Утро

Хруст деревянных палочек оборвал тишину в светлых покоях. Двое мужчин спокойно сидели посреди просторной кровати, даже не разговаривая. Юноша в белых спальных одеждах сидел спиной в позе лотоса, держа в руке белую миску с какой-то лапшой, а второй рукой ел ее с помощью деревянных одноразовых палочек. Пока второй, аловолосый, заплетал его волосы цвета растаявшего шоколада в лёгкую косу. Хаски заранее снял все украшения с рук, дабы не зацепить локоны и не сделать больно и без того еле живому владыке Луны. Они всю ночь провели вместе, болтая и обсуждая вещи в смертном мире. Хотя Эриасу надо было спать, ибо пару часов в неделю — довольно мало для организма смертного, но тот не желал засыпать и предпочел обнимать тёплое тело бога, жалуясь на несправедливую судьбу. Уснули они под утро, как бы алоглазый ни старался уложить бывшего стража спать. Сейчас было раннее утро, и Хаски заставил русоволосого поесть, ибо, как тот помнил, он не особо-то и ел. Как только он стал владыкой, то довольно сильно испортил свой режим жизни, из-за чего появилось куча проблем со здоровьем. Завязав на конце косы ленту, Бог Обмана закинул волосы ему на плечо, словно демонстрируя. — Готово, Эриас, — он быстренько сел сбоку от своего человека и взглянул в его личико. — Вкусно? Человек же, в свою очередь, с немного злым видом ел лапшу, смотря куда-то вперед. Его заставили есть как маленького ребенка, так еще и контролируют, чтоб тот точно все съел, не позволяя уйти. Хаски тихонько улыбнулся и кувырком разлегся перед ним на мягкой кровати, словно сытый кот, который принимал солнечные ванны. — …Сегодня много работы, — видимо, все еще злясь на возлюбленного, Владыка решил вновь того отругать. — У меня нет времени на пищу. — Если ты свалишься с голоду, то ты точно сегодня ничего не успеешь. Ответа он не получил, но получил недовольный взгляд, будто тот угрожал ему сломать ноги, если тот не заткнется. Но Маул лишь пожал плечами и лёг животом вверх, смотря в потолок. У них время до вечера, так что они успеют еще что-то обсудить. А пока можно просто полежать в тишине, слушая чужое дыхание и сердцебиение.