Тьма в конце туннеля

На утро они проснулись почти одновременно, с разницей в полминуты. Первой открыла глаза ЗИП. Её тело помнило тепло его спины, но разум уже был скован холодным, трезвым спокойствием. Через тридцать секунд потянулся Эбби. Его первое утреннее чувство — не ярость демона и не тяжесть прошлого, а смутная, тёплая радость. И надежда. Он тут же обнял её, прижавшись к спине, в затылок, жажду ответной ласки, хоть какого-нибудь знака. Но ЗИП не оттолкнула. Она не сделала ничего. Она просто лежала, погружённая в молчаливые мысли, будто закованная в невидимый лёд. Её спина была напряжена, как струна. Увидев это, Эбби почувствовал, как внутри всё сжимается. Эбби (мысленно):Что не так? Что я сделал? Вчера... Вчера всё было иначе. Э: ЗИП, что случилось? — тихо спросил он. — Скажи, пожалуйста. Почему ты такая... тихая? Она не ответила. Просто спокойно, с каменным лицом, поднялась с дивана и направилась на кухню. Её молчание резало больнее любой колкости. Эбби, с нарастающей тревогой, поплёлся следом. Он сел за кухонный стол, не сводя с неё глаз, пока она молча ставила чайник. Э: Ну что-то случилось, ЗИП? Или... скажи, пожалуйста, почему ты такая молчаливая и грустная? — его голос звучал почти pleading, с мольбой. Она проигнорировалa и его слова, и его взгляд. Чай был готов. С кружкой в руках она двинулась к выходу из кухни, к своему вечному побегу. Но на этот раз Эбби быстрым рывком перегородил ей дорогу в зал. Э: Э... нет, ЗИП. Давай, говори, что случилось. Чем я тебя обидел? Скажи, пожалуйста, — его голос дрогнул, а руки схватили её за плечи, пытаясь удержать, достучаться. Она не вырывалась с яростью. Её сопротивление было отчаянным и беззвучным. З: Дай пройти... — прошептала она так тихо, что Эбби скорее угадал слова по движению губ. И в этот миг что-то в Эбби ёкнуло. Он почувствовал её хрупкость не как физическую, а как душевную. И это заставило его держать крепче. Э: Ну, ЗИП, скажи, в чём дело! Пожалуйста, скажи! — он повысил голос, и в конце фраза сорвалась на сдавленный, отчаянный крик. И этот крик стал последней каплей. Он не пробил её лёд, он его растопил. По её щеке медленно скатилась первая слеза. Потом вторая. Плечи задрожали. Эбби, ошеломлённый, тут же отпустил её плечи и попытался обнять, прижать к себе, спрятать её лицо у себя на груди. Э: Тихо... тише... всё хорошо... прости... — он бормотал первые пришедшие на ум слова, любые, лишь бы остановить эти тихие, страшные рыдания. Она не оттолкнула его. Её тело обмякло, и через пару минут её руки медленно, неуверенно обняли его в ответ. Крепко. Как цепляются за спасательный круг. ...Она не сказала ни слова. Но в этом молчаливом объятии было больше правды, чем в любых объяснениях. Прошло несколько минут. Они сидели за кухонным столом, и Эбби изо всех сил пытался не давить на ЗИП взглядом. Но по её опущенной голове, по тому, как она сжимала кружку, было видно — она висит на волоске, в самом шатком состоянии. И вот, спустя ещё пару минут тягостного молчания, ЗИП набрала воздуха и заговорила, не поднимая глаз от чая. З: Знаешь, Эбби... после вчерашней ночи я кое о чём задумалась. Я раньше издевалась над тобой. И... я косвенно виновата в смерти Клер. А ты... после всей этой дёрма... впустил меня в свой дом. Разрешил остаться и Даже когда я пришла к тебе вся на нервахи просто пожалел миня , а потом, когда я на тебя злилась... ты покорно ушёл и дал мне время остыть. И всё это время я думала, что я сильнее тебя. Морально. А после вчерашнего... я чувствую себя такой... хрупкой. И сломанной. И ещё ты Веть проживёш долше миня даже если будеш всегда лесть на рожон а я что могу умирать от чего угодно Эбби не ответил сразу. Он лишь тихо, с тёплой горечью, усмехнулся. Услышав этот смешок, ЗИП взорвалась. Глаза, полные слёз секунду назад, вспыхнули яростью. З: Что, сука, смешно?! Я тут, блять, душу тебе выливаю, а ты ржёшь?! Э: Нет-нет, ЗИП, — быстро перебил он, его голос был спокоен и твёрд. — Я смеюсь не над тобой. Я смеюсь над тем, как ты себя коришь и как-то... преувеличиваешь меня. И да, ты виновата. Во многом, из-за чего я чувствовал себя плохо. Но давай поймём одно: это — прошлое. А мы... мы живём в настоящем. Так что, ЗИП, не задумывайся над этим. И запомни: я всегда тебе помогу. И всегда защищу. И нет... ты не сломанная. Ты просто... наконец раскрылась. Как роза, которую выставили на свет впервые за долгое время нахождения во тьме. А про жизнь не беспокоится это ещё не скоро а там мы уже что нибудь придумаем Он не стал ждать ответа. Просто встал и снова обнял её. На этот раз ЗИП не застыла, не заплакала. Она просто утонула в его объятиях, прижалась к его груди так сильно, будто хотела стать его частью, и ответила ему той же страстью, сжимая его спину в объятиях. И в этот раз в её объятии не было ни капли сомнения.