Исправить рисунок сердца

      Нагиса учится в университете, в одном с Кармой, но на разных факультетах, они встречаются последние пять лет, хотя и не живут вместе, но… едва ли их отношения можно назвать идеальными. Нет, они не ругаются, родители с обоих сторон приняли своих сыновей и их избранников такими, какие они есть, но Карма… жуткий собственник.       Причём собственник до мозга костей, испепеляет взглядом любого человека, с которым Нагисе приходится контактировать, не считая семью, конечно, и это беспокоит Шиоту до дрожи, он боится поднимать эту невесëлую тему, хотя и не всегда слушается.       Нагиса, конечно, понимает, с чем это связано, хотя они и никогда не проговаривали это вслух. Карма был очень мятежным подростком, находящимся дома чаще один, чем с семьёй, в то время как Нагиса, наоборот, рос послушным, чуть трусливым, любимым сыном своих родителей, и непонятно, как эти двое подружились на первом году средней школы. По итогу, конечно, всё это переросло в тревожные отношения, в которых один до одури боится потерять, а другой пытается вдохнуть чуть больше воздуха, чем ему позволено.

*flashback*

      Третий год средней школы, класс убийц, Карма и Накамура снова вдвоём пытаются достать Нагису, нарядить его в непонятно зачем принесëнную блондинкой форму горничной, и у них почти получается. Но Шиота вдруг не выдерживает, и говорит обоим всё, что думает в порыве гнева, перегибая палку так сильно, что стыдно до сих пор:       – Вот ты, Накамура, – голубоволосый закипает, его ладони чуть трясутся, – не думала, что это не нормально раздевать парня, который тебе не приходится даже другом? – тяжело дышит, наблюдая за испуганными голубыми глазками, – или ты просто до сих пор удивляешься, что среди девчонок на острове Юджи выбрал именно меня? – блондинка бледнеет, смотря на Нагису, не знает, что сказать, а он уже переводит взгляд на Акабане, – А ты, Карма? Разве так поступают друзья? – красноволосый злится, сжимает кулаки, но держится, – тебе так трудно принять тот факт, что я парень?       Нагиса переводит дух, потихоньку успокаиваясь, на глазах вот-вот навернутся слëзы, но он честно держится, снимая с себя все эти тряпки. Сейчас его совершенно не смущает, что он стоит в одних брюках, которые эти двое не успели снять в качестве завершающего штриха, и Карма, чуть придя в себя, говорит:       – Может, женские наряды идут тебе чуть больше? – он смотрит с каким-то нечитаемым выражением лица, в прочем, уже без дьявольского огонька в глазах, но Нагиса вдруг отвечает:       – А может, ты просто извращенец? – он кричит, и видит, как лица обоих вытягиваются, – почему ты хочешь переодевать только меня? Почему у других не возникает таких ебанутых желаний? Хотя какие ещё желания могут возникнуть у такого ненужного никому мудака, как ты? – он матерится, не в силах подобрать цензурные слова, и выходит из кладовки, уже полностью одетый, чтобы спрятаться где-то до начала уроков.       Внутри тогда была пустота – это, пожалуй, первый раз за весь год, когда он так крупно ругается с Кармой и переходит на личности. Его чуть трясëт, и он готов расплакаться, но нужно держать себя в руках. Негоже одному из лучших учеников класса реветь тут. На Накамуру было откровенно плевать, потому что их отношения никогда не были особенно доверительными, так, шли вместе со станции пару раз, да сидели в библиотеке, но вот привязанность к Карме всегда была особенной, хотя в свои тогда ещё пятнадцать Нагиса не особо понимал, почему.

*end flashback*

      Нагиса сидел на паре, игнорируя разрывающийся от сообщений телефон. Знал, кто ему пишет, но принципиально не брал гаджет в руки, лишь переведя на беззвучный режим. Шиота не гений, ему нужно внимательно слушать, что происходит на лекции, чтобы не запутаться во всех этих заданиях дома, и он объяснял это Карме не один раз, но кто бы его слушал? Перетягивает всё внимание на себя, и плевать он хотел, что мешает своему любимому учиться. Акабане буквально трясëт от мысли, что его парень может думать о чём-то или, страшно представить, о ком-то другом.       На хрупком теле Нагисы до неприличия много меток, которые скрыты пластырем на видных местах, а на запястьях, если приглядеться, можно увидеть следы крепкого, больного захвата. Шиота просто уже устал от того, что его любовь такая больная, что его удерживают на цепи, пока ещё не буквально, в страхе, что он уйдёт.       А мысли о том, чтобы уйти, действительно иногда посещают голубоволосого. Он смотрит по сторонам, видит, как ребята на его факультете строят отношения, как мило держатся за руки, обсуждают что-то своё с лёгкими улыбками на лицах, и понимает, что его отношения совсем не такие. Не потому, что они оба парни, совсем нет. Шиота понимает, что Карма любит его, постоянно твердит об этом, вжимая хрупкое тело в простыни, и будет глупо отрицать, что и сам Нагиса любит до безумия, доверяет Акабане всего себя, но какой в этом толк, если эти отношения приносят столько боли?.. Хотя начиналось всё это мило и неловко.

*flashback*

      На следующий день после инцидента в кладовке Нагиса старался вести себя непринуждённо, старался просто забить, старался общаться с Каяно, обсуждая что-то несерьёзное, просто разговор для разговора, но мыслями был не здесь, а дома, когда произошёл разговор с папой.       Отец вчера вернулся раньше, чем мама, и, увидев сына расстроенным, начал выпытывать, что же происходит в жизни Нагисы, и он рассказывает:       – Я поругался с Кармой, – чуть вздыхает, – он мне надоел! Мы друзья или где? – отец слушает внимательно, сидит рядом, – он вечно пытается переодеть меня на пару с другой девчонкой в наряды горничной или ещё что-то девчачее, и я просто не выдержал.       – Не думал, почему Карма так делает? – спрашивает отец довольно мягко. В отличие от своего сына, он совсем не слепой, и видел, как эти двое комфортно проводили время вдвоём, хотя и не знал таких подробностей их дружбы.       – Я назвал его извращенцем и мудаком, – вместо этого отвечает Нагиса, – потому что какой толк ему переодевать меня во всё это, если я парень и он это знает?       Отец вздыхает, с трудом подбирая слова. Пытается вспомнить себя в их возрасте, как он сам шутил над своей первой любовью, которая по итогу закончилась ничем и он встретил на старших курсах института Хироми, к которой относился куда бережнее, потому что гормоны уже так не шалили, и говорит:       – Ты никогда не думал, что таким поведением он прячет свои чувства к тебе? – и следит за реакцией сына, который вдруг застыл, начал думать о чём-то.       – А как вы с мамой… относитесь к… ну, таким? – спрашивает Нагиса неопределённо.       – Мы примем тебя любым, дорогой, – отец гладит сына по распущенным сейчас волосам с лëгкой улыбкой.       – Но я… не такой, – говорит он как-то неопределённо, уже и сам неуверенный, потому что слова отца о чувствах заставили его крепко задуматься.       И уже сегодня Нагиса думал об этом, односложно отвечая на вопросы Каяно. А что же он действительно чувствует к Карме? А как Акабане относится к нему на самом деле? Они сегодня ещё не разговаривали, очевидно, оба получившие не физический удар по мозгам от вчерашних слов и действий по отношению к друг другу. Но в конце уроков Нагиса не выдерживает и первым подходит к другу.       – Эм… Карма? – голубоволосый смотрит куда-то себе под ноги, боясь смотреть в янтарные глаза, – прости, что вчера… наговорил тебе всё это, – и застыл, ожидая реакции.       – Ты наконец дал мне отпор, – говорит Карма чуть тихо и притягивает Нагису к себе, обхватив руками вокруг мальчишечкой талии и прижимая к своей груди, – Это я должен извиняться, – ответ приходится куда-то в ухо Шоты, и тот чуть нервно улыбается, обхватывая спину Акабане, – прогуляемся?       Нагиса соглашается, и они оба идут в парк неподалёку от школы, усаживаются где-то на траве, болтая ни о чём с лёгкими улыбками на лицах. Карма, всё ещё немного напряжённый, вдруг просит:       – Нагиса, закрой глаза, пожалуйста, – и смотрит прямо на парня рядом.       – Надеюсь, никаких жуков за шиворот? – уточняет Шиота неловко, и прикрывает глаза, дождавшись отрицательного кивка он красноволосого.       Чуть более крупная ладонь ложится на щëку Нагисы, нежно, чуть дрожащими пальцами проводит по заметной скуле, переходит к губам и подбородку, чтобы аккуратно удержать. Голубоволосый заворожëнно сидит под этими ласками, ожидая, что же будет дальше. Сердце в груди вдруг колотится сильно, ударяя о рëбра, и мягкие губы накрывают собственные. Карма целует нежно, рука мягко удерживает за подбородок, в то время как сердца обоих хотят выпрыгнуть, и Нагиса отвечает, всё ещё держит свои руки где-то на коленках и не спешит открыть глаза, боясь, что это лишь мираж. Но Акабане отстраняется.       – Тебе… понравилось это? – уточняет он, заглядывая в голубые, чуть затуманенные глаза.       – Да, – отвечает Нагиса так же тихо, – а тебе?       – Очень, – рука Кармы всё ещё на подбородке у голубоглазого, и он не планирует её убирать, – и ты весь… очень мне нравишься, – говорит со смущением и отворачивается, всё же отнимая руку.       Шиота вдруг застывает. Конечно, со вчерашнего вечера он успел подумать о такой природе их чувств, наведëнный на такие мысли после разговора с папой, но услышать это по-настоящему было так волнительно. Хотя по реакции Кармы было очевидно, что он не шутит, и Нагиса говорит:       – Ты тоже мне… нравишься, – и улыбается, краснея. Взгляд не отводит, и встречается своими глазами с янтарными, в которых виднеется небольшое недоверие, но потом Карма стискивает миниатюрного парня в объятиях, и их отношения начинаются с этого момента.

*end flashback*

      Как же они дошли до того, что имеют сейчас? Карма не сразу стал таким, сначала вёл себя довольно сдержанно, в первые полгода не смея даже приставать к Нагисе с чем-то большим, чем поцелуи и объятия. Хотя губы, конечно, и тогда останавливались на шее, ладонях, ключицах, бережно так целуя. Шиота до одури стеснялся этого всего, но принимал охотно, прижатый к стене в раздевалке или у себя в комнате, стиснутый в объятиях в квартире Акабане, но стоило им впервые заняться сексом… жизнь разделилась на до и после.       Карма перестал держать себя в руках, ревностно относился к новый одноклассникам Нагисы и просил, нет, приказывал оставаться у него дома на все выходные. Первые два будних дня, как правило, на шее голубоволосого было наклеено два дежурных пластыря после бурных выходных, и двигался он слегка неловко, а потом три дня относительного спокойствия, одна встреча в среду или четверг в парке, которая проходила где-то под деревом в неприметном углу с жаркими объятиями, и так по кругу.       Карма по итогу сменил свой выбор будущей профессии с политики на экономику, что, с его слов, всё ещё довольно тесно связано, но зато в одном вузе с Нагисой, который поступил на педагогический факультет. Чтобы видеть его каждый день и контролировать. Последнее не было сказано напрямую, но вполне чëтко читалось между строк, и на редких совместных парах они всегда сидели вместе. И пока Шиота писал, на его бедре всегда покоилась властная, уже более крупная по сравнению со школой ладонь, потому что, ну, это же Акабане, зачем ему конспектировать? Возьмёт лекцию у своего парня, если за пару что-то не поймёт, и дело с концом. Таким жестом он как бы показывал, что вот, моë, не смейте даже смотреть, а Нагиса… устал сопротивляться.       На этих выходных семья Шиота уезжает в город, находящийся неподалëку, погостить пару дней у дальних родственников, а это значило лишь то, что сегодня Нагисе следует хорошенько попрощаться с Кармой до вечера воскресенья или утра понедельника, в зависимости от того, захочет ли Карма выкрасть парня из дома, как только они приедут. Хотя, это глупый вопрос, конечно, он захочет, он потребует. И Нагисе ещё предстоит завести этот разговор на обеденном перерыве.       – Нагиса, – выдыхает голос на ухо и миниатюрное тело обвивают крепкие руки со спины, прижимают к себе. Карма, - не заждался? Ты не отвечал мне на паре.       – Нет, я пришёл пару минут назад, – отвечает голубоволосый, даже не оборачиваясь и мягко отрывая руки от своего тела. Негоже им ещё чужие взгляды на своей любви тут ловить, – пойдём?       Они садятся в буфете и берут две порции удона и напитки. Аппетита у Нагисы совсем нет. Сейчас на его колене не сжимается ничья рука, поскольку они обе заняты поглощением еды, но бёдра парней всё ещё соприкасаются для поддержания хоть какого-то физического контакта, а Нагиса неловко ковыряет палочками блюдо, не понимая, с какой стороны завести разговор. Это первый раз со времён старшей школы и первых двух курсов института, когда между ними будет действительно большое расстояние.       – Карма, мне нужно кое-что сказать тебе, – начинает Нагиса, и красноволосый парень сразу откладывает палочки, заметно напрягаясь, – мы с семьёй… уезжаем на два дня в Никко, то есть сегодня в девять и до вечера воскресенья.       – Ты… бросаешь меня? – уточняет Карма совсем тихо, положив ладонь на миниатюрную ногу, – на целых два дня?       – Это всего пару дней, Карма, – вздыхает парень, стараясь сильно не дёргаться. Всё равно не поможет, – я всё ещё умею пользоваться телефоном.       – Не похоже, что умеешь, – говорит Акабане с намëком на игнор во время пары, – в девять часов, говоришь? После этой пары мы едем ко мне, – приказывает он.       – Но у меня после неё ещё две, – пытается протестовать Шиота, в прочем понимая, что это бесполезно, – Как ты предлагаешь мне учиться?       – Ты бросаешь меня на два дня, и хочешь потерять ещё три часа на своих скучных парах? – Карма, очевидно недоволен, даже зол, но руку никогда не поднимал, – мы проведём вместе время и я увезу тебя домой.       Остаток перерыва они просидели в молчании, Нагиса так и не притронулся к еде, только пил кофе не очень охотно, и Карма тоже не стал продолжать трапезу, наблюдая за своим парнем. Сходить ещё на одну пару красноволосый согласился лишь потому, что она, вроде как, совместная, а это значит, что они будут сидеть вместе.       После пары всё ещё не очень довольного Нагису утянули в машину. Нет, они оба ещё не работают, сидят на шеях родителей, но у Кармы семья побогаче будет, и, хоть они и не принимали в жизни сына должного участия, машину после старшей школы всё же подарили. И сейчас они ехали в молчании, оба не в силах что либо говорить. Нагиса знал, что сейчас будет, что под конец опять придётся искать пластыри, и не факт, что он будет способен ровно ходить, хотя это уже как получится.       Так и получилось, стоило Карме припарковаться и пропустить гостя в дом, Нагису тут же припечатали к входной двери. Акабане целовал грубо, сжимал почти до боли миниатюрного юношу, залезал языком, и Шиота соврëт, если скажет, что ему не нравится такое. Но с его стороны поцелуй гораздо нежнее, глаза закрыты, и руки обвиты вокруг шеи, а сам стоит на носочках, так и не выросший со времён средней школы.       Они перемещаются на кровать, оставив светлый джемпер Нагисы где-то в прихожей, и хрупкое тело буквально вдавливают в постель, властными руками чуть оттягивая короткие голубые волосы, и надавливая на пах коленом.       – Карма!.. – кричит Нагиса, когда красноволосый впивается зубами в место под шеей больно, посылая разряды по всему телу. Руки Шиоты сдавливают широкие плечи, а тело прогибается, давая доступ для всë большего количества укусов и поцелуев.       – Перевернись… на живот, – просит Карма, не пытаясь восстановить дыхание, – хочу… насытиться тобой… сполна, – и сам помогает перевернуться, направляя хрупкое тело руками.       Карма чуть приподнимает бëдра Нагисы, ставит его раком, и пытается стянуть явно не нужные сейчас джинсы. Голубоволосый подчиняется, приподнимая колени по очереди, чтобы снять явно лишний предмет одежды, вжимается в подушку головой, и Акабане снова кусает в шею, проводит ладонью по спине, и второй рукой растëгивает кое-как пуговицы на своей же рубашке.       Отстраняется на секунду, чтобы стянуть её, и Нагиса в этот миг чувствует холод, но руки снова возвращаются на тело, чуть сжимая одной рукой ягодицы и упираясь второй рядом с телом. Красные волосы маячат перед полуприкрытыми глазами Нагисы, и Карма оставляет россыпь влажных поцелуев, а рука уже гладит через трусы так уверенно.       Наконец, красноволосый не выдерживает и лезет рукой под боксеры, чтобы коснуться более явно, целует в сведëнные сейчас лопатки, опаляет горячим дыханием влажные после поцелуев места, и отстраняется ненадолго, чтобы снять с себя всё ненужное и вытащить нужный предмет из прикроватной тумбочки под взглядом затуманенных возбуждением голубых глаз.       – Котëнок, растяни себя сам, – просит, нет, приказывает Карма, и снимает с Нагисы боксеры, явно сейчас не нужные, снова припадает в хрупкому телу и целует, целует, целует.       Нагиса выливает чуть прохладную вязкую жидкость на пальцы, распределяет и покорно выгибается, чтобы дотянуться до входа пальцами. Позиция не самая удобная, но Шиота покорный и послушный, сделает, как сказали. Да и растяжка проходит уже явно быстрее.       Карма отвлекает парня от не самой приятной части поцелуями, укусами, и Нагиса стонет так громко, что у красноволосого голова идёт кругом, но он нависает сверху, целует в волосы, шею, плечи, лопатки, кусает, сразу же зализывая, чтобы вырвать побольше таких звуков сейчас. Члены у обоих уже болят от того, как их игнорируют, но уже совсем скоро… когда Нагиса подаст сигнал, если сможет между стонами и вздохами, Карма не будет жалеть.       – Я готов… Карма, – оповещает голубоволосый, и его переворачивают на спину, чтобы войти чуть грубо, но не до конца. Это действие сопровождается рыком в шею Нагисы и кожицу под ключицей беспощадно засасывают, оставляя заметный, но скрытый от чужих глаз след.       Карма срывает поцелуй с губ Нагисы и двигается медленно, проникает языком в податливый рот, решив вытрахать так и его, и глухо рычит, в попытке найти нужный угол проникновения и расслабить Нагису…       – Блять, котëнок, какой же ты узкий, – выдыхает красноволосый прямо в губы, продолжая двигаться.       Миниатюрное тело прошибает, и Карма понимает, что, наконец, попал, и вбивается уже гораздо грубее, нависает над хрупким Нагисой и выбивает новые стоны, громкие и пошлые, рукой удерживает.       – Нагиса, сядь на меня, – просит Карма тихо, почти шепчет в разгоряченное ухо, и выходит из тела, чтобы плюхнуться на свободное пространство, и поддерживает голубоволосого за чуть дрожащие бëдра.       Нагиса насаживается на всю длину и стонет, сразу попадая, куда нужно, откидывает голову назад, и чуть медленно двигается, удерживаемый за ноги сильными руками. Карма подмахивает уже своими бëдрами, чуть ускоряя темп, и смотрит из под приоткрытых глаз на своего Нагису, такого невозможно красивого, трогающего сейчас свой собственный орган. Все плечи уже усыпаны укусами и кое-где засосами, и распаляют Карму ещё больше, отчего хватка на ногах усиливается. Но красноволосому мало, и он убирает руки с бëдер, чтобы упереться одной в постель, а другую сжать на тонкой шейке ощутимо, но не до синяков, и шепчет.       – Котëнок, – приказывает Карма, чуть сдавливая и продолжая подмахивать бедрами, – скажи… что любишь меня.       Нагиса слышит его, чуть хрипит под всеми касаниями к его телу, но перед глазами уже звëздочки, и он знает, что если не скажет, то рискует потерять создание.       – Люблю… Карма, – он говорит так громко, как может с рукой на шее, но его слышат, и рука уже скатывается по телу, и сам красноволосый падает обратно, чтобы снова сжать ноги крепко, почти до синяков, и трахает изо всех сейчас возможных сил, – Я скоро… Кармаааа, – он говорит негромко, дыша так до дрожи в теле тяжело, что красноволосый просто управляет телом сверху, и кончает, бурно изливаясь в миниатюрное тело, когда Нагиса сжимается вокруг так невыносимо сильно, и сам заканчивая на свою ладонь, после чего обессиленно падает сверху.       Карма обнимает крепко, Нагиса всё ещё лежит на нëм, миниатюрная ладошка пачкает более крепкое тело, но Акабане так плевать… тяжёлое дыхание Шиоты приходится куда-то в шею, и на ней остаётся чуть смазанный поцелуй, прежде чем он обессиленно перекатывается рядом.       Нагиса уже не возмущается из-за того, что на его теле так невозможно много укусов и засосов. Понимает, что бесполезно. Привык, что его берут грубо, но совсем не жалуется, что это происходит в постели, только перед семьёй как-то неловко без верха выходить, да и однокурсники иногда косятся на злосчастные пластыри.

***

      Карма действительно увëз Нагису прямо домой, «передавая» в руки родителям. Хотя «передача» происходила долго, потому что красноволосый никак не хотел уходить, сидел у Нагисы в комнате, пока тот скидывал в дорожную сумку вещи на выходные, и следил внимательно, чтобы ничего слишком, по его мнению, открытого, туда не попало, а потом ещё минут пять зажимал Шиоту в своей машине, пока родители проверяли, всё ли выключено в доме, но всё же отпустил, заметив, что они залезают в свою машину.       Дорога с родителями продлилась около двух часов и прошла в относительном молчании, на фоне играло радио, а Нагиса… мыслями был вообще не в машине. По крайней мере не в родительской. Он любил Карму до чëртиков, но не понимал, почему тот так боится отпустить от себя парня буквально на пару дней. Они вполне проживали понедельник и вторник в старшей школе, правда вечером обязательно созванивались по видео, и тогда эти «звоночки» Нагису не особо настораживали и он даже находил это милым, пока Карма помогал в таком режиме с домашкой.       В универе, конечно же, каждый обеденный перерыв они проводили вдвоëм, на общих парах обязательно сидели вместе и Карма увозил их куда-то на прогуляться или перекусить, позже либо забирая к себе домой, либо возвращая ворчащего Шиоту в родительский дом, чтобы тот смог сделать задание для универа, и заваливал сообщениями.       Когда они приехали, Нагиса, быстро отправив Карме сообщение о приезде, сразу улëгся спать в гостевую комнату. Таких комнат тут было несколько, в одну из которых его родители закинули свои вещи и ушли беседовать с роднëй. У их сына же на это ни моральных, ни физических сил не было. Вообще они здесь были в последний раз ещё в средней школе, когда не было ещё этих отношений, но Шиота, кажется, совсем не скучал. Некогда ему скучать с таким собственником под рукой.       А утром они сели по разным машинам, Нагиса, конечно же, с родителями, и поехали в парк Асикага. Это местная достопримечательность, которая привлекает туристов, и родня, конечно, предложила прогуляться там. Голубоволосый юноша любовался этими видами, то и дело оглядываясь по сторонам, и попросил маму сделать фото его на фоне светло-сиреневых цветов глицинии, своим видом больше напоминающих дерево, и мило так улыбался в кадре, но в целом старался телефоном не пользоваться, потому что, вроде как, некультурно при семье сильно залипать.       Уже вечером, сидя во дворе после застолья, он открывает диалог с Кармой, обнаруживая там десяток сообщений, которые были отправлены после предупреждения о том, где Нагиса сегодня будет и не сможет выходить на связь, чуть улыбнулся на них и отправил фотографию.       «Ты такой милый, котëнок» – ответ прилетает почти мгновенно, и Нагиса улыбается, смотря в экран, начинает что-то печатать в ответ под лукавые взгляды родителей, которые обсуждают это.       – Как думаешь, он с Кармой? – спрашивает отец, поглядывая на сына.       – Ну, конечно, он же и дня не может без своего красноволосого дракона, – чуть шутя, говорит Хироми, – но, знаешь, меня немного пугают их… отношения. Может, обсудим это с Нагисой?       – Думаю, что всё «пугающее», как ты говоришь, исходит не от Нагисы, – отец чуть вздыхает, не сводя взгляда с сына, который сейчас выглядит чуть нервозно, – поэтому лучше обсудить с Кармой. Я и сам заметил вчера, и до этого, как он смотрит. Может, у мальчишки проблемы с семьёй? Мы ведь так и не знакомились с его родителями, – предполагает он, переведя взгляд на мать.

***

      В воскресенье, когда наступает четыре часа дня, родители Нагисы и он сам прощаются с роднёй, которая чуть косо смотрит на пластыри на тонкой шее, – это родители уже привыкли – но всё же крепко обнимают, прощаясь, и голубоволосый пишет своему парню о том, что через два часа уже будет в городе. Глупо отрицать, что Шиота соскучился, но он вполне способен прождать до понедельника, а вот Карма, ожидаемо, предлагает его забрать. Нагиса не маленький мальчик, чтобы спрашивать разрешения у родителей, и просто договорится с ними, когда они будут у дома.       Путь снова проходит почти в тишине, на фоне играет радио, а родители сетуют на то, что можно было бы остаться на подольше и посмотреть побольше, если бы не их работа и учёба сына. Нагиса, конечно, не был согласен. Парк был красивый, да и те пара храмов, что они посетили, тоже достаточно интересные, только дорога была довольно долгой, но всё же, стоила того.       Когда они приехали, на парковке уже стояла знакомая чëрная машина, к которой Нагиса сразу же и убежал под лукавые взгляды родителей, стоило их машине остановиться, и неловко постучал в стекло с водительской стороны, выводя своего парня из полудрëмы. Карма сразу же вышел и поднял голубоволосого в воздух, прижимая к себе до невозможного крепко, и улыбался, счастливо так. По сравнению с окрепшим с годами Кармой, Нагиса весил буквально ничего, поэтому для красноволосого не составляло трудности так его поднимать, но он опускает его на землю, когда родители подходят к ним.       – Так и знала, что ты приедешь, – говорит Хироми с лёгкой улыбкой и оглядывает их обоих, – ты хочешь забрать у нас сына, верно? – уточняет она.       – Да, – он говорит твёрдо, прижимая Нагису к себе, – вы же не против? – уточняет больше для приличия, потому что, опять же, их сыну давно не пятнадцать.       – Оставайтесь лучше здесь, – предлагает Хироми с лëгкой улыбкой, – Ты наверное без Нагисы в городе совсем плохо спал, – подмечает она, оглядывая чуть растрёпанные красные волосы и небольшие синяки под глазами.       Карма не способен спорить с родителями своего любимого, и соглашается. У Нагисы, конечно же, есть право голоса, но они уже всё решили и он в целом не против остаться и дома. В конце концов, тут им не придётся думать об ужине, а ещё ночёвка здесь явно не первая, так что переживать не о чем. Поэтому они и заходят всей этой процессией в квартиру, И Карма держит парня за руку крепко, как бы доказывая самому себе, что он не один.       Ожидание ужина, конечно, прошло в спальне Нагисы, где оба смогли надеть более уютную домашнюю одежду. Они не жили вместе, но часто оставались друг у друга, и в их домах давно лежали вторые зубные щётки и комплект домашней одежды, потому что им надоело постоянно тащить эти предметы туда-сюда.       Стоило им переодеться, и Карма сразу же повалил Нагису на кровать, прижимая к себе до писка, и целуя коротко везде, где дотягивался в таком положении. Нагиса улыбался, забив на то, что его парень тот ещё жгучий собственник, потому что сейчас было до одури хорошо. Но всему хорошему, конечно, быстро приходит конец, и их отвлекает короткий стук в дверь и мама Нагисы, которая зовёт из за стол.       Ужин проходит спокойно, родители активно обсуждают поездку, в то время как Нагиса снова чувствует себя почти прикованным, и особо не говорит. Карма иногда встревает, потому что для него в этом доме это было нормально, родители Нагисы любили бойфренда своего сына так же сильно, как и его самого, но сидели они непозволительно близко, ноги касались друг друга. Благо, что руки у обоих заняты, и оголенное сейчас колено никто не сжимает.       Карма почти тянет Нагису за собой в спальню, удерживает за локоть под чуть грустные взгляды родителей. Они видели, что их сын выглядит иногда разбитым, но связать паззлы у них никак не удавалось. Они любили красноволосого юношу и были уверены, что чувства мальчишек тоже настоящие, но пора было уже вмешаться. Хироми было порывается встать, чтобы остановить, но рука мужа останавливает:       – Не сейчас, – говорит он, понимая мотивы такого резкого подъëма, и мать нехотя соглашается.       Когда было уже достаточно темно, чтобы и родители отправились в спальню и точно-точно не подслушивали, Карма не выдерживает и начинает приставать к своему парню.       – Ну не сейчас, мне же надо задание сделать, – отпирается Нагиса, пытаясь увильнуть от поцелуев в шею со спины и крепких рук на плечах.       – Котëнок, я соскучился, – хрипит Карма в покрасневшее ушко, – очень, – и в подтверждение своих слов опускает руки на юношескую талию, чтобы стащить таки миниатюрного парня к себе в постель.       Нагиса перестаёт сопротивляться, отдаётся под власть Кармы, забывая о домашке и с силой закусывая губу, чтобы не издавать слишком громких звуков, распластанный под чужим телом. Рабочее настроение почти полностью испарилось, но маячило где-то в далеке, когда Карма имел его и шептал тихое «люблю» в чувствительное ухо.

***

      Нагиса проснулся один, хотя вставал по будильнику, и напоминаем о Карме сейчас служили чуть зудящие пятнышки на плечах и в районе ключиц. Он быстро умылся, чтобы присоединиться на кухне ко всем, потому что все, очевидно, были там. По старой привычке, выработанной ещё в убийственном классе, он шагал тихо, и уже было зашёл на кухню, но до его ушей дошло то, что он не должен был слышать.       – Вы хотите, чтобы я бросил его? – слышится слегка раздраженый голос Кармы, и сердце Нагисы болезненно жмимается. Он не хочет так.       – Совсем нет, милый, – говорит его мама, – твоя семья ведь не такая, как наша? – уточняет она, и Карма, судя по молчанию со стороны кухни, кивнул, – мы с папой никогда друг друга не держим. И, как видишь, никуда друг от друга не убежали.       – Я не понимаю, – говорит Карма.       – Просто тебе нужно… дать Нагисе больше свободы, – слышится тяжёлый вздох отца, – я понимаю твои чувства, сынок, – говорит его отец, и Нагиса чуть улыбается, от того, как родители обращаются к его парню, – но ты ведь не кукла, и Нагиса тоже. Он такой же живой, как и мы. Просто… мы не хотим, чтобы он сломался.       – Я не хочу его ломать, – говорит Карма тихо, – просто он мой, и ничей больше.       – Не совсем так, – встревает Хироми, – он свой, и ничей больше. Я не принадлежу своему мужу, так же, как и он не принадлежит мне. Тебе не обязательно удерживать Нагису, чтобы он был рядом. Потому что когда-нибудь он не уйдёт от тебя, а сбежит, – в голосе мамы явно слышится грусть, – и не потому, что не любит, а потому что ты не даёшь ему дышать.       Нагиса стоит под дверью где-то ещё минут пять, когда тема сменяется, и заходит спокойно, притворяясь, что всё хорошо, и ничего он не слышал. Карма улыбается немного натянуто, но Нагиса целует его в щëку и садится рядом. Они быстро завтракают, в прочем, без особого аппетита, и Карма садится за руль, чтобы увезти их из дома, а в пути заводит разговор:       – Нагиса, – начинает он, чуть сжимая руль в своих руках, и парень видит это, – ты никогда не думал… сбежать от меня?       – Ответ тебе не понравится, – чуть подумав, говорит Нагиса, смотря на свои же сжатые кулачки, – но потом думал, что без тебя я не смогу. Почему такой вопрос?       – Ты можешь обмануть своих родителей, но не меня, – говорит он с грустной улыбкой, – я твоë дыхание за дверью слышал.       – Теряю хватку, – неловко отшучивается Нагиса, никак не разряжая атмосферу, – и что ты… думаешь по поводу слов мамы и папы?       – У меня смешанные чувства, – говорит он почти спокойно, – у меня не укладывается в голове, как можно не держать того, кого любишь так сильно, как я тебя.       – Я не психолог, – Нагиса размышляет с тенью страха на лице, – но я ведь тебя не держу? – парень смотрит на красноволосого и видит отрицательное покачивание головы, – и что, хочешь от меня уйти?       – Нет… не хочу, – Акабане чуть запоздало отвечает, мельком глянув на своего любимого.       – Так почему я должен, если ты доверишься мне полностью? – уточняет Нагиса, и в голове у красноволосого будто проясняется.       Конечно, это не было чудесным исцелением, но Карма размышлял о том, что, действительно, плохо слышит своего парня. Что Нагиса игнорирует на парах, потому что реально занят учёбой, что не в сети 24/7, потому что есть домашние дела и семья, что улыбается другим, не потому что больше не любит… и выдыхает тихое «прости», за что получает поцелуй в щëку и улыбается впервые за это утро очень искренне, по-доброму.       – Знаешь, я подумаю о переезде к тебе, – тихо начинает Нагиса, пока Карма паркует машину, – когда буду уверен, что не буду покусан от того, что ты меня затащил к себе и трахнул. Хотя твоя грубость в постели мне нравится, – и смущённо отвернулся.

***

      Спустя полгода Нагиса действительно перебрался в квартиру Кармы. Иногда приезжали родители Акабане, но это никого не смущало, пластырей на тонкой шее было меньше, а плохое настроение теперь было связано только с микрозавалами на учёбе, с которыми Акабане заботливо помогал справляться. Конечно, не сразу, но он исправил своё отношение, и родители Шиоты спокойно отпустили своего сына, продолжая помогать деньгами. Поработать всегда успеют. И Нагиса был безмерно благодарен своим родным, что смогли поднять такую страшную для него самого тему.