Раб своего врага

Оказаться в незнакомом доме связанным — как минимум неприятно. Хуже, если это дом твоего врага, графа Эрмира ла Рошель. И совсем досадно, если этот враг купил тебя и имеет полное право делать с тобой всё, что он захочет. Лиар Вивье, высокий, болезненно худой молодой человек, бывший аристократ, а ныне раб, сидел на ковре в спальне Эрмира и смотрел на того с ненавистью сквозь нависшие тёмные волосы. — Ты всё равно будешь мой! — всплыли в памяти слова человека, который сейчас рассматривал его и просто молчал. Это было сказано около года назад, когда Эрмир пытался поцеловать ещё свободного Лиара, Лиара-дворянина, за что получил пощёчину и дуэль, на которой ла Рошель едва не погиб. Лиар сейчас очень жалел, что не убил его. Они были врагами с первой встречи, ещё в шестнадцать, когда два гордых юноши на балу обменялись оскорблениями. С тех пор Лиар испытывал ненависть, а Эрмир, видимо — ненависть, смешанную со страстью. Лиару было всего двадцать два, но в его взгляде уже поселилась тяжесть, которой обзаводятся те, кто пережил слишком многое. Его судьба изменилась в одночасье — в день, когда король Арман V, параноик и жестокий деспот, обвинил его отца, виконта Жана Вивье, в государственной измене. Причина была смехотворна: Жан высказал сомнение в политике высочайшего величества на закрытом совете. Кто-то донёс. Суд длился меньше суток. Казнь была публичной. Мать Лиара, виконтесса Бернадетт, не вынесла позора. Через неделю после казни мужа она выбросилась из окна башни родового замка. Лиар не видел их тел, его ещё в первую ночь заключили под стражу... Эрмир подошёл к Лиару, нагнулся над ним, обдав тяжёлым запахом пачули. — Мда, жизнь тебя потрепала... Лицо пленника скривила гримаса презрения. Эрмир, этот белобрысый демон, совершенно не изменился: самодовольный, резкий и насмешливый. — Пошёл к чёрту... — процедил он сквозь зубы и отвёл голову, пытаясь порвать путы. Это было смешно: Лиар и так не был сильным, а после камеры рабов совсем ослабел. То, что сегодня он лишится чести, Лиар не сомневался. Эрмир буквально пожирал пленника глазами, пока не трогал, лишь приближался медленно, как удав к кролику. — Посмотри на меня, Лиар. Он посмотрел. В глазах зажёгся гнев, он даже забыл о путах. Они были так близко, что можно было различить едва заметные веснушки на бледной коже графа. Лиар попытался ударить Эрмира ногами, но тот перехватил их одним лёгким и точным движением. Теперь их лица были почти рядом, и Эрмир положил руку Лиару на шею, удерживая его крепче. — Не стоит злить человека, во власти которого находишься, — произнёс граф жёстко. — Я тебя развяжу, если дашь слово, что будешь хорошим мальчиком. Лиар сжался, чувствуя чужую руку на своей тонкой шее. Внутри кипела ненависть, но вместе с ней пришло понимание: он сейчас полностью бессилен. Лиар злобно усмехнулся и выдавил из себя унизительное: — Я буду... хорошим мальчиком. Ловкие пальцы резво развязали путы, Эрмир протянул ему руку, помогая встать. Лиар покачивался, потирая запястья. Сейчас он казался хрупким: тонкий, бледный, запуганный, но в тёмных глазах по-прежнему полыхала ненависть. Эрмир стоял рядом, оценивающе рассматривая своего пленника с ног до головы. — Тебя хоть там кормили? Выглядишь как скелет, оживший в конце времён. Лиар отвел взгляд и зло пробормотал: — В камере для рабов давали только воду и хлеб. Эрмир выглянул в коридор. — Ужин на двоих в моей спальне! Да поживее! Через несколько минут слуги принесли полные подносы с горячей едой, после чего низко поклонились Эрмиру и поспешили удалиться. Он отодвинул Лиару стул, как даме: — Сядь. Лиар медленно опустился на предложенное место и хмуро посмотрел на стол: множество блюд, мясо, рыба, запечённые овощи, фрукты и сладости... Всё, чего ему так не хватало в камере. — Приятного аппетита, Лиар. И граф принялся за еду. Лиар молча последовал его примеру, стараясь не сильно подавать виду, как проголодался. Каждое блюдо доставляло наслаждение, мясо буквально таяло на языке. Тишина действовала умиротворяюще, и Лиар ненадолго забыл, в каком статусе находится, только подняв глаза и столкнувшись с пристальным взглядом, он поморщился. Ла Рошель рассмеялся. — Да, Лиар, неудивительно, что король покарал тебя так жестоко! Ты же совершенно не умеешь притворяться, даже перед тем, от кого зависишь. Лиар сжался, снова ощутив себя слабым. Эрмир прав, но он никогда в жизни не смирится с этим. Лиар отвел взгляд, пытаясь отвлечься: — Ты не представляешь, как ненавижу тебя... Лицо графа стало каменным. — Представляю. Шрам на моей груди — яркое о том напоминание. Лиар вскинул голову, посмотрел на Эрмира с вызовом, но промолчал. Шрам он ему действительно оставил, но поединок был честным. Эрмир поставил локоть на стол, подперев голову, и с усмешкой посмотрел на своего пленника: — Знаешь, что я люблю в тебе больше всего? — Что же? — вопрос прозвучал почти надменно, хотя внутри царил хаос чувств: ненависть, гнев, презрение, страх... — Ты искренний. Оставайся таким. Никогда не накажу тебя за правду. Лиар усмехнулся: — Как благородно с твоей стороны... — произнёс он насмешливо. Они уже ели сладости, запивая померанцевой водой. В доме было жарко, но по сравнению с темницей это был сущий рай, Лиар это ощутил ещё два часа назад, когда ему дали помыться, прежде, чем привести к Эрмиру. Это был бы рай, если бы не один демон, который по-прежнему поедал Лиара глазами. Лиар старался не обращать внимание на этот взгляд, но всё равно чувствовал себя голым под ним. Он ел медленно, украдкой поглядывая на графа, но каждый раз, когда их глаза встречались, ему приходилось опускать голову. За окном темнело, слуги убрали со стола, Эрмир приблизился к Лиару. — Сядь на кровать, разденься по пояс. Лиар замешкался на миг, но всё-таки не посмел ослушаться и сел, медленно стянув с себя свободную батистовую рубашку. Одежда аристократа, от которой он отвык, сейчас казалась насмешкой. — Мда, они тебя не жалели, — произнёс граф, разглядывая его. Лиар промолчал, лишь нервно сглотнул. Грудь и спину покрывали ссадины, а ребра слишком очевидно выступали под тонкой кожей. Эрмир что-то взял из ящика, забрался на кровать за его спиной и начал мазать на спине рубцы. — Какое кощунство портить такое прекрасное тело, — пробормотал он. Лиар вздрогнул от прикосновений, но не оттолкнул графа. Мазь приятно холодила кожу, унимая боль, и скоро ему уже стало почти приятно это ощущать. Лиар закрыл глаза, стараясь отстраниться от реальности. Страх сковывал. Осознание, что Эрмир вот-вот насильно овладеет им, вызывало ужас и тупую боль в груди. Граф встал, достал из шкафа длинную рубашку, плотную, украшенную изящным кружевом, протянул Лиару. — Переоденься, спать будешь в этом. И сам стал, не стесняясь, переодеваться перед рабом. Эрмир был гармонично сложен, с выделяющимися мышцами на груди и животе. Его светлые волосы спускались до лопаток. Лиар молча забрал рубашку и надел, стараясь не показывать своего волнения, только потом начал снимать брюки. Эрмир стоял рядом такой красивый, стройный, подтянутый и сильный, а он сам — бледный и худой как щепка, с синяками от побоев на теле. Он почувствовал себя ничтожеством, и в то же время не мог оторвать взгляда от графа. Но ненависть, гордость и страх не позволили бы ему захотеть этого человека. Когда Лиар увидел Эрмира полностью голым, он думал, сейчас потеряет сознание. Но тот, тоже надев длинную ночную рубашку, лёг в кровать. — Ложись. Готов поклясться, ты уже несколько месяцев не спал в нормальных условиях. Не было сил сопротивляться. Лиар аккуратно лёг и, стараясь не касаться графа, устроился на самом краю. Спина приятно утопала в мягкой перине, кожу ласкал шёлк простыней, а он закрыл глаза, готовясь к худшему. Эрмир приблизился. Наткнулся и поцеловал... в лоб. Отодвинулся, лёг, отвернулся. Лиар широко распахнул глаза, удивлённый. Он ждал насилия, но получил невинное прикосновение губ, будто граф целует младшего брата. Пленник долго лежал неподвижно, слушая чужое мерное дыхание. Вскоре тревоги вынуждены были отступить, спать на кровати было невероятно приятно. Когда Лиар проснулся, был уже день. Эрмир, полностью одетый, читал письма в кресле у окна. Лиар, не веря, что ночь прошла так спокойно, даже ощупал под одеялом своё тело, но следов насилия не обнаружил. Лиар сел, потирая лицо и сонно моргая: тело ощущалось таким расслабленным и отдохнувшим, как давно уже не было. Он посмотрел на графа: тот был полностью погружен в чтение. Лиар потянул носом воздух: на столе стоял поднос с завтраком, запах свежеиспечённого хлеба и кофе вызывал приятную истому в желудке. Ла Рошель либо его не замечал, либо делал вид, продолжая читать. Лиар аккуратно выбрался из кровати, стараясь не слишком шуметь, и сел за стол, налив себе чашку кофе. Кофе был горячий, вкусный, а запах хлеба заставил желудок урчать с новой силой. Лиар не сразу осмелился откусить большой кусок, но потом все-таки не выдержал и жадными движениями принялся есть. Эрмир рассмеялся, наблюдая за происходящим с явным удовольствием. — О, Лиар! Ты в своей клетке совсем разучился вежливости? А если бы это был мой завтрак? Лиар медленно прожевал хлеб, проглотил. Он растерянно посмотрел на графа, не зная, что ответить. — Прости... — произнёс он сдавленно, чувствуя, как начинает жечь лицо. Эрмир махнул рукой: — Ешь, конечно это тебе. Приятного аппетита. Как спалось? Разговор о вчерашней ночи заставил Лиара смутиться ещё больше, но, стараясь подавить волнение, ответил ровным голосом: — Спасибо... отлично. Кровать удобная. Граф отложил письмо, прищурился, пересел поближе к Лиару: — Уж не заболел ли ты? Слишком кроткий, на тебя не похоже. Лиар отвёл взгляд, чувствуя, как сердцебиение учащается. Он прекрасно знал, что граф только подначивает его, но всё-таки ответил почти незлобно, лишь слегка нахмурившись: — Откуда тебе знать, на что я похож? Мы не настолько хорошо знали друг друга, чтобы ты делал подобные выводы. Эрмир покровительственно улыбнулся: — Я прекрасно знаю, как ты относишься ко мне, солнце! Лиар сжался, услышав это прозвище. Он ненавидел, когда этот человек называл его так: слишком приторно, слишком сладко... Кулаки сжались до хруста в суставах. — Прекрати называть меня так! — прошипел Лиар. — О, вот это мой Лиар! — хлопнул в ладоши Эрмир. — Ладно, отдыхай, если что, зови слугу. Мне пора. И он направился к выходу. Лиар проводил его взглядом: граф так легко вызывал в нём гнев, словно знал, какие слова надо произнести. Ещё миг назад казалось, что они почти мирно разговаривают, а теперь всё вернулось на свои места. Он сел за стол, медленно доедая завтрак и пытаясь найти силы, чтобы пережить этот день. Однако, это не составило труда: Эрмир куда-то ушёл, а Лиар, оказывается, имел право спокойно ходить по всему дому, никто ему не мешал. Он брёл как призрак от комнаты в комнату, рассматривая обстановку: украшения на стенах, резные дверные ручки, мягкий бархат мебели, лепнину на потолке... всё было великолепно. Всё, чем ещё недавно обладал и он, но утратил. Из окна открывался вид на пруд с лебедями, и Лиар долго смотрел на белоснежных птиц, плескающихся в воде. Обед ему подали в их с Эрмиром спальню. Слуги относились к нему как раньше, в доме отца: с вниманием и почтением. Нечего скрывать, это было очень приятно. Лиар снова ел с аппетитом, стараясь сдерживаться, хотя хотелось наброситься на всё и сразу. Запечённая с яблоками дичь, паштет с травами, сливовый пирог... В тюрьме он бы отдал всё за это. Но всё-таки он не забыл манер и старался выглядеть достойно. Обед закончился, и слуги убрали со стола. Лиар остался один в спальне и не знал, что делать дальше — ждать графа? Тот появился совсем скоро. — Как поживаешь, солнце? — Эрмир наклонился и поцеловал его в щёку. Лиар отстранился, пунцовея. Он старался не показать, как раздражают поцелуи графа, но выходило это плохо. — Нормально, — ответил он. — А ты где был целый день? Эрмир широко улыбнулся: — О, малыш, ты скучал? Мне нужно было уладить некоторые дела с моим новым загородным имением. Лиар поморщился, когда его называли малышом: казалось, граф нарочно хочет его разозлить. Он сцепил пальцы в замок под столом, стараясь, чтобы руки не задрожали. — Не скучал. Просто спросил. Хочешь похвастаться, что у тебя теперь два дома? — Не хочу. Ты сам спросил. Лиар не стал больше спорить. — Могу я... выйти в сад? Мне надо подышать свежим воздухом. — Ты можешь ходить по всей моей территории. Но, если попробуешь убежать, я тебя запру и посажу на хлеб и воду. И то, если найду первым. Если король узнает и найдёт тебя раньше, он точно будет более суров. Лиар сжался: угрозы звучали слишком правдиво. — Я не убегу, — ответил он глухо. — Мне просто хочется подышать воздухом. — Иди, — безразлично бросил граф. Лиар направился в сад, стараясь держать спину прямо и не слишком спешить. На улице воздух ударил в лицо свежестью, и вдруг захотелось лечь на траву и долго смотреть в небо. Он прошёл вдоль пруда, любуясь лебедями, вдыхая запах скошенной травы, осмотрел цветущий сад, с интересом разглядывая растения, сел на траву, прислонившись спиной к дереву, и запрокинул голову, прикрыв глаза. Солнце грело лицо... Он так долго был этого лишён, что на глазах выступили слёзы. Его никто не трогал. Вернулся Лиар сам, когда уже начало темнеть. Он медленно зашёл в спальню, чувствуя приятную усталость. Ещё с улицы он заметил, что граф в комнате. — О, малыш, как тебе мои лебеди? Лиар остановился, чувствуя, что начинает злиться от прозвища. Но всё-таки ответил спокойно, хотя и сдавленно: — Лебеди прекрасны. Эрмир жестом велел ему сесть рядом, провёл рукой по щеке. — Всё же ты очень красивый. Заточение тебя не испортило. Лиар прикусил губу, чтобы подавить желание оттолкнуть графа, и сел на кровать, стараясь держать себя в руках. Эрмир вёл себя слишком по-хозяйски, ласково, словно Лиар был его игрушкой. Он сжал зубы от унижения и посмотрел на хозяина с той же ненавистью. Эрмир поморщился, отсел от него в кресло. — Ты пропустил ужин, если хочешь, можешь прогуляться на кухню и попросить чего-нибудь перекусить. Лиар не ожидал такой холодной реплики после нежностей, но удивление быстро сменила усталость. Ему действительно хотелось есть, и прогулка по дому звучала заманчиво. — Идея хорошая, — ответил он поспешно. Когда он вернулся, Эрмир просто спал. Лиар скучающе оглядел спальню, рассматривая обстановку в огнях свечей. Он подошел ближе к кровати и посмотрел на графа. Эрмир выглядел так безмятежно, даже губы у него были слегка приоткрыты. Лиар вдруг осознал, что впервые видит графа без привычного надменного выражения лица. Он осторожно разделся и лёг. Вдруг Эрмир во сне притянул его к себе, обнял, прошептал, с глупой улыбкой на губах: — Лиар... Лиар замер, едва дыша: граф крепко обхватил его руками и прижимал к себе так тесно, что невозможно было пошевелиться. Сердце бешеными ударами билось в грудной клетке, казалось, Эрмир сейчас почувствует его биение. Но тот не проснулся. Это было неприятно, но будить его Лиар не хотел, боялся, что Эрмир, проснувшись, наконец решит воспользоваться им. Он всё же потратил такие деньги... Пленник лежал неподвижно, чувствуя, как тепло графа проникает даже сквозь одежду. Тесное прикосновение вызывало тревогу, это было слишком близко, слишком интимно. Лиар зажмурил глаза, силясь игнорировать сердцебиение, которое ускорялось всё больше. Эрмир проснулся сам. Разжал объятия, пробормотал что-то, отвернулся. Он был... смущён? Лиар старался выровнять дыхание. Граф будто бы и не знал, что делал с ним пару минут назад. Отсутствие привычной самонадеянности делало Эрмира другим. Более настоящим, что ли. Лиар покусал губу, пытаясь подавить внезапное желание вернуться в тесные объятия. Он даже разозлился на себя за эту мысль. Спросонья взгляд бледных глаз Эрмира казался слишком открытым, а черты лица мягкими. Он перевернулся на спину, потянув себя за волосы. Лиар смотрел на графа, не в силах отвернуть голову. Теперь Эрмир не казался жестоким тираном... просто молодым красивым мужчиной с длинными волосами и слишком нежными губами. Два ближайшие дня прошли в душевных терзаниях. Лиар постоянно пропадал в саду. Только вечером второго дня Эрмир велел ему сесть на диван и лёг, уложив голову на его колени. — Такие мягкие бёдра... Лиар сглотнул. Эрмир лежал, прикрыв глаза, и это вызывало столько чувств, что голова кружилась. Он попытался отстраниться, но граф положил ладонь на его бедро, удерживая. — Тебе жалко что ли? Расслабься и сиди, — пробормотал он как-то обиженно. Лиар сжимал губы, стараясь подавить дрожь. Горячие руки графа скользнули вверх, оглаживая бёдра прямо сквозь тонкую ткань брюк, и Лиар выдохнул сквозь зубы, внутренне сжимаясь от унижения. Поймав его взгляд, Эрмир вздохнул и убрал руки. Лиар поспешно отвёл глаза, чтобы не выдать того, что творилось внутри. Он уже забыл, когда последний раз кто-то касался его так, и тело реагировало самым естественным образом. Теперь теснота штанов давила ещё интимнее, и Лиар сцепил пальцы, пытась успокоиться. Он понимал, что происходящее ужасно. Стоит Эрмиру лечь чуть ближе к паху, он заметит его конфуз, и тогда... страшно было представить. Но молодой ла Рошель, видимо, слишком устал, потому что просто заснул на коленях своего пленника. Лиар осторожно наклонил голову, рассматривая лицо графа. Черты лица расправились в безмятежном сне, длинные ресницы отбрасывали тень на щёки, и это даже казалось милым. Лиар медленно выдохнул: Эрмир спал, и значит можно было успокоить свое взволнованное тело. Лиару всё же удалось выскользнуть, положив вместо себя под голову Эрмира подушку, он заперся в ванной, пытаясь понять, что с ним происходит. Вода успокаивала кожу и немного утоляла тревогу. Но стоило только прикрыть глаза, как перед внутренним взором сразу появлялись руки Эрмира, нежно оглаживавшие его бедро, и это пробуждало желание... Лиар запрокинул голову, стараясь успокаивать сбившееся дыхание. Прошла неделя. Лиар не мог примириться с новым желанием, и, будто в отместку, грубил Эрмиру чаще, будто проверяя его обещание, что за правду ничего не будет. Эрмир закатывал глаза, отвечал резкостью на резкость, но не унижал. Это всегда звучало как перепалка двух равных.