Ночная работа

Бумаги были не то чтобы очень важными, но, тем не менее, Силко нуждался в плане, что со всем сложившимся на его территории бардаком делать. В целом он мог бы пойти спать уже тогда, когда укладывал Джинкс, и попытка даже была предпринята, однако, уснуть так не удалось. Тратить время, которое, очевидно, все равно пришлось бы отоспать завтрашним днем, казалось бесполезным. Собственно, именно поэтому Силко и решил выполнить часть работы ночью. Минутная стрелка часов раз за разом описывала оборот. Иногда, когда Силко курил, время как будто замедлялось, но никотин действовал, скорее, раздражающе. Варианты решения проблемы отметались один за другим. В конце концов, около четырех утра он собрал бумаги и устало вздохнул, откладывая сигару в пепельницу. Она затухла сама собой – буквально за пару секунд до того, как дверь в кабинет открылась. Из темноты шоркающей походкой вывалилась Джинкс. Лицо ее, как и всегда у детей, было весьма выразительным. Губы тряслись, веки были опухшими, глаза — красными; поверх футболки она натянула свое синее одеяло, которое низом волочилось по полу за ней, как хвост за акулой. Силко провел тыльной стороной ладони по лбу. — Ты же уже уснула? Джинкс стыдливо опустила глаза в пол, как будто всматриваясь в половицы, а потом снова заплакала. — Я… Я пришла к тебе, а тебя там не было… — всхлипывая и прерываясь, пробормотала она. — Мне снятся кошмары, а когда я просыпаюсь… Я будто вижу… Ну… — на секунду замялась она. — Ну, страшные тени… Силко ощутил, как слова встали у него в горле. Он никогда не был хорош во взаимодействиях с детьми, и Джинкс не была исключением. Губы резко пересохли, а на столе, как назло, не было ничего безалкогольного — пришлось взять бутылку с виски и сделать пару глотков, а после поспешно вытереть рот. — А в кошмарах… А в кошмарах я будто снова и снова переживаю… Переживаю… — вновь всхлипнула Джинкс. Силко снова глубоко вздохнул, а потом медленно встал с кресла. — Так бывает, у меня, знаешь, тоже… — начал он привычно бормотать под нос, но тут же одернул себя. — Нет, нет, подожди, не плачь, — протянул он, подходя к Джинкс. Она просто стояла и завывала, вытирая глаза углом одеяла. А потом посмотрела на него снизу вверх. — Послушай… Сделав еще один глубокий вдох, он приспустился на одно колено. Взял из рук Джинкс уже местами мокрое одеяло, встряхнул его; оно было мягким и теплым. Силко сам его выбирал. — Послушай, Джинкс. Кошмары пройдут. — Но мне страшно! — всхлипнула носом она, прежде чем Силко обернул ее в одеяло. Она уткнулась в его плечо тонкими пальцами и сжала жилетку, тут же став немного тише. — Тогда я пойду спать с тобой. — Ты же снова уйдешь! Мягко и осторожно Силко подхватил ее на руки, оборачивая одеялом еще раз; Джинкс казалась маленькой и слабой — да, на самом деле, наверное, такой и была. Крохотная, нескладная — но при этом она была похожа на самого Силко. — Не уйду, — погладил он ее по голове кривыми одеревеневшими пальцами. Даже сквозь мягкое одеяло волосы Джинкс топорщились, пока она сама шмыгала носом, неровно дыша ему в шею. — Хорошо? — Хорошо, — пролепетала Джинкс. — Но… — Но? — Ты забыл выключить лампу. Силко обернулся; собранная самой Джинкс лампа с розовым абажуром, столь нелепо смотревшаяся на его рабочем столе, и правда обдавала своим нежным светом обычно не слишком пригодную для детей комнату. Он усмехнулся. — И то правда.