Смех оборвался резко, будто его выключили. Влад присвистнул и, выпрямившись, потянулся вперёд. — Алех, ты че, крещёный? — Я? — искренне удивился Олег, оборачиваясь через плечо. — С чего ты это взял? Вместо ответа Череватый перегнулся через стол и попытался поддеть пальцем серебристую цепочку. Кончики пальцев лишь едва скользнули по тёплой коже, не дотянувшись. Олег, к его удивлению, не отпрянул. Лишь слегка наклонил голову навстречу чужой руке. Поняв, о чём речь, он как-то грустно хмыкнул. Легким, почти невесомым движением бледных пальцев он выудил украшение наружу. — Это же крестик? — Да нет, это подвеска, — тихо ответил брюнет. Голос его едва заметно притих. Конечно, Влад узнал её. Узнал до того, как она полностью показалась из-под ткани. Его подарок. Тёплое серебро, в которое он когда-то, в самом начале чужого пути, вложил часть своей жизни. Резкое, обжигающее осознание нахлынуло внезапной ледяной волной — сердце глухо пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Вот куда при проведении того давнего обряда и заключении контракта ушла часть его собственной энергии. Огромной силы воли стоило мужчине не подать виду. Мышцы лица едва не свело судорогой, но он удержал на лице маску прежнего, ленивого любопытства. Только руки под столом сами собой сжались в грубые, побелевшие от напряжения кулаки. Ногти впились в ладони, оставляя лунные следы на коже. — Ого… У меня такая же татуировка. Ну, думаю, ты это и так заметил, — с наигранной беззаботностью произнёс он, слегка наклонив шею . Голос звучал ровно, почти скучающе. — Ага, вот и не доставал, чтобы не создавать неудобных ситуаций, — уклончиво ответил медиум, пряча взгляд. — Да ладно… Слушай, а кто тебе её подарил? Лицо молодого Шепса вновь озарилось грустной,но тёплой улыбкой— той, что делала его тем самым 17 летним парнем,бунтующим протв всего мира. Положив подвеску на раскрытую ладонь, он смерил её долгим, взглядом . Спустя мгновение он чуть тише ответил, поднимая наполненные далёкими воспоминаниями глаза: — Это был дорогой мне человек, но уже точно не помню кто. Наверное, Саша или родители. Но это очень ценная для меня вещь… Ношу её, наверное, лет с шестнадцати-семнадцати, я как раз в это время начал заниматься эзотерикой. Это как бы символ моего пути. На словах «дорогой мне человек» улыбка Влада дрогнула. Он шумно выдохнул через нос, и случайно бросил взгляд на верхнюю полку. Там, кажется, зашевелился Дима. Вовремя. Тот свесился вниз, растрёпанный и сонный, стянул наушники и широко заулыбался, увидев разбросанные на столе карты. Свет от плафона упал на его лицо, подчёркивая остроту скул. — Ого-о-о, картишки! Кто выигрывает? — его голос разрядил тяжёлую, почти удушающую атмосферу. Влад впервые спокойно и открыто улыбнулся, глядя на Матвеева. Закинув руки за голову, он с наигранно-довольным видом откинулся к стене, прикрыв глаза. Шепс же раздражённо цыкнул, глядя на эту довольную рожу напротив. — Поня-я-ятно, — понимающе протянул Дима, спускаясь по лестнице. — Олег, я же учил тебя играть, че ты меня позоришь? — Да как ты его учил? Димка, ты себя слышишь? — хмыкнул Влад, не открывая глаз. — У меня бесы лучше играют. — Вы ахерели, я тут сижу! — возмущению Олега не было предела. Он всплеснул руками, карты в его пальцах жалобно хрустнули. Дима быстро спустился и, усмехнувшись, по-свойски потрепал тёмные, пушистые кудри друга, усаживаясь рядом. Жест был полон братской, давней теплоты, от которой медиум обычно млел. Но не сейчас. — Да ты видел этого заядлого игрока? Я ему полтора часа пытался только объяснить, почему нельзя отбиваться пиками, если я кидаю черви, — пожаловался Матвеев, явно ожидая поддержки. Шепс, задетый за живое, дёрнул головой и с явной обидой сбросил руку друга. Отодвинулся демонстративно, отворачиваясь. — Ты че, меня тупым назвал? — Вот видишь, Алех, а ты его другом называешь, — лениво протянул Влад, отлипая от стены. Взгляд его был снисходительным, почти покровительственным. — Слушай, Дим, давай поспорим, что Олег выиграет тебя сам ровно через две игры. Первые две я ему помогаю, третью он сам. — Хах, ну, спорим… Давай… на три тысячи, — загорелся молодой чернокнижник, в глазах которого уже плясал азартный огонёк. Шепс резко поднялся. Кровать под ним жалобно скрипнула. Мягкие кудри упали на плечи, а в глубине серо-голубых глаз сверкнула слабая, почти детская обида — та, что ранит больнее злости. — Вы вообще ахуели?! В пизду пошли, я не буду ни с кем играть. Спорят тут они на меня, тупым называют, как будто я не человек, а не знаю кто. Дима, ты тем более! Матвеев сразу изменился в лице. Улыбка сползла, превратившись в виноватую и потерянную. Он слегка коснулся локтя Олега — легко, почти невесомо, заглядывая ему в глаза с безмолвным извинением. — Блин, брат. Ну ты чего? Я не со зла. Ты чего, правда? — Алех, ты че сразу взъелся? — примирительно, почти вкрадчиво произнёс Череватый. В его низком голосе прорезались успокаивающие нотки, . — Давай выиграешь его и разделим выигрыш на двоих. Садись ко мне, я тебя щас быстро научу, этот бездарь просто объяснять не умеет. Чернокнижник заговорщически улыбнулся — той самой опасной, манящей улыбкой, от которой у многих сбивалось дыхание. В тёмных глазах плясали чертики. Эта ехидная усмешка, вопреки всему, заставила юношу сдаться. Вздохнув и пробормотав что-то неразборчивое, полное притворного ворчания, парень опустился на край кровати рядом с Череватым под одобрительные хлопки Димы.

***

Спустя пару минут колода была перемешана, карты розданы. Стук колёс, казалось, отбивал ритм напряжённой тишины. Дмитрий сходил первым и в хищном ожидании уставился на сидящих перед ним ребят. Мужчина наклонился к молодому медиуму почти вплотную. Олег почувствовал чужое тёплое дыхание у самого виска, и это заставило его слегка напрячься. Но он не отодвинулся, весь вовлеченный в тихий шопот. Карие глаза пробежали по картам и сверкнули пониманием. — Смотри, он кинул большую карту. Как будешь отбиваться? — горячий шёпот щекотал ухо, вызывая непрошеные мурашки на шее. — Кстати, Дима, тебе повезло, ты будешь знать большую часть карт, которые у Олега. Фору даю тебе. — Ага, ага, — нервно закивал Дима, не отрывая пристального взгляда от соперников. — Специально так говоришь, чтобы, когда проиграете, не так стыдно было. — Наблюдай, — сухо отрезал Череватый и, по-хозяйски закинув тяжёлую руку на плечо сидящему рядом юноше, посмотрел теперь на него. Медиум вздрогнул от прикосновения, но смолчал, лишь на мгновение прикрыв глаза. — Ну чего, мой путь к успеху? Ходить-то как будешь? — Ну, козырем, по-другому карту-то не отбить, — неуверенно начал Шепс, ощущая странный трепет и тепло от чужой руки на своём плече. — А тебе зачем её отбивать, хороший мой? — прошелестел Влад, и от этого обращения по спине медиума пробежал электрический разряд. — Он специально тебя выводит, чтобы ты тратил хорошие карты. Тебе дама, думаешь, не пригодится? — Ну… пригодится, думаю… — голос Олега дрогнул. Он вдруг остро осознал, как близко они сидят,но кажется его учителю было всё равно. — Ты смотри, Алех, в начале отбивай только плохие карты. И хорошие пока не трать.

***

Первую и вторую игру кудряввй и впрямь выиграл с помощью умелых, почти телепатических подсказок Череватого. Но третью он должен был играть сам. Отстранившись, чернокнижник ободряюще похлопал своего подопечного по плечу. Ритмичный стук колёс успокаивал нервы — и парень, к собственному удивлению, действительно переживал. Дмитрий сидящий напротив тоже заметно напрягся, увидев, как легко Череватый выигрывал его через друга. Кудрявый схватывал всё на лету и уже на второй игре справлялся лишь с лёгкими, едва уловимыми кивками. Облокотившись на стенку, Влад спокойно тусовал колоду. Минута, вторая, десятая… В купе стояла почти осязаемая, звенящая тишина. Её разрывали лишь едкие, комментарии Влада, когда Матвеев допускал глупые ошибки, и расстроенные или приободряющие — когда ошибался медиум. И вот одна роковая ошибка стоила Дмитрию победы. Просчитавшись на долю секунды, он с торжествующим видом выкинул большую карту, думая, что друг не отобьётся. Но младший Шепс, в чьих пальцах сиял козырной туз, с лёгкостью, почти грациозно отбился и вышел из игры. Тишина взорвалась. — ОЛЕ-Е-ЕГ! ТЫ Ж, БЛИН, МОЛОДЕЦ! — выкрикнул от радости, Череватый взметнув руку в победном жесте. — СУКА! НЕ ДРУГ ТЫ МНЕ БОЛЬШЕ! — завопил Дима, драматично хватаясь за голову и сползая по стене. Сам Шепс засмеялся — открыто и звонко. Смех вырвался из груди прежде, чем он успел его осознать. Мудчина заражаясь его радостью, взъерошил спутанные тёмные кудри — жестом быстрым. А от вида наигранно обиженного, комично страдающего Матвеева тёплая, счастливая улыбка сама собой не сходила с лица брюнета. Парни ещё минут десять переговаривались, обмениваясь колкими, но весёлыми фразами, пока поезд не замер, шипя тормозами, у очередной длинной платформы. Дмитрий сладко, до хруста в костях потянулся и зевнул. Облокотившись на холодный металл лестницы, он наблюдал, как Влад накидывает кофту. За окном была непроглядная темень, лишь свет фонарей на перроне рассеивал её редкими желтыми пятнами. — Алех, я щас выйду на двадцать минут проветриться, за кофе нормальным схожу, — Череватый говорил это, но взгляд его задержался на кудрявом чуть дольше необходимого. — Давай потом сыграем, не уснёшь? — Ага, усну, давай иди. Я тебя размотаю, — сонно, но гордо отозвался Олег, уже кутаясь в покрывало. Веки его тяжелели. — Хах, ну жди. — В тёмных глазах мелькнуло что-то сложное, нерасшифрованное. — Не орите только тут сильно, а то вас даже через наушники слышно. Я спать, — пробурчал сверху Дима, натягивая на голову подушку. Когда Чернокнижник ушёл, Матвеев снова поднялся к себе и, пожелав другу безоговорочной победы, мгновенно провалился в сон. Медиум же вытянулся на кровати и уставился в белый, скучный потолок. Мысли, тягучие и обрывочные, кружились в голове. Образ тёмных глаз, полных чертей, стоял перед внутренним взором. Тихие голоса людей за дверью, приглушённый свет плафона и свинцовая усталость, накопившаяся за день, взяли своё. Ресницы дрогнули, сомкнулись. Веки налились тяжестью.

***

Через пятнадцать минут дверь в купе со сдержанным, осторожным скрипом открылась. Череватый замер на пороге, заслонив собой тусклый свет из коридора. В руках он держал два стаканчика с дымящимся, горьковато пахнущим кофе. Увидев спящего юношу — раскинувшегося на кровати в раскрепощенной и свободной позе, — он издал тихий, спокойный смешок. Движимый неожиданным, почти забытым порывом, он потянулся к сползшему покрывалу, чтобы укрыть его.Но взгляд, острый как скальпель, зацепился за сверкнувшую в мягком свете лампы серебристую цепочку на беззащитно открытой шее Спящего. Улыбка, ещё мгновение назад тёплая, мигом сползла с лица, будто её стерли ластиком. В душе разлилась холодная, тягучая, звенящая отстранённость. Пальцы, державшие покрывало, сами собой разжались. Ткань с мягким, почти неслышным шорохом упала к его ногам. Сзади раздался шорох, которого не должно было быть, и ледяной, пробирающий до костей смешок. Судя по тому, что скрипа открывающейся двери не было, это мог быть только один вариант. — Ты же всё прекрасно понял, — за его спиной раздался ехидный, лишённый всякого тепла голос демона. Август стоял, прислонившись к стене, и на его бледных губах играла ядовитая ухмылка. — Ну что, красть будешь? Момент ведь идеальный. Он спит, доверчивый и тёплый. Ты можешь всё забрать прямо сейчас. — А что с ним будет, если я заберу подвеску? — холодным, лишённым эмоций шёпотом спросил чернокнижник. Каждое слово давалось ему с трудом. Раздражение, смешанное с чем-то тёмным и давно похороненным, начинало подниматься из глубин души. — А давно тебя это волнует? — Август сделал шаг вперёд. Его глаза мерцали во тьме, словно два осколка льда. — Я задал вопрос, — процедил Влад, чувствуя, как внутри закипает бессильная, почти невозможная ярость. — Ой, какие мы злые, — промурлыкал демон, склоняя голову к плечу. — Я не собираюсь тебе ничего говорить. Но скажу лишь одно: бесследно твоё воровство для него не пройдёт. Всё же он почти десять лет прожил с этой энергией, с твоей энергией. Дышал ею, рос с ней. Вырвешь кусок души — оставишь рваную рану. Но ты решай. Пока ведь с тобой тоже ничего не случилось, ты можешь повременить. Но в следующий раз такого шанса, — он обвёл рукой спящего Олега, — может и не быть. Череватый закрыл глаза. Лицо его, освещённое тусклым светом, казалось высеченным из камня. Он устало, почти яростно потёр лицо руками, словно пытаясь стереть с него все сомнения. Махнув на блондина рукой — резкий, отгоняющий жест, — он тяжело опустился на свою кровать. Пружины жалобно скрипнули. Он откинул голову назад, до боли в шее, и уставился в дно верхней кровати невидящим взглядом. Кофе в его руке давно остыл. Пальцы стискивали бумажный стаканчик с такой силой, что тот деформировался, грозя пролиться. Август, поняв, что разговор окончен, вздохнул с долей наигранного разочарования. Его фигура пошла рябью, истончилась, и демон растворился в воздухе, оставив после себя лишь ледяной, колючий запах озона — как после сильной грозы. _____________ ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА МОЙ ТГК 🍒†Cherry†🍒 Как раз скоро у меня выйдет новая глава по моему фф,где Олег окажется золожником у Владика. Интересный формат , думаю вам понравится )