В порядке вещей

      Германия разогнул спину — та жалобно хрустнула — и посмотрел на время.       Три часа ночи.       Поясница болела адски. Германия, моргая, сфокусировался на стопке бумаг перед собой. Она была небольшой — сантиметра на три — но в висках всё равно начало болезненно ломить. Организм напоминал Германии, что пора поспать хотя бы час.       А лучше хотя бы день.       «Чуть-чуть», — стойко проигнорировал боль Германия. В конце концов, он почти закончил. Всего парочка подписей, и он свободен… До завтрашнего утра. Точнее, сегодняшнего.       Нужно сосредоточиться.       Германия шумно втянул носом воздух и начал медленно читать.       Когда он перевёл взгляд на часы спустя два абзаца, на них было три тридцать девять.       Возможно, решение доделать все дедлайны за день было плохой идеей, но Германия не искал лёгких путей.       Спустя ещё один абзац спина предсмертно хрустнула и приказала долго жить — нерв защемило. Германия поморщился. Ну чуть-чуть же.       Он вздрогнул, потому что чуть не уснул — почти упал лицом в документ. На часах было уже полпятого.       К всему прочему, скрутило живот. В последний раз Германия ел вчера днём. Он вздохнул.       «Ещё чуть-чу…»       Дверь медленно открылась.       «Ну не-ет, только не это…»       Но было да.       Сначала вошла стопка документов, а потом вошёл Франция, держащий её. Но Германия в кабинете, освещаемом только настольной лампой, даже не смог толком разглядеть «коллегу».       Но он подозревал, что Франция выглядел не лучше него самого.       — Это до завтра, — сказали Германии и водрузили огроменную стопочку ему на стол. — До десяти. Справишься?       — Угу, — буркнул Германия. Он не хотел тратить силы на речь.       — Десяти утра, — добил его Франция. Когда дверь закрылась за его спиной, Германия даже нашёл в себе силы показать в неё фак.       Очевидно, на сон сегодня можно не рассчитывать.

*

      Конечно, до десяти утра он не успел. В десять тридцать он был вынужден слушать выговор за это.       Вернувшись в кабинет, Германия обнаружил новую стопку документов. Рабочая неделя только началась, а он уже чувствовал себя так плохо, словно голыми руками слонов месяц водил за хобот.       Да лучше бы водил.       К концу рабочего дня спина не разгибалась в принципе. Германия сонно смотрел перед собой, почти не различая букв. И чего он там, интересно, наподписывал? Лучше бы не документы о начале третьей мировой.       Дверь открылась, и это не предвещало ничего хорошего, а потому Германия, не поднимая головы от документов, начал сцеживать яд, накопившийся у него за последние сутки:       — Я занят, мне некогда, я загружен до пятницы под завязку, нет, новые документы не возьму, да, занят плотно, работаю внеурочно, я буду требовать такой доплаты, что вы меня просто — просто! — не потяните, я видел отчёты по бюджету, льготами и прочей ху… хернёй я оплату не возьму, в субботу не выйду, и в воскресенье тоже, и мне всё равно, что там у вас го…       — Кхм, извини…       Германия моргнул. Это не был голос Франции или Британии, это даже не был голос Евросоюза или кого-то там ещё, кто с Германией сотрудничал. Это был голос… Германия вздохнул, потёр переносицу и поднял взгляд.       — Что-то случилось? — спросил он Россию сухо. Тот, в отличие от Германии, выглядел превосходно — в отглаженном пиджаке, причёсанный и даже побритый. Конечно. России было всё равно, что о нём скажут — как и большинство восточных стран, он нанимал госслужащих и с чистым сердцем сгружал всю работу на них. И ему было абсолютно плевать, кто и сколько данных узнает, и как это отразится на ООН.       — Принёс тебе кофе, — мягко улыбнулся Россия и поставил стаканчик Германии на стол. — Как ты?       — Я никак. Занят, как видишь, — Германия благодарно кивнул, беря стаканчик в руки, и тут же вернулся к документам. — Не мешай.       — Но я хотел…       — Потрахаться, ага. Я понял. И я занят, — отрезал Германия.       У них с Россией давно и прочно установились ни к чему не обязывающие взаимоотношения — секс, иногда совместные ужины или завтраки, но и всё. Не так часто они искали общества друг друга в другое время, да и график с постоянными перелётами из страны в страну не особо позволял.       Постоянные любовники — это их отношения, и их обоих они полностью устраивали.       Только вот Россия топтался рядом и всё ещё не собирался уходить.       — Ты уже месяц меня игнорируешь, — заметил он томно, склоняясь над столом Германии. — Я скучаю.       — Сними себе проститутку, — буркнул Германия. Строчки расплывались перед глазами, а поясница болела так сильно, что Германия хотел швырнуть в Россию чем-нибудь, только чтобы тот убрался восвояси. Да хоть бы и стаканчиком с кофе.       Хотя нет. Чем угодно, только не им.       — От кого документы? — проигнорировал его Россия, заинтересованно заглядывая в бумаги. — Сладкий, уже почти семь вечера, ты не должен ими заниматься так поздно… Неужели ты не можешь хотя бы один вечер потратить на меня?       Германия всё-таки кинул в него папкой. Она шмякнула Россию по лицу, тот охнул, а Германия залпом допил кофе, и кинул стаканчик следом.       — Ты. Меня. Достал, — процедил Германия сквозь зубы. — Вали. Отсюда… Как там у вас говорят? Нахуй.       — Это не в моём вкусе, но если ты предлагаешь…       — ВАЛИ!       Германия тяжело дышал. Бок защемило. Ломило поясницу. Как же его всё достало.       Россия спокойно смотрел на него, печально улыбаясь.       — Послушай, сладкий, — произнёс он. — Может, ну их, документы эти? Возьми отгулы до конца недели. Ты же не вывозишь.       — Не могу, — опустошённо буркнул Германия. — Не на кого сбросить. Это срочно.       Россия вздохнул.       — Ну давай я за тебя договорюсь. Хочешь?       — Ты правда можешь это сделать? — недоверчиво прищурился Германия.       — Могу, — Россия пожал плечами, словно бы это ничего ему не стоило.       Германия ненадолго задумался.       — В чём подвох? — наконец спросил он. Россия улыбнулся так, словно Германия уже согласился.       — Поживёшь у меня, — отмахнулся он. — Этого хватит. Ты ведь не против?       «А, — дошло до Германии. — Неделя секса вместо недели на работе». Впрочем, такой обмен его очень даже устраивал. Россия был любовником от бога — или от дьявола, тут уж как посмотреть.       Только вот у Германии ломило спину, и вместо недели секса явно предстояла неделя мучений. В прошлый раз у него болела спина лишь чуть-чуть, но секс с Россией всё равно был затруднителен.       Но всё ещё лучше работы.       — Согласен, — Германия поджал губы. Перспектива была замечательная, только Германия сомневался, что Россия сможет выбить ему хотя бы два выходных посреди недели, не то что неделю, так что на многое Германия не рассчитывал.       И всё равно — лучше, чем ничего.       — Отлично, сладкий, — Россия наклонился и чмокнул его в щёку. Германия поморщился — двинувшись навстречу, потревожил спину. — Собирай вещи. Сейчас всё будет.       Германия остался сидеть на месте.       — Я, пожалуй, доделаю, — буркнул он. — Да и вдруг у тебя не получится.       — Как знаешь, — Россия пожал плечами. Он отошёл в сторону от стола и достал телефон. Германия следил за ним краем глаза. Россия приложил телефон к уху. — Алло, Франция? Бонжур, дорогой. Нет, с бильярдом всё в силе… Ага, помню. Слушай, тут такое дело, друг мой, я своего любовника месяц только из далека вижу, а мы ведь не ссорились… Да, отвратительно. Можешь освободить его, скажем… Недельки на две? Я ужасно по нему скучаю. Да, за финансами дело не станет, только назови сумму. Хм… А если ещё сотню накину, и на три недели? Отлично. Приятно иметь с тобой дело, дорогой. Да, приведу на бильярд его, конечно. Давай, до встречи.       Германия медленно моргал.       Неужели это то, о чём он думает?       — Сладкий, — позвал его Россия. — Собирайся, у нас самолёт через… — Россия посмотрел на свои неприлично дорогие ролексы. — Два часа.       — Но как?.. — на секунду даже боль в спине стала неважной, настолько Германия был поражён.       Россия решил все его проблемы буквально за пол минуты. Ну, кроме боли в пояснице. Но и на это Германии было уже как-то всё равно.       Три недели, подумать только.       — Связи, сладкий, — Россия подошёл к столу и снял со спинки стула Германии пальто. — Хм… Уже прохладно в таком, но ладно, — он накинул пальто Германии на плечи, потом наклонился и поднял с пола сумку Германии. — Здесь все документы? Я имею ввиду, личные.       Германия заторможенно кивнул. Когда Россия наклонился, он невольно вдохнул запах его одеколона — это был сладкий, ореховый запах — Германию будто обдало уютом. Россия накинул лямку сумки Германии на плечо, потом наклонился ниже, и…       Поднял Германию на руки. Чужая шея вдруг оказалась слишком близко, и не успел Германия пискнуть, как его уже выносили из кабинета.       — Франция мне должен… Хотя и не то чтобы сильно. Но это знаешь — помочь здесь, попросить там…       — А как же дверь закрыть, — пробормотал Германия.       — Закроют, — хмыкнул Россия. Они шли через главный холл, и на них оглядывались. В толпе Германия встретился глазами с Францией, и тот ему подмигнул и помахал рукой. — Не переживай, сладкий, — его лицо было прямо над лицом Германии. Россия опустил взгляд на губы Германии. — Так что, я заслужил награду?       — Я весь твой, — прошептал Германия и, немного приподнявшись на чужих руках, поцеловал Россию в уголок губ.       Германия чувствовал, что его спине сегодня придётся несладко, но это, чёрт возьми, того стоило.       Позже, когда они ехали в машине, Германия лежал головой на чужом плече и смотрел в окно. Шёл дождь, а Германии было тепло и хорошо, и почти не болела спина.       Глаза закрылись.

*

      Когда он проснулся, они летели в самолёте России. Германия понял это потому, что он лежал в кровати, а уши закладывало. Германия был переодет и завёрнут в одеяло. Россия сидел рядом и что-то смотрел в телефоне. Германия несколько секунд вглядывался в его серьёзное лицо, но стоило ему только вздохнуть слишком сильно, как Россия вздрогнул и мягко ему улыбнулся.       — Голоден? — спросил он тихо. Германия кивнул.

*

      До прилёта Германия успел поспать ещё немного. Он не запомнил ни безликих лиц стюардесс, ни самой посадки, только серьёзное лицо России, когда тот нёс его в машину. Германия хотел бы запротестовать, но потом вспомнил, что силы его спине этой ночью ещё пригодятся.       В какой-то момент Германия обнаружил себя в душе в квартире России. Сам Россия в этот момент прижимался сзади, такой же голый и мокрый, как Германия, и жадно целовал шею и плечи. Германия сонно моргал, вода лила сверху.       Отчего-то он почувствовал себя очень несчастно.       Хотя казалось бы — почти месячный отпуск, любовник рядом, и только спина…       Но было так гадко на душе.       — Что такое? — тихо спросил Россия, обнимая его за талию и прижимая к себе. Германия почувствовал его член спиной, и поясницу резко прострелило. Германия тихо выдохнул и сморщился.       Он не был возбуждён.       Да и вряд ли у него встанет в таком состоянии.       — Ничего, — ответил Германия, заводя руку за спину и охватывая член России. Тот низко застонал, покрывая плечо Германии жадными, лихорадочными поцелуями и медленно толкался в руку Германии, тяжело дыша. А вода всё текла.       — Я так… Скучал… — шептал Россия, порыкивая. — Ох, да… Сожми сильнее…       Россия кончил с протяжным стоном, уткнувшись лбом Германии в плечо. Секунда промедления, и Германию прижимают к стене и жадно целуют.       — Погоди, я…       Но Россия не слушал. Он уже опустился на колени и взял член Германии в рот. Германия дрожал, цепляясь за стену руками, пока Россия жадно и увлечённо ему сосал. Германия постанывал и толкался ему в рот, а перед глазами плавали круги.       А вода всё текла.       Когда они вышли из душа, Германию завернули в халат и отправили на кровать, а сам Россия ненадолго задержался в ванной.       — Раздевайся, — сказал он, появившись в спальне. «Ну вот, — подумал Германия сонно. — Сейчас меня трахнут. Надеюсь, он не обидится, если я усну в процессе».       Германия медленно стянул с себя халат и остался лежать на животе. Двигаться не хотелось. Германия почти засыпал, но каждый раз заставлял себя открыть глаза только лишь силой воли.       В конце концов, он не тварь неблагодарная. Месячный отпуск надо оплачивать.       Пусть даже и натурой.       — Красивый, — выдохнул Россия, садясь рядом. Его рука легла Германии на спину и погладила, а потом щёлкнула крышка.       Германия ожидал прикосновения к заднице и даже ноги чуть-чуть развёл, но вместо этого Россия положил руки ему на спину.       — Чт…       — Сделаю тебе массаж. Ты же не против?       — Конечно, — Германия спрятал лицо в подушке. Раз Россия хочет с прелюдиями, тогда Германия точно не будет виноват, что заснёт. Он тихо зевнул.       Руки России разминали его спину медленно, с нажимом, и так хорошо, что Германия окончательно расслабился.       Но заснуть не получалось — Германия чувствовал себя слишком нервно. «Ну когда же», — размышлял он, пока руки России, обмазанные маслом, скользили по каждому позвонку. И напрягался, когда они оказывались близко к заднице.       Россия в массаже был явно не новичком, а потому через некоторое время Германия не без удивления осознал, что его спину больше не ломит, плечи не болят, а поясница и вовсе только слегка ноет.       «Ну, — рассуждал он, пока странное масло (мазь?) впитывалось в его спину. — С такими прелюдиями уснуть как-то совестно».       Руки России исчезли. Германия сонно моргнул и приглашающе выгнулся в спине. Поясницу тут же прострелило болью, и Германия сморщился, но от своих планов не отказался. И выгнулся сильнее.       В спине что-то хрустнуло.       — Трахнешь меня? — промурчал Германия соблазнительно, хотя от боли в спине слёзы на глаза наворачивались. Но если уткнуться в подушку, то и не заметно.       В конце концов, надо уметь быть благодарным.       — М, обязательно, — фырк России раздался прямо над ухом, а потом его руки заставили Германию распрямиться и притянули к России. Одеяло накрыло их обоих, и Россия зевнул. — Но не сегодня.       — Почему? — Германия зевнул тоже. Не то чтобы ему было особо важно — можно было наконец уснуть с чистой совестью.       — А ты хочешь? С такой-то спиной? — Россия вздохнул и невесомо поцеловал его в ухо. — Сладких снов.       — С чего вдруг тебя волнует моя спина? — Германия провернулся в чужих руках, поворачиваясь к России лицом.       — Хм, — Россия зарылся пальцами в волосы Германии, нежно перебирая локоны. — А почему не должна? Я думал, это в порядке вещей.       — Что?       — Ну, — Россия улыбнулся. — Забота.       — Но я думал, ты хочешь…       — Не сейчас, — остановил его Россия и вздохнул. — Отдыхай.       И он поцеловал Германию в висок. Засыпал Германия чуточку счастливее.       И потом было всё — и нежный утренний секс, и спа-салон, и ресторан вечером, и даже бильярд, на котором Франция смотрел хитро исподтишка.       И главное — спина больше совсем не болела.