Спасибо, Зайчик

      Начало бабьего лета. Желто-красная листва игриво шелестела от порывов ветра, создавая приятную, успокаивающую мелодию. Листок березы проплыл мимо, приземляясь на свежие краски у мольберта. Антон небрежно смахнул его, окуная тонкую кисть в серую краску. Прошло много лет после случившегося, но Антон все также жил в той самой хибаре у леса вместе с сестрой. На поляне лихорадочно носилась взрослая Жулька с палкой в зубах, а подросток-Оля резвилась вместе с ней.       На мольберте вырисовывался будущий деревенский пейзаж, который вскоре должен будет отправиться в музей на выставку. Мечта Антона жить подальше от зверей могла бы осуществиться. Если бы не одно "но".       На нарисованном заборе была изображена кошка. Маленькая, серая кошка, глядящими своими зелеными глазами куда-то перед собой. И Антон уже поднес край кисточки к телу кошки, как голос внутри его одернул: — Возьми лучше оранжевую….       Этот голос Антон не забудет никогда. Он принадлежал той, кто всегда притворялась. Им обладала та, кто только делал вид, что является другом. Уже около пятнадцати лет он эхом тарабанил уши, управляя несчастным юношей изнутри. Антон вновь себя отдернул, вернув положение кисти обратно. Парень замотал головой, прогоняя мысли прочь. Сестра, бегающая за своим питомцем, не повернулась к нему, лишь крича: — Антоша, ты скоро? Ромочка почти все закончил!       После окончания школы среди тех, с кем общался Антон, был только он. И причина была одна — он встречается с Полиной Морозовой. Антон так до конца и не понял, каким образом Полина изменила свое мнение касательно Пятифана, но объяснения слушать не хотелось — Антон запомнил Морозову как истеричку, способную менять свое настроение молниеносно. А все из-за того случая в ее же доме, после которого Антон еле-еле сбежал от Ромы.       Но этот случай почти забылся в его голове. Осталось только непонимание к однокласснице. Все попытки Полины продолжить общение были провальными, и тогда нехотя ей пришлось принять предложение Ромы. И с тех пор тот изменился. Полина по-настоящему влюбилась. А Антон остался позади. Но он не придал этому значения. Посчитал, что так и должно быть. Возвращаться к своей первой любви ему не хотелось.       Полоски на кошке были дорисованы. Кисть вернулась на хлопчатую ткань, а сам автор картины медленно встал и неспеша отправился к беседке. Оттуда приятно пахло шашлыком и шести-градусным холодным пивом. Это означало одно — Рома закончил приготовления. — Я уж думал тебя силком тащить, — съязвил Рома, протягивая другу стакан с алкоголем, — Все-таки, я приехал не на твои рисунки смотреть. — Чем могу, тем зарабатываю, — весело ответил Антон, встав напротив стола.       Оля уже держала в руках свой стакан с лимонадом. Девушка не сильно любила спиртное, за что Антон ее приятно уважал. Ведь она до сих пор оставалась для него ребенком, сотканным из лучей света, и ей по-прежнему было шесть лет. Жулька, явно уставшая от беготни, уселась под столом, ожидая угощения. Оля протянула ей кусок мяса, и собака спряталась с ним под стол. Парни ударились стенками стаканов и принялись за шашлык. — Че нового расскажешь, Тох? — Рома нарезал мясо, раскладывая по тарелкам. — Да так, ничего особенного, — Антон залпом выпил стакан, хмель ударил в голову, — Все также рисую, все также живу тут. Ничего нового. — Это печально, братан, — Рома откусил кусок мяса, — В мире же столько всего, кроме этих… Рисунков.       Рома не отважился называть дело Антона «калякой-малякой». Он знал его реакцию довольно хорошо — Антон так любил живопись, что был готов убить за нее. А ругаться с другом из-за пустяковой причины Рома не желал. Его настроение было прекрасным. — Может. Но я люблю рисовать.       Антон присмотрелся к окружению — он заметил на правом пальце Ромы блеск, безумно напоминающий кольцо. Рома уловил этот взгляд, протянул руку пальцами вверх и, весело улыбаясь, перешел к сути своего приезда: — Красивое, да? — Ага. Откуда оно у тебя? — Я за этим и приехал, — Рома вытащил из своего кармана конверт и протянул его Антону. — Что это?..       Были у Антона некие опасения. Он боялся, что в конверте мог быть билет до центра города, где жил его друг. Могли быть деньги. Или еще что-то другое… И опасения конкретно третьего варианта подтвердились: — Мы с Полинкой женимся. Свадьба через месяц, так что ждем тебя.       Руки затряслись. Руки мгновенно вспотели. На приглашении каллиграфическим почерком, словно сама Полина его писала, были выведены имена и фамилии молодоженых и дата свадьбы. В голову снова прокрался до боли знакомый голос: — Ты должен был быть на этом месте…       Антон, не веря самому себе, повторил вслух: — Я должен был быть на этом месте…       Рома не понял. Он подсел к другу поближе, мягко убирая бумагу в сторону. — Понимаю, брат, ты в некоем шоке, но пойми — жизнь всегда идет дальше. Я уже не тот хулиган, каким был, и она это увидела. Поэтому… Так получилось.       Но Антон словно не слышал его слов. Он начал кричать: — Я должен был быть на твоем месте!       Пятифан не выдержал этого. Он наклонился к Антону, ударив того не сильно по лицу: — Я не виноват, что ты оставил ее в истерике дома, а после игнорировал ее почти полгода. У тебя был шанс. Ты сам его просрал. Радуйся, что я вообще с тобой общаюсь.       Голос в голове все не унимался: — Он еще и оправдывается… Будто ты виноват. Ты можешь ему напомнить тот вечер у столба.       Глаза заполыхали зелеными огнями. Антон поднял голову, буравя своего друга взглядом: — А ты не забыл, как чуть не убил меня, а? Ты был одержим Полиной, и тебе просто повезло, что я добровольно ушел от нее! Я мог бы остаться с ней, но дал тебе шанс.       Прямо в лицо Антона прилетел кулак. Это Рома ударил его, да так сильно, что тот упал со стула на землю. Конверт пролетел мимо. На грохот обернулась Оля, но она побоялась подходить близко — перед ее глазами разворачивалась драка между ее братом и ее другом. — Да перестань ты нести эту чушь! Нам обоим было по двенадцать тогда! Да и Полина сама выбрала, с кем быть. Я бы пережил.       Рома вышел из-за стола. Не стал махать Оле на прощанье — побоялся, что гнев вскоре переступит на нее. Уходя, он сказал на прощанье уже Антону: — Это все твои звери глупые. — Ничего мы не глупые… — вернулся обратно голос Алисы в голову, — Иди, докажи ему.       Со стола тихо выскользнул нож. Антон побежал с ним к Роме, но крик Оли заставил Рому затормозить — лезвие вошло ровно между лопаток по самое основание. Появилось багровое пятно. Послышался девчачий визг. Жулька громогласно залаяла. Изо рта Ромы полилась кровь. — Ты о них ничего не знаешь, — голос Антона обрел нотки сумашествия. Он провернул лезвие внутри, заставляя Рому падать на землю, — Они хотя бы всегда были со мной. А она... Отвернулась от меня!..       Сквозь боль Рома пытался остановить друга. Молил о благоразумии. Но он не слушал. Оля, плача, вызывала полицию, стараясь не привлекать внимания. Вместе с Жулькой она закрылась в доме на два ключа, пытаясь спрятаться от сумасшедшего брата. Тот все продолжал держать нож внутри спины, заставляя Рому крехтеть от боли. Эта агония продолжалась, пока тело не стало синего цвета, а Рома не припал лицом к земле. На траве появилась кровавая лужа. Антон, явно не брезгуя, потащил мертвого друга к холсту. Оля выглядывала из-под подоконника в окно, боясь выйти и оказаться под его страшной рукой.       Выйти та смогла только под начавшийся закат. Перед холстом все также сидел Антон, рядом с ним — мертвый Рома. От него уже несло гнилью. Оля всмотрелась в рисунок — кроме кота у забора, рядом красным цветом, откуда безумно вонял кровью, был нарисован Роман. Возле него была изображена сама Оля, уже нормальными красками, а из дома выглядывал некто с головой козла. Девочка все еще боялась издать звук, но Антон услышал ее приближение. — Нравится? — спросил Антон привычным голосом, — Роме тоже понравилось. Он даже поделился краской для меня. — Антон… — Оля попятилась от него, — Все... В порядке?.. — В полном, — Антон повернулся, на линзах были брызги крови, на кончиках волос осела пыль, — А что не так? Я ведь закончил картину.       Брат не был похож на самого себя. Он сидел прямо, словно не устал за несколько часов рисования. На его устах была маниакальная улыбка. И — Оля готова была поклясться — из лесу на нее смотрела Сова. Та самая, что преследовала ее с самого детства. Ужас сковал ее тело. Парализованная, она стала пятиться. — Куда же ты, сестренка? — глаза Антона округлились, глаза запылали уже красным цветом, а не зеленым, листья возле него противно зашуршали, — Ты не скучала по своей подруге?       Существо в форме Совы вышло из-за деревьев и направилось прямо к ней навстречу. Оля все еще была скована ужасом. Она стала истошно кричать. Но в округе не было соседей. Ее крик не был услышан.       Из-за деревьев вышел Хозяин леса. Он устремил свой взгляд на Рому, что сидел рядом. Когтистая лапа потянулась к телу, схватила ее и принялась делить на пятерых. — Я в тебе не сомневался, Зайчик, — прозвучал низкий голос перед ним, — Ты долго нас не угощал. — Я просто долго вас игнорировал, — Антон встал из-за холста и подошел к мертвой сестре, что распяли уже наполовину. На лице той застыл ужас, от вида которого прежний Антон мог бы закричать, но теперь ему было все равно, — Не мог долго подступиться к Оле. — Спасибо, Зайчик, — довольно произнесла Сова, пив кровь из оторванного тела Оли, — Целых пятнадцать лет не могла ею полакомиться. — Я ее выращивал лишь для тебя.       Вдалеке послышалась полицейская сирень. Темное небо стало мигать сине-красным цветом. Антон поправил очки и направился навстречу машинам. — Это последний раз, когда я угощал вас, — мягко произнес юноша, поправляя свои волосы, — Больше не выйдет.       Ночная листва проглотила слова благодарности. Совершенно не сопротивляясь, Антон сел внутрь машины, протирая очки от засохшей крови. Внутренний голос Алисы заговорил в последний раз: — Мы будем тебя помнить. Зайчик.