Хранитель Хроний

Пыль на Галлифрее была не такой, как везде. Она не была серой и унылой, а переливалась под двумя оранжевыми солнцами, словно измельчённые алмазы. Она пахла озоном, старыми свитками и временем — тем самым Временем, которое Повелители приручили, но так и не смогли до конца понять. Именно эту пыль юный Теокрас вытирал с сенсорной панели заброшенного обсервационного поста где-то на окраине Цитадели. Его длинные, аристократичные пальцы двигались с раздражённой точностью. Ему было скучно. Ужасно, невыносимо, космически скучно. Вокруг него кипела жизнь величайшей цивилизации вселенной: старшие кузены готовились к церемониям вхождения в Академию, матрицы предсказаний строили вероятностные модели на миллион лет вперёд, а где-то в сердце Капитолия Верховный Совет решал судьбы галактик. А он, Теокрас из древнего Дома Пендагар, был сослан сюда, на этот пыльный чердак истории, за «неподобающее любопытство». — Неподобающее любопытство, — проворчал он, с силой швырнув ткань в угол. — Они называют стремление к знанию «неподобающим». Лучше бы они назвали это «опасным». Хотя бы честно было. Его «преступление» было простым: он проник в заброшенный архив Хроний — легендарных стражей Времени, существ, которые, по слухам, существовали ещё до Повелителей. Он не нашёл ничего, кроме праха и намёков на технологии, которые его народ счёл устаревшими эпохами назад. Но сама идея, что кто-то был до них, что история Галлифрея — не начало всего, бесила его менторов. В наказание его заставили инвентаризировать подобные забытые посты. Ирония была настолько горькой, что он почти чувствовал её вкус. Его наказали поисками знаний, заставив искать их в самых скучных местах. Скука, впрочем, длилась недолго. На центральном пульте, который он считал мёртвым, вдруг замигал слабый красный свет. Тихий, настойчивый звук, похожий на тиканье старинных часов, заполнил тишину. Теокрас нахмурился. Энергии здесь не было уже несколько столетий. Он подошёл к пульту, его сердца забились чуть быстрее. На потрескавшемся экране проступили символы. Не галлифрейские. Это была протокодовая матрица, невероятно древняя. Она показывала не координаты в пространстве, а… разрыв в ткани времени. Крошечный, почти микроскопический, но стабильный. И он расширялся. «Аномалия, — подумал Теокрас с приливом знакомого ему возбуждения. — Настоящая». Он бросился к сканерам, пытаясь оживить их. Его разум, всегда жаждавший головоломок, работал на пределе. Он подключил свой личный хронометр, используя его энергию как источник. Экран вспыхнул, и он увидел это: не просто разрыв, а тоннель. Мост, ведущий куда-то за пределы известной ему реальности. И тогда он услышал нечто, от чего кровь застыла в его жилах. Сквозь статику и шипение древнего оборудования прорвался голос. Женский голос. Полный паники. —… кто-нибудь! Пожалуйста! Они повсюду! Часы… они в часах! Голос был чистым, ясным и исходил прямо из временного тоннеля. — В другом конце вселенной, если у вселенной вообще есть концы, доктор Аркадия Ривз писала отчёт, который никто и никогда не прочтёт. Её лаборатория на борту научной станции «Прометей» висела в пустоте межгалактического пространства, в эпоху, которую её народ называл «Золотым Веком Человечества». — Золотой Век, — фыркнула она, откидывая прядь каштановых волос со лба. — Золотой век скуки и бюрократии. Она была хронобиологом. Теоретиком. Её работа заключалась в изучении парадоксов, которые, по мнению её начальства, были невозможны. Сегодня она анализировала аномалию: серию временных сбоев в секторе Кэптрис-7. Данные были странными. Казалось, что само время в той области текло неравномерно, будто кто-то всколыхнул его, как воду в стакане. Внезапно свет на станции погас, сменившись аварийным красным освещением. Глухой удар потряс корпус «Прометея». — Что теперь? — пробормотала Аркадия, хватая планшет с данными. Голос корабельного ИИ, обычно бесстрастный, звучал с металлической ноткой паники: «Обнаружено несанкционированное проникновение. Нарушение целостности обшивки в секторе 4. Неопознанные энергетические сигнатуры». Аркадия выбежала в коридор. Он был пуст, если не считать странного тикающего звука, который доносился отовсюду. Тик-так. Тик-так. Он нарастал, заполняя собой всё пространство. Она свернула за угол и застыла. По стене, словно тараканы, карабкались… механизмы. Они были размером с кошку, собранные из шестерёнок, пружин и латуни, словно вышедшие из антикварных часов. В центре каждого мерцал крошечный красный глаз-светодиод. Они методично «вгрызались» в панели корабля, и с каждым их движением тиканье становилось громче. Один из механизмов повернулся к ней. Тиканье сменилось пронзительным металлическим скрежетом. Он прыгнул. Аркадия отпрыгнула, сердце бешено колотилось в груди. Она бросилась бежать, не разбирая дороги. Механизмы преследовали её, их тиканье сливалось в оглушительный, преследующий хор. Она влетела в ближайший отсек связи и забаррикадировала дверь. — Станция «Прометей», вызывает кого-нибудь! — кричала она в ком-линк. — Экстренная ситуация! В ответ — лишь треск помех. И сквозь них… она почувствовала, как время вокруг нее искажается. Воздух затрепетал. Стены отсека стали прозрачными, и на мгновение ей показалось, что она видит какие-то чужие, покрытые пылью арки и сияющие оранжевые небеса. Это было окно. Окно в другое место, в другое время. И тогда она поняла. Эти существа… они не просто атаковали корабль. Они пожирали его время. И они заметили её. Она в отчаянии послала сигнал в эту брешь, в этот клочок чужой реальности. —… кто-нибудь! Пожалуйста! Они повсюду! Часы… они в часах! Дверь за её спиной затрещала под ударами латунных клешней.

***

Теокрас слушал этот голос, полный ужаса, и его собственный страх сменился холодной, ясной решимостью. Это было не «неподобающее любопытство». Это был крик о помощи. И он был единственным, кто его слышал. Он лихорадочно работал с панелью управления, стабилизируя тоннель. Это было опасно. Безумно опасно. Открытие постоянного временного портала было строжайше запрещено. За это его могли бы лишить регенераций, изгнать из общества. Но он не мог просто оставить её. Он вложил всю свою волю, все свои пока ещё не отточенные навыки Повелителя Времени в то, чтобы ответить. Он сконцентрировался на голосе, на её временной сигнатуре. — Я тебя слышу! — сказал он, и его голос, обычно исполненный юношеской надменности, теперь звучал твёрдо и громко, разносясь по пыльной обсерватории. — Держись! Я… я попытаюсь тебя забрать! Он активировал транспортный луч, нацелив его сквозь дрожащий портал. Энергии было мало. Очень мало. Это была авантюра, рассчитанная на один шанс из миллиарда. На «Прометее» Аркадия увидела, как воздух перед ней засветился золотым светом. Она почувствовала странное тянущее ощущение. Последнее, что она услышала, прежде чем мир распался на атомы, был молодой, но полный власти голос: «Не отпускай свой планшет!» — Что?.. — успела выдохнуть она. И её вырвало из её реальности. — Она материализовалась в центре круглой комнаты, падая на колени. Воздух пах пылью и озоном. Тиканье, преследовавшее её, исчезло, сменившись оглушительной тишиной. Перед ней стоял высокий, худощавый юноша в простых, но хорошо сшитых одеждах. Его лицо было бледным, глаза, цвета галлифрейского неба, горели смесью страха, изумления и торжества. Он смотрел на неё, как на самое невероятное явление, которое он когда-либо видел. Аркадия, дрожа, поднялась на ноги. Она всё ещё сжимала в руке свой планшет с данными. — Где я? — прошептала она. — Кто ты? Юноша выпрямился, пытаясь придать себе вид уверенности, которой, очевидно, не чувствовал. — Это Галлифрей, — сказал он. — А что до меня… — он на мгновение запнулся, как будто впервые задумавшись над этим вопросом. Потом его взгляд упал на её планшет, на её белый халат учёного, и в его глазах мелькнула искра. — Пока… пока ты можешь называть меня Доктором. Он произнёс это слово с неожиданной весомостью, как клятву. А позади них временной портал с громким хлопком схлопнулся, оставив в воздухе лишь запах статики и тревожное ощущение, что часы для всей реальности только что начали свой отсчёт.