Черная кепка

1996 год, 13 ноября Жил один подросток, имени его никто не знал, он был закрытым в себе, все его боялись, он носил черную кепку. Его лица никогда не было видно. Эту кепку он носил всегда, никто кроме его умерших родителей не знал как он выглядит. Все думали что он скрывает внешность, но у него на это были свои причины. Ему было 16, он никогда не с кем не встречался, и не целовался. Он был одиноким парнем, которого не особо интересовала жизнь. *Завтра будет уже 8 лет, как родители умерли... Надо прийти на кладбище...* Он посещал кладбище только на годовщину их смерти, потому-что не хотел много вспоминать эту тему, и всегда, приносил на могилу красную завявшую розу, никто не знал зачем он так делает, но мальчик отчаянно думал, что если 10 лет подряд, на каждую годовщину приносить красную завявшую розу, мертвые люди могут ожить. *Ещё всего лишь два года... И я смогу увидеть их...* Мальчик схватил в руки розу и выбежал из квартиры. Он поскорее хотел успеть на кладбище. До полуночи, у него были на это особые причины, все думали что он сумасшедший, когда тот тихо говорил "Не ходи на улицу в полночь" Но мальчик не мог не говорить тех слов, и ослушаться их, по тому что это были последние слова его родителей. Он не знал почему, и зачем, мама сказала ему это, и ушла, навсегда оставив его одного, но знал точно - надо слушаться её, пока он не вернет её к жизни. Мальчик выбежал под дождь, и зацепив кепку покрепче побежал вперёд, на кладбище. Уже было темно, молнии сверкали где-то вдалеке, дождь стучал о землю, ветер колыхал сухие и опадающие листья, одежда промокла, а кроссовки разбрызгивали мутную воду из лужь. Он постоянно оглядывался по сторонам, вздрагивая и ускоряя шаг, вслушиваясь в каждый шорох, и готовясь убежать немедленно. Когда он дошел до кладбища, он тихо опустился на колени перед могилой родителей, и положил на неё розу. По щеке скатилась слеза, мальчик поспешно вытер её и встряхнул головой, чтобы не плакать. Вдруг где-то вдалеке послышался звук часов, они пробили двенадцать. Испуганно вскочив и побежав обратно он старался бежать быстро, пустые улицы были подозрительно тихими, а мигающие фонари придавали страх мальчику. Он бежал со всех сил, осознавая что не успеет домой до того как наступит следующая минута полуночи, а затем и следующая... Паника подступала к горлу, руки тряслись, он пытался что-то сказать, вслух, просто самому себе, но голос предательски дрожал и срывался. Послушался резкий звон, и что-то серебряное заблестело на полу, это были ключи. Он быстро подхватил их и что было силы опять побежал домой, когда он оказался у ржавой двери своего дома он начал поспешно всовывать ключи в замок, но те никак не открывали дверь. Дождь превратился в легкие, маленькие редкие капельки, падающие с неба. - Чертов ржавый замок! Вдруг мальчик увидел двух парней, те стояли у стены и целовались. Один был с длинными белыми волосами, а другой с черными, и короткими. Парень с белыми волосами сказал: - Хёнджин, у тебя через три дня день рождения, что хочешь в подарок?) Щёки Хёнджина пыхнули огнём. - Потом скажу)) это не совсем вещь... Это... Ну вообщем... - Ладно ладно, так и быть, потом скажешь милый) Мальчик в кепке крепче зажал ключ в руке, и прежде чем замок открылся, он закричал: - Бегите домой! Бегите со всех ног, оно прийдёт, оно прийдёт... И он скрылся в доме. Заперев двери на два замка. Парень с белыми волосами с недоумением посмотрел на Хёнджина. - Что за придурок? - Незнаю милый, Феликс, ты только не бойся, в следующий раз я его встречу, и как следует врежу ему по лицу, за то что он напугал тебя, а сейчас, я думаю лучше пойти домой. Хёнджин не показывал своего страха, но когда он пошёл домой, держа Феликса за руку, он обернулся на ржавую дверь дома, и волнение вспыхнуло в его глазах. Тем временем мальчик в кепке сидел в кровати, и слегка покачивался на ней, та неприятно скрипела. *Я чуть не нарушил обещание...* Вспомнив красивое лицо Хёнджина мальчик слегка улыбнулся, а потом схватился за рот, поправив кепку ещё ниже, чтобы даже губ не было видно. *Почему когда я думаю о нём, сердце начинает трепетать?... Нет сомнений, он очень красив, но... И вообще?! Я что ненормальный? Любить парней. То же мне, занятие нашёл!* И хотя он старался не думать о Хёнджине, все же не мог остановить проигрывание короткого воспоминания в голове. Как Хёнджин и Феликс целовались, и как Хёнджин посмотрел на него. *Я должен найти его и извиниться! Завтра! Завтра я найду его и извинюсь, я не буду перечить моему сердцу, я просто увижу его ещё раз, извенюсь и забуду его навсегда.* Он с тихим вздохом лёг на кровать. И довольно закрыл глаза, впервые за прошедших восемь лет, в его душе появилась слабая искра тепла, и радости, она была свосем маленькой, но возродилась, несмотря ни на что. Его родители тоже должны возродиться! Он сделает это для них. Мальчик закрыл глаза и уснул. *************** 1996 год, 14 ноября Утром его разбудило птичье пение, он встал, поправил кепку и пошёл собираться, умывшись, одевшись, и зацепив кепку ещё крепче он вышел на улицу, и пошёл по тропе, по которой шёл домой Хёнджин, он не видел его полного пути, но упрямо шёл вперёд, надеясь встретить его. Он готов был обходить весь город, постучаться во все дома, и спросить у всех в мире, не видели ли они Хёнджина. Он лишь хотел извиниться, и сам задавался вопросом, зачем? И почему? Чтобы извиняться за то что он напугал Хёнджина, было бы слишком по детски. А почему он так хочет извиниться, мальчик сам не знал. Тут кто-то задел его плечо своим, и тот человек чуть не упал, мальчик в кепке поймал его, крепко обхватив руками, но когда тот человек неловко поднялся и начал оттряхиваться, мальчик увидел Хёнджина. Его уши сразу запылали от стыда и неловкости, но он как раз и искал его, так почему же он быстро не извиниться, и не уйдёт? Хёнджин посмотрел на него и с удивлением добавил: - С-спасибо... А, так ты тот мальчик в черной кепке? Я тебя видел вчера, я хотел спросить, почему ты сказал мне это?... - Я... Я хотел извиниться насчет этого... Я был полным дурнем, просто испугался, вот и наговорил странностей... Хёнджин, а ты не собираешься меня бить?... Ты вчера говорил тому парню... Хёнджин удивлённо моргнул услышав своё имя, ведь он не знал, что мальчик уже слышал, как его зовут. - Ах нет, ты чего, ты не думай что я настолько плохой, я просто... Пошутил. А насчет того что ты извинился... Да ничего страшного, с кем не бывает) и кстати как тебя зовут? Мальчик смутился, и почесал затылок. - Понимаешь... Я привык никому не говорить своё имя, и не показывать внешность, можешь называть меня как хочешь. Хёнджин удивленно, и даже немного расстроенно опустил голову, а затем он задумался, и с новым приливом эмоций широко улыбнулся и проговорил: - Хммм... Буду звать тебя... Кей! Знаешь, буква К, на английском, так произноситься, а буква К, потому-что ты всегда в кепке) Кей смутился, а потом в глубине души, его что-то тронуло. *Он находит во всех вещах что-то хорошее, а ведь это полная противоположность мне, хорошо это, или плохо...?* - Хорошо придумано, мне нравится это имя. Только и смог сказать Кей. Он уже собирался уходить, но Хёнджин схватил его руку, когда Кей удивлённо повернулся к нему, Хёнджин вспыхнул, и неловко выпустил руку товарища. - Не мог бы ты... Прогуляться со мной? Такой пасмурный денёк, скучновато будет дома сидеть... Кей немного растерялся, но быстро согласившись, пошёл рядом с Хёнджином, они брели по пустым серым улицам, деревья шелестели последними листочками, и эти листочки, медленно кружась падали на пол, и бегали по дороге, на перегонки с ветром. Кей впервые с кем-то гулял, за все эти восемь ужасных лет, он почти не с кем не разговаривал, разве что, когда видел бездомных кошек, он говорил с ними издалека, а если приближался они убегали. Все считали его сумасшедшим. Ни с кем не разговаривает кроме кошек, и тоже, как те кошки, люди поспешно уходили, и избегали его, единственные, кто не избегали его, это банда Черепа, их так называли, потому-что они всегда ходили в темной одежде, и эта одежда чаще всего была с черепами. Они были на год старше Кея, банда Черепа ходила по городку, и избивала тех, кто младше их, они делали это ради забавы, и ради счастья, хотя для Кея это было чем-то ужасным и отвратительным. Они пару раз избивали его, когда он ходил сам, они нападали в той самой пугающей тишине и темноте, когда ты один... Но совсем недавно их банда распалась, один из участников, по имени Чанбин побил другого, в ссоре, и тогда ещё один, Кей не знал как его зовут, вмешался, Чанбин не мог одолеть двоих, и покинул банду. Он был самым сильным из всех, поэтому банда распалась. Ведь они больше не могли наносить столько вреда другим. Вдруг резко, Кей заговорил. - Ты же я думаю, знаешь банду Черепа, там были Чанбин, Банчан и ещё один парень, как его звали? Хёнджин вздрогнул, в его глазах промелькнула неуверенность. Он с отчаянием посмотрел на Кея. - Ты точно хочешь это знать? - Ну... Да. - Третий участник... Это тот парень, которого ты видел вчера со мной, это Феликс... Кей подпрыгнул от удивления - Он хотел избить тебя?... - Нет! Нет! Ты что, просто... Раньше, да, раньше они избивали меня, и когда я чуть не впал в кому, Феликс остановил их, и сказал, что я ему... Нравлюсь... И что он пощадит меня. Я увидел в этом выгоду, если мы будем встречаться, он не будет меня избивать... А позже, я так же влюбился в него... У Кея словно весь мир под ногами рухнул. Хотя почему его это волнует? Он сам не знал. Не знал что с этим Хёнджином такого. И почему его сердце так трепещет. Кей зашагал дальше, смущённо откашливаясь, хотя он просто делал это для того, чтобы выиграть время, на раздумья того, что ему ответить. Он едва смог выдавить из себя: - Рад за т-тебя... Слегка заикнулся он. И тут же его бросило в жар, когда Хёнджин посмотрел на него с подозрением, хорошо что, из-за кепки не было видно лица, так бы он точно мог уже стыдливо объяснять Хёнджину, то, что происходит у него в сердце, и в голове, а потом, скорее всего, как всегда идти домой одному. Он не хотел этого, поэтому натянул кепку так крепко, что голова начала пульсировать, и иногда в глазах темнело, но Кей не расстегивал застёжку. Хёнджин спросил. - Почему ты не хочешь снимать кепку? Боишься внешности? Слмшком не красивый? Да не верю я! Хёнджин рассмеялся, Кей тупо посмотрел на него, и даже без зрительного контакта, Хёнджин понял что что-то не так и замолчал. - Я... У меня восемь лет назад, умерли родители, до этого... Когда последний раз мама говорила со мной, она говорила не снимать кепку ближайшие пять лет, чтобы никто не узнал чей я сын и меня не забрали, пока я не выросту. Но прошло уже восемь лет... А я никак не могу показать лицо, потому-что считаю, что даже с небес мама расстроится... Я слушаюсь всего что она сказала перед смертью... Хёнджин с ужасающим взглядом посмотрел на Кея, чуть приоткрыв рот, будто был удивлён насколько Кей всего и всех слушаеться, и какая у него крепкая привязанность к маме. - Мне очень жаль, и... Ну поверь.... Она не расстроиться, пять лет же уже как никак прошли, и вообще... - Хёнджин нервно сглотнул, будто опасаясь что может как то нитак высказаться и задеть нового друга. - Тебе не кажется это слишком? Ну просто... Он не успел договорить, так и было, он накосячил со словами. Кей замахнулся на него, выставив кулак в паре сантиметров от лица Хёнджина и готовый ударить. Хёнджин почему-то не сопротивлялся, это было странно. Кей отступил назад, и стыдливо поднял глаза на Хёнджина. - Прости... Я просто вышел из себя... Но почему ты не сопротивлялся? Хёнджин с явным облегчением вздохнул, увидев и почувствовав что Кей отпустил его воротник. - Да ничего. - посмеялся Хенджин. - А незачем, если хочешь избить, избей, тебе так будет легче. - Что? - Кей споткнулся и с огромнейшим удивлением посмотрел на Хёнджина. - Т-ты... Даёшь всем подряд избивать себя? - Ну-у не всем подряд... Только тебе. Теперь Кей уже подавился - Ч-что?! Это... Почему?... Хёнджин остановился, и неловко переступил с ноги на ногу. - Ну-у т-такое вот дело... Я п-подумал... Т-тебе станет легче, в-вот и, р-разрешил... - Хёнджин начал заикаться, и сделав перерыв, шумно вдохнув и выдохнув уже спокойнее продолжил. - в-вот, ну ты понял... Кей ошарашенно смотрел на Хёнджина, даже если не видно его глаз, чувствовалось, что тот в полном шоке. - П-понятно... Пойдем дальше? Хёнджин кивнул, и они пошли дальше. Спустя некоторое время молчания, и ходьбы по прямой улице, Кей сказал: - Может сходим на крышу заброшенного сарая? Я часто там бываю один... Хёнджин кивает и подмигивает. - Давай! С радостью. Они сворачивают в сторону реки, у длинной и высокой ивы, и идут по тропинке, Хёнджин спрашивает у Кея, пиная камушек. - А почему ты здесь часто один? Ну... Ты упоминал что не с кем не дружишь кажется... Почему? Кей как-то даже смутился, от такого прямого вопроса, и начал думать что же ему ответить. Тоже пнув камушек. Тот покатился по сухой траве, а затем перескочил в реку, и булькнув, бросил на берег пару брызг темной воды потянулся ко дну. Кей тихо заговорил. - Я просто напросто никому не нужен, по этому у меня и нету друзей, я один, и... - Он заикнулся, не осмелевшись продолжить рассказ о тяжкой жизни. - Вообщем, я просто хочу забыть это на время, проведенное с тобой, пока я радуюсь, а это редкость для меня, то... Не хочется вспоминать о жёсткой реальности. Понимаешь?... Хёнджин кивнул, и они остановились. Перед ними был сарай, куда вела старая деревянная лестница, парни быстро начали подниматься по ней, а затем сели на крыше, свесив ноги, болтая ими как малые дети. Они сидели так, некоторое время в тишине, оба погрузившись в свои мысли, пока листья летали по ветру, кто падая, кто возвышаясь, а кто-то несясь в сторону, или волочась по полу. Сухая трава шелестела где-то внизу. Серое небо укрывали тучи, и там, на горизонте, сверкали молнии. Мимо Кея пролетела птица, он улыбнулся. Хёнджин как то странно посмотрел на него, но ничего не сказал. Кей так и не понял, что было в этом взгляде, снова и снова прокручивая эту картинку в голове, так что он сдался, и просто заговорил. - Я иногда общаюсь с животными, не прими за дурака, но если у тебя нету друзей, это хороший выход. Хёнджин едва заметно кивнул. Но не смотрел на Кея. Он просто пялился в одну точку. Кею стало как-то неуютно и неловко. Он не знал от чего, то ли от страха что Хёнджин посчитает его глупцом, то ли от чего то другого, но страх всё же был, он был всегда, при редком общении с людьми, где-то в глубине Кея, он всегда жил. Он затаился внутри, выжидал момента, и нападал, деря когтями самое сердце... Всегда при общении с другими, Кей сближался, а потом всё так же терял их. Из-за разных причин. Кто-то считал его слишком скромным, либо слишком странным, кто-то ужасным, кто-то сильно молчаливым, а кто-то сильно болтливым, для некоторых людей он был энергичным, а для других наоборот. Людям никогда не угодить, каким бы ты не был, как бы ты не делал, что бы ты не делал. Они всегда чем-то будут не довольны. Кей достал из сумки дневник и ручку, и начал писать. Дни летели как птицы Души в себе не чаял Не было чем гордиться Умирал он в отчаянии Но тут, разошлись тучи Луч света пробрался на миг И не был он больше одинок Но вот потом поник... Кей когда ему было плохо, или просто скучно, а может он нервничал или грустил. Всегда писал стихи, но сейчас это было в момент спокойствия. Ни в душе, ни в голове, не было эмоций, они отступили внутрь Кея, оставляя его наедине с собой, наедине с пустотой. Иногда можно было отдохнуть от бури разных различных эмоций, но не сейчас, сейчас это терзало его, в животе было пусто, не от того что он не ел, а от того что не было ничего. Будто на этот миг, душа исчезла из него. Нет. Уже нет. Теперь он чувствовал что-то. Чувствовал страх. От чего - опять не понять. Хёнджин вывел его из раздумий легким толчком. - Дашь почитать? Спросил он, кивнув на дневник со стихом. Кей протянул ему его, не сводя глаз с Хёнджина пока тот читал. Хёнджин внимательно читал, скользя глазами по строчкам , пока не прочитал всё, и отдал дневник обратно, легонько похлопав Кея по плечу. - Хорошо пишешь! Отлично. Мне нравится. А ещё что-то есть? Кей немного растерялся, и почесал затылок, листая страницы, где-то были записи с того что он делал, где-то были напоминания, а где-то чувства, эмоции которые он испытал. Кей в очередной раз перевернул страницу, на этот раз, стих нашёлся. Иногда в его стихах не было рифмы, или какой либо связи между словами, но смысл был глубоко... Где-то очень глубоко, не в странице, и не в чернилах. В словах, в задумке, даже в самих мыслях писателя. Кей протянул дневник Хёнджину. Тот бережно взял его, словно это было что-то настолько драгоценное, что если уронить это, или хоть поцарапать, то долг не будет выплачен в течении целой жизни. Хёнджин внимательно читал, пытаясь понять истинный смысл, и значение набора слов и букв. Внутри него - черная дыра В которой даже он, не видал себя Не мог избавится Не мог убрать Мог лишь изнутри угасать С каждой ночью, и с каждым днём Души не находил никто в нём Всё хуже становилось всё Так, что однажды, выбраться из собственного плена не сможет он Мир угаснет Свет погаснет Останеться письмо Дорогие, уважаемые, на тот свет забрали его Не помянут а забудут Ведь черная дыра Не только в нём была Хёнджин с одобрением посмотрел на Кея. - Мне нравится. Это прекрасно, рифма это не главное, главное это смысл. Кей был полностью согласен с ним. Он забрал дневник и положил его обратно в сумку. Смотря на небо, и тяжело вздыхая. Так они с Хёнджином сидели, ещё минут тридцать, молча, просто поддерживая друг друга не словами, а мыслями. Не физически а ментально. *Мне даже как-то стало интересно жить эту жалкую жизнь.* Подумал Кей. - Я хотел извиниться, и уйти от тебя навсегда... Но что-то в моей маленькой головешке пошло не по плану. Хёнджин рассмеялся. - Может будем дружить? Мальчик без друзей? Кей кивнул, и выдал слабую улыбку. - Будем. А что насчёт Феликса? - А? Феликс? Он мой парень, да и он не против если я буду дружить с кем-то ещё) Ёнбок не такой, он разрешает мне всё, он адекватный парень. - Понятно... Что-то внутри защемило, но Кей не обратил на это внимание. - Хёнджин, давай вместе напишем стих? Хёнджин удивленно посмотрел на Кея. - Ну-у давай. Только я не умею писать их, от слова совсем Кей посмеялся, и взяв ручку, и вырвав листок из тетрадки сказал: - Тебе не нужно писать поэзии, и выдумывать миры, ты пишешь то, как ты себя чувствуешь, что ты ощущаешь, пишешь свои мысли, свои действия. Хёнджин с непониманием склонил голову набок, и начал выглядеть будто малый котёнок, который не понимает что вообще происходит. Кей невольно залюбовался миловидности Хвана. Когда Хёнджин помахал рукой у него перед лицом, блондин очнулся, он поморгал и взял листок покрепче и начал писать. - Взгляни на эту строчку, что ты чувствуешь когда читаешь это? Какие у тебя ассоциации? Хёнджин задумался. И приподняв брови добавил: - Хм... С тем что... Душа уничтожается! Вот и первая рифма! Кей улыбнулся, записывая строчку - Вот видишь, не так то это и сложно. Душа уничтожается... А с этим соответсвенно... Смерть наступит... Кей начал записывать всё новые и новые ассоциации, переговариваясь с Хёнджином. Через минут десять, их стих был готов. Кей протянул листок Хвану. - Прочитай ты, это твой первый стих. Хёнджин благодарно кивнув, расправил помявшийся листок, и начал читать. Тьма расползается Душа уничтожается Смерть наступит Жизнь уйдёт На могилу его, никто не прийдёт Останеться он, лежать в гробу Оправдываться больше, не придется ему И будет он скучать один, в темноте Но не придётся страдать, как при жизни в затхлой черноте. Кей похлопал в ладоши и слегка приобнял Хвана. - Видишь, какой крутой стих получился? Молодец Хёнджин! Хорошо постарался. Хёнджин улыбнулся, и посмотрел на часы. - Ого! Уже шесть вечера. Скоро начнет темнеть, долговато мы с тобой гуляли) Может завтра тоже придем сюда? - Кей кивнул. - Завтра, в девять утра, здесь возле сарая. - Хорошо Хёнджин, я приду. А ты что, уже уходишь? Хёнджин кивнул головой, и похлопав Кея по плечу встал, и начал спускаться по лестнице. - Пока! Через плечо бросил Хван, Кей не ответил, он был погружен в свои черные и навязчивые мысли. Холодные руки держали порванный листок со стихом, ветер колыхал блондинистые волосы. Тучи всё чернели, а грозу уже было слышно, она была вдалеке, но ещё пол часа, и всё будет мокрым, так что Кею надо было поспешить, но он решил остаться ещё на немного, и посидеть, обдумав все мучающие его мысли. *Я... Почему... Хёнджин он... Почему рядом с ним моё сердце начинает трепетать?! Я... Я же не какой-то извращенец... Всегда был нормальным человеком, а тут такое... Ладно! Всё! Хватит про Хёнджина, есть и другие мысли, которые стоит обдумать, хватит откладывать важные вещи которые терзают меня изнутри, ради о боже, самого Хёнджина! Ну... Ладно... Мда, о чём я там хотел подумать... Да, до Хёнджина я был один, уже как давно не с кем не общался, почему же Хёнджин со мной дружит? Странный он паренёк, раз решился на дружбу со мной и, - Что-то больно защемило в сердце, но Кей постарался не обращать внимания на это, и просто глубоко вздохнул. - И вообще... Опять я не о том думаю! У Хенджина через два дня день рождения, что... Что мне ему подарить... Ах да! Вспомнил!* Кей поднялся и начал спускаться вниз по лестнице, он побежал по тропинке, сокращая путь через маленькую полянку, с высокой засохшей травой, та приятно хрустела и колыхалась по ветру. *Я знаю что ему понравится!* *** Кей с хлопком закрыл дверь в дом и прошаркал в старых больших тапочках по полу, он сел за деревянный стол и открыл ящик, оттуда он взял касету и подул на неё. Пыль взлетела, и начала падать, медленно кружась и сверкая. Кей протёр касету и завуернул ту в подарочный пакет, а потом сел писать открытку. "Хёнджин! Поздравляю тебя с днём рождения! Тебе уже целых 17 лет... А мне всё ещё 16) Я желаю тебе здоровья, счастья, и того, чтобы твои желания исполнялись, желаю чтобы у вас с Феликсом всё было хорошо... - Кей запнулся, а потом стёр последнее пожелание, и распрямив лист вместо этого написал. - Надеюсь мы будем с тобой хорошими друзьями... За эти прошедшие 8 лет, как умерли мои родители, я особо не с кем не дружил, но сегодня... Я улыбнулся... Я смеялся... И это... Нет, это не сон, это было по настоящему! Знаешь, раньше, я хотел повеситься, или захлебнуться, порезаться, лечь под машину... Моя жизнь настолько опустилась вниз, что я думал что солнце не выйдет из-за туч, уже никогда, но... Сегодня это произошло, сегодня, слабый лучик показался из-за туч, и я подумал что я буду жить, буду жить ради тебя и... Того чтобы улыбаться, хотя бы пару деньков дружбы с тобой, меня спасут, и я наконец-то буду счастлив. До этого я... Меня все ненавидели и избегали, в школе меня избивали и издевались надо мной. Но когда я встретил тебя, это словно забылось, словно... Я не могу вспомнить точно те эмоции которые пережил... Когда-то, плохие моменты, омрачняли хоршие, в моей памяти, но сейчас наоборот, те плохие моменты, словно забылись. А ведь всё это благодаря тебе) Хван, я живу, благодаря тебе, и я хочу, чтобы ты знал, что без тебя, через пару месяцев, моей жизни бы здесь не было, эта скрипучая дверь в мой дом, больше никогда бы не заскрипела, я бы никогда больше, не увидел тебя, под проливным дождём, никогда больше, не посидели мы на крыше, и не написали стихи, мы бы не ходили по мрачным улицам, в облачные дни, и ты бы не видел, как я говорю с животными, я бы больше не улыбался, я бы был мёртв, без тебя, я бы был мёртв." Кей бросил ручку на стол, положил письмо в конверт, а затем в подарок, и отложил его в угол комнаты. Он потянулся и вышел из дома, прогуливаясь по улицам и пиная камушки, Кей даже не заметил как сзади кто-то подошёл, он не успел среагировать, не успел обернуться, не успел и моргнуть. Как его схватили за шиворот, и прижали к стенке. В его глазах промелькнул страх, ноги подкосились, но он удержался, и ехидно сказал: - Вы же закончили свои выходки когда стали слабыми, Чанбин же ушёл. Придурки. Банчан прошипел ему в ответ; - А тебя это чего волнует?! Мы никогда не были слабыми и не будем, мы только силнее станем! С этими словами Банчан замахнулся, и с силой ударил Кея по лицу, скинув с него кепку, в его глазах увиделось недоумение и удивление, когда он увидел красивое лицо Кея. Кей попытался дотянуться до кепки, но Банчан лишь отбросил ту в сторону, и притоптал к земле, не отпуская свою жертву. - Знаешь... Блять, так приятно привращать красивое личико в побитое... Выплюнул Банчан и ещё раз с силой ударил Кея по лицу, у него подкосились ноги, и Кей упал. В глазах потемнело, он чувствовал как по лицу течёт что-то густое и горячее, но не мог понять что, он пытался подняться, но не мог и рукой пошевелить, потом Кей отключился. - Кей! Очнись! Очнись придурок! Кей сонно потер глаза, яркий свет так и грозил выжечь их. На его руке была капельница, вся одежда была в крови, а самое главное - на нём не было кепки! Хёнджин сидел возле него, и радостно вскочил когда Кей очнулся. - Кей! Я так волновался! Но Кей не обратил внимания на слова Хёнджина. Он закрыл лицо руками и словно в лихорадке искал, чем бы его прикрыть. Хёнджин мягко взял его маленькие руки в свои, и опустил их. Качая головой. - Кей, послушай меня, это уже не важно. Главное что ты жив, ублюдок этот Банчан! Как же он посмел сделать это с тобой... Кей бегающими глазами по больнице пытался понять что происходит и как Хёнджин оказался здесь. Он слышал голос Хвана, который пытался достучаться до него, но Кей не обращал внимания, тогда Хёнджин обеими руками взял его за лицо... И поцеловал в губы. - Хёнджин, что ты... Делаешь...? Кей вырвался и стыдливо смотрел в пол. Хван весь покраснел и отвернулся. - Прости... Я... Не сдержался... Кей всё ещё пытался осознать то что произошло, и нервничая постукивал ногой по полу. Наконец-то он решил заговорить. - Как ты узнал что я здесь? - Ну... Я увидел как ты упал... И как Банчан ударил тебя... Я прогнал его и позвонил в скорую. Мой друг прийдёт присмотреть за тобой, а мне нужно на пары. Я вернусь как они закончатся, сможешь его дождаться? Кей кивнул, немного смутился того что Хёнджин позвал своего друга чтобы помочь ему, и вообще почему... Не сдержался? Что... Кей откинул мысли и лёг на кровать, глядя в потолок, свет мигал и резал глаза. Кровати скрипели, кто-то бегал туда-сюда и шаги эхом отражались от стен. Кто-то постучал по столу, и Кей приподнялся чтобы посмотреть кто это. Там стоял не высокий парень, с черно-синими волосами, он держал в руках какой-то пакетик таблеток, и сел рядом с Кеем. - Привет, я Ли Минхо, Хёнджин позвал меня, чтобы я посидел с тобой и дал тебе нужные лекарства. С этими словами он достал какие-то таблетки из шуршащего пакетика и дал их Кею, вместе с водой. Кей молча выпил их. - А тебя как зовут то? Спросил Минхо. - Я привык не говорить своё имя. Называй как хочешь. Минхо склонил голову, а потом медленно протянул. - В больнице тебя могут звать по имени, потому-что они взяли твои данные. Кей вскочил с кровати и испуганно повертелся, не зная что ему делать, ни его внешность ни имя не будут секретом больше. Минхо мягко дотронулся до его плеча. - Нету никаких причин, чтобы скрывать своё имя, ладно внешность, хотя ты красивый, тебе нечего скрывать, но имя, это другое. - Минхо сглотнул и почесал затылок. - Имя, это одно из самых главных, в человеке, душа и имя, чем-то связаны. Первое что спрашивают у человека, это "как тебя зовут?" Людям важно знать это, одна из многих причин, почему с людьми не дружат, это то, что они стесняються своего имени, или просто не хотят говорить этого. Имя важно, потому что оно идентифицирует человека, формирует его самооценку и чувство принадлежности, отражает семью и культуру, а также влияет на взаимодействие с другими людьми, делая общение более личным и комфортным. Вот почему имя так важно, и скрывать его не стоит. Кей потупился. Он раньше совсем не думал о том что люди могут не говорить с ним из-за имени. *** - Хённи? Хван удивлённо обернулся - С каких пор ты называешь меня милым именем? Мы что парочка? Кея уже выписали из больницы, и Хёнджин решил проводить его домой. - Ну-у, в-вобщем, т-тут, д-дело, я хотел наконец-то с-сказать как м-меня... Зовут... Хван удивился, но не стал перебивать, а перевёл всё внимание на Кея. Кей потупился и нервно сглотнул. *А что если Хёнджину не понравится его имя, и тот бросит Кея?... Бред! Хёнджин не такой! А может... Ладно, я уже сказал, пути назад нет.* - Меня зовут... Сынмин... Сынмин резко развернулся и со всех ног побежал домой. 15 ноября, 1996 год Ким проснулся в своей кровати, он был весь мокрый и горячий, хотя градусов было под 15, а то и меньше. Вечером у него была истерика, ведь ничего больше не было секретом, ни его внешность, ни имя. Что если Хёнджин его бросит?... Сынмин вышел на улицу и шаркая кроссовками по асфальту и разбрасывая мелкие камешки. Погрузившись в свои мысли. *Он... Он может бросить меня... За что? За имя? Почему он меня поцеловал? Что значит "не сдержался"? Что мне делать? Мне продолжать носить кепку? Почему он пришёл ко мне в больницу? Что я ему скажу в следующий раз? Он что-то чувствует ко мне? А я что-то чувствую к нему?* Сынмин схватился за голову и задрожал, его раскалывало от переживаний, ощущения одиночества, отчаяния и тонны мыслей, все они давили на голову. *Я так разорвусь скоро!* - Чего так дрожишь? Призрака увидел? Сынмин задрожал ещё сильнее, узнав знакомый насмешливый басовитый голос. Обернувшись он увидел Феликса, тот не теряя времени схватил Сынмина за шею, и с силой сжал. - Снял кепочку? Что? Больше не надеешься что твоя мамка-шлюшка оживёт? Сынмин стиснул зубы с силой, чтобы не врезать Феликсу по его грязной болтливой морде. Феликс с презрением посмотрел на него. - Что? Злая псина всё ещё держиться? Надо намордник надеть, чтобы хотябы половины твоего уродского лица не было видно! - Феликс истерически засмеялся, и слегка пнул ногой Сынмина в колено. - Отвяжись от моего Хённи! Бесишь! Он только мой! Сынмин с насмешкой и раздражением посмотрел на Феликса. - Ты знал что присваивать людей насильно против закона? И вообще, ведешь себя как малый ребёнок! Феликс закатил глаза, словно бережно смахнув листок с плеча Сынмина, он будто успокоился, выражение лица стало нежным, движения стали плавнее, и лишь глаза горели ненавистью, будто он претворялся. Сынмин не ошибься. Через пару секунд Феликс замахнулся, и с силой ударил Кима в грудь, он упал и тяжело начал кашлять, из горла летели маленькие капли крови. Феликс лишь пнул Сынмина лежащего на земле, словно труп, или мусор, никому не нужный мусор. - Феликс... Зачем, ты... Это делаешь?... Феликс якобы удивился словам Кима, и склонил голову набок, похлопав того по плечу. - Знаешь братан, ну ты конечно псих конченный, но выглядишь так... Прям и хочеться тебя побить. Сынмин ничего не ответил, лишь покачал головой и опять зашёлся в приступе кашля, не успел он опомниться, как Ли ещё раз с силой пнул его, но теперь в живот, а потом в спину. Ким весь корчился на земле от боли, струйками, с него стекала кровь. Феликс обошёл того, вынул из кармана пачку сигарет и закурил, так он стоял возле Кима, минут пять, иногда пиная того ногой, и проверяя не отключился ли он, когда Сынмин затихал и лежал не двигаясь. После того как Феликс докурил, он прижал горячую сигарету к руке Кима, таким образом потушив её. Ким дёрнулся и зашипел. - Належался? Готов повеселиться? - Феликс... Зачем... Тебе, это?... Феликс пожал плечами и поднял Сынмин за шиворот кофты. Ким начал хрипеть и задыхаться, слабо дергая ногами. Феликс не обращал на это никакого внимания, вместо того чтобы отпустить Сынмина, он достал лезвие и приподняв кофту Кима, прошёлся по его спине. Сынмин весь выгнулся и застонал от боли, пытаясь пошевелить хоть пальцем, но не мог. Феликс снова закурил, и наконец, отпустил Кима. Тот тяжело рухнул на землю, лицом об асфальт. Вся одежда пропиталась кровью, воздух время от времени не хотел поступать в легкие, губы отбтрескались и горло засохло. Раны пекли и щипали, камни больно впивались в кожу. Кровь неприятно липкая и густая текла по телу Сынмина. Феликс обхватил его голову, и с силой вдавил в асфальт. Опять. Опять потекла кровь, брызнула во все стороны. Листья тихо шуршали в кронах деревьев, тучи безмолвно следили за всем происходящим на этой земле. Птицы затихли, а ручеек протекающий рядом стал тише, и быстрее, как будто испугался происходящего, и хотел побыстрее утечь, хотя по-сути не двигался с места. Лишь вода утекала. Ветки с хрустом ломались, самолёт с шумом пролетел где-то в небе. Оставляя за собой чёрную полосу, на и так тёмном фоне, затянутым тучами. Феликс взял Сынмина и понёс куда-то, Сынмин не знал куда, ведь он отключился. Когда он очнулся, он был связан, и сидел в затхлой темной комнате, Феликс с нодом в руке появился перед ним. - О, наш птенчик очнулся, а я думал этот псих здох. Сынмин устало уронил голову на плечо. - Зачем?... - ХВАТИТ ГОВОРИТЬ МНЕ ЭТО! ДОСТАЛ! Феликс взял запястье Сынмина и надрезал его. Сынмин с болью в глазах выдернул руку. Ли положил ножик на стол и мягко обнял Сынмина. - Иди сюда мой мальчик, мама пожалеет. У Кима по щеке скатилась горячая, соленая слеза. Феликс прижал его к себе, а потом отодвинулся и с силой ударил того по лицу. На губах появился неприятный металлический вкус крови, Сынмин сплюнул, и услышал стук в дверь, Феликс отошёл, и посмотрел в глазок. - Сиди тихо! Иначе тебе конец! Сынмину уже было всё равно, он опустил голову, в этот момент дверь в соседней комнате открылась, и Феликс радостно сказал: - Привет люби-имый! Как делишки? Теперь Ким услышал голос Хёнджина. - Какой-то ты странный, обычно не сильно радуешься при виде меня. Сынмин не расслышал что сказал Феликс, но тот явно мягко возмутился на счет слов Хёнджина. Хёнджин шагнул в квартиру, и сразу же направился в комнату где был Сынмин. Но Феликс преградил ему путь. - Там немного не убрано, пошли лучше в другую комнату - Но я хочу сюда-а - Хённи, пошли в другую! - Нет! Хёнджин упрямо посмотрел на Феликса, скрестив руки на груди, и надув губки. Он шагнул внутрь комнаты, и у него отвисла челюсть от окровавленного, молча сидящего Сынмина. Сынмин даже не моргнул, он смотрел в пол, ему было неловко, и неприятно, что Хёнджин увидел его в таком виде. Хван кинулся к нему, и начал суетиться, вытерая с Сынмина капельки крови и пота, своей кофтой, а потом развязал ему руки. - Ликс, что ты с ним сделал?! Зачем?! Почему?! - Хван кинулся к Феликсу и прижав того к стене схватил за горло, Феликс издал хрепящий звук из глотки, пытаясь удержатся на ногах, которые подкашивались от нехватки воздуха. Сынмин смотрел на это, ему было страшно, страшно, что сделает Хёнджин с Ли? Конечно, он издевался над Сынмином, но сейчас, его сердце сжалось от жалости к бедняге. - Хван, Хённи милый... - Хёнджин ещё крепче сжал горло своего парня. - П-прости... Меня... - За такое я не прощаю! Что ты с ним сделал?! Что ты хотел ещё с ним сделать? Почему?! Почему у тебя нет сердца?! Лишь гниль вместо него! - Хёнджин отпустил Феликса, тот с грохотом упал на пол, Хван лишь презрительно пнул того в живот, и повернулся к трясущимуся от страха Сынмину. Он быстро подошёл к нему, и обнял, нежно шепча на ухо: - Всё будет хорошо мой милый, пойдём отсюда. Он бережно взял лёгкое, маленькое и худое тело Сынмина в руки, и понёс из душной старой квартиры, так он шёл долго, Сынмин тихо сопел, прижавшись к груди Хвана, он заснул, ему было хорошо и тепло, он знал, что теперь в безопасности. Когда он проснулся, он лежал на диване, укутанный в одеяло, в чистой, явно широкой на него одежде. Сынмин вытаращил глаза смотрел на подходящего к нему Хёнджина. - Где я? Ты... Что это за одежда?... Хёнджин сел рядом и погладил Сынмина по голове. - Ты у меня дома, ты заснул, и я решил принести тебя сюда и поухаживать за тобой... А одежда моя. Расскажешь... Как всё было? Мне нужно собрать доказательство в полицию. - Что?! Ты меня... Переодевал?... - Хёнджин почесал затылок и едва заметно кивнул. - В полицию?... Хочешь рассказать о Феликсе... - Хван снова кивнул. - Но вы же с ним встречаетесь... - Не бойся, я не буду встречаться с таким ужасным человеком, который избивал... Моего друга... Хёнджин как то грустно сказал последнее слово, но потом откинул грусть в сторону, и с напускным весельем хлопнул в ладоши. - Ты голоден? Или просто могу тебе кофе сделать. - Я не голоден... Но вот от кофе не откажусь... Сынмину стало даже как-то неловко, что Хван так о нём заботился. Хёнджин кивнул и пошёл на кухню, Ким следил за каждым его плавным и ловким движением, как тот заваривал кофе, как насыпал туда сахар, перемешивал, и ставил на маленькое блюдечко. Хван подошёл к Киму и протянул ему кофе, Сынмин принял его, пока он пил, Хёнджин смотрел на него, а потом резко сказал: - Я попробовал написать стих, послушаешь? Ким с готовностью кивнул, и уставился на Хвана во все глаза, когда тот разворачивал страницу, скользя по ней пальцем, проверяя тот ли это стих. Капли крови льются... Кости ломаются Камни в кожу впиваются А какие-то люди, на другом конце света, в счастливом кино снимаются Кто-то смеётся Кто-то плачет Но нету того, кто как и я в этом мире ничего не значит Кто-то лучший друг Кто-то родитель Кто-то простой парень А кто-то в стране правитель Но я ничего не значу Я никто Зовут никак Все меня дразнят Мальчик "плак-плак" Но и на это, найдется причина Может потому-что я никогда не стану настоящим мужчиной? Боюсь всего Смотрю на стекло И думаю, может оно стоит того? Ведь в жизни, ничего не добится Кто-то взойдёт, а я смогу только опуститься Меня никто не любит, не уважает А я очень этого желаю И не смог я принять себя Того кто ничего не значил, лишь мог плакать про себя Что я такой неудачник И кости ломались Кровавый снег хрустел Листик где-то вдалеке шелестел Замерли глаза Обсохли губы Холодные руки Бездвижное тело Друзья, без капли сочувствие на меня смотрели И лишь один человек смог понять, и всё как и есть принять Он не знал того что я думал Он не знал когда я умер Он не знал слова любовь Но мог жить, словно жизнь без выбитых зубов Как на рану сыпал солью Ведь не знал что такое гореть любовью А я, лежал в темноте Неприглядной черноте Душа моя была спокойна Ведь тело было покойно Сынмин слушал не отрываясь, и не дыша, у Хёнджина получалось писать стихи гораздо лучше чем у него самого, он не мог выдать ни одного слова. - Ну как тебе? Не очень? - Это... Это прекрасно! Это прелесть! Я... Я даже хуже пишу! Хёнджин привратился в милого мальчика-стесняшку и хлопал глазками, когда Сынмин скидывал на него гору похвалы. - Хёнджин, хочешь, я тебе стих напишу? У тебя завтра всё же день рождения) - Давай! Не откажусь от чести! Хёнджин протянул листок и карандаш Сынмину, а сам пошёл в душ. Дождь барабанил за окном, врезался в стекло со всей силы. Ким крепко сжимал карандаш в руке, и писал, иногда поглядывая на окно. Плавно скользя по бумаге, чертя всё новые сочитания букв, сочинялся прекрасный стих. Посвящённый Хёнджину. В любви не разбирался Но любил И все ему говорили "Ты такой дебил!" Но сердцу не приказать Можно лишь правильную дорогу указать Внутри чернота, словно кровью истекая Сердце замирало При виде того человека Две минуты казались словно пол века Всегда я был одинок Хотел умереть но не мог Думал забыть Но так не смог я жить И знал я, что любовь возможно безответна Но любил, всё равно любил, бежал куда-то не глядя, на встречу ветру Знал что однажды упаду в канаву, и выбраться не смогу Но стоило его вспомнить, как на душе легче становилось Увидеть его ещё раз, это ощутить что словно время остановилось И не мог я себе признать что люблю Но только понял, что никого больше так сильно не полюблю И вот тогда смогу спокойно умереть, узнав, безответна ли любовь, или нет Сынмин знал, знал что это правда, но не мог признать этого, он любил Хёнджина, но ведь... Парню не суждено любить парня? Сердцу не приказать... Но мозг может это отрицать. Так и было. Хван вышел из душа, замотанный в полотенце. Сынмин быстро спрятал листок в карман, и хотел уже попрощавшись уходить, но Хёнджин остановил его. - Можешь остаться на ещё чуть-чуть? Дождь закончится через минут пятнадцать, тогда можешь пойти. Сынмин кивнул, и сел обратно на диван, Хёнджин одевшись пристроился рядом с ним. - Что ты подаришь мне на день рождения? - Секрет. - Ого! Но вот только секретов от друзей не держат) - Дурачок! - Сынмин легонько, едва касаясь шлёпнул Хвана по голове. - Завтра узнаешь! Хёнджин кивнул, и они просто сидели рядышком, молча, смотря как за окном, дождь тихо падает на землю, всё реже и меньше. Когда с неба начали падать совсем редкие капли, Сынмин встал и одев пальто и кроссовки помахал Хёнджину рукой, Хёнджин подбежал и обнял того за плечи. - Завтра на крыше в девять утра! И избегай этих уродов! Если не прийдешь через двадцать минут, я весь город обрыскаю, и закопаю Феликса и Банчана в могилу, если они тебя хоть пальцем тронут, так что не опаздывай! - Хорошо, мамочка ворчунья! Не опоздаю. С этими словами Сынмин вышел из дома и направился к себе. Сынмин поднялся по лестнице на крышу, Хёнджин уже сидел там, но пока не видел Сынмина, по этому, Ким подкрался сзади, и обнял Хвана, тот вздрогнул от неожиданности, но потом расслабился. - С днем рождения Хённи! Хван с благодарностью в глазах, в ответ обнял Сынмина. - Спасибо тебе Сынмин) Сынмин протянул подарок Хвану, тот взял его, и бережно достал конверт, с касетой и письмом, Ким молча сидел рядом, пока Хёнджин читал, а потом протянул ему ещё один конверт со стихом. - Сынмин это... Это прекрасно! Это офигенно! Сынмин улыбнулся, а потом серьезно посмотрел на Хёнджина. - Я... *Не сейчас! Нет! Я ещё не готов!* - Ничего... Хван удивился, но потом быстро забыл про это, и лёг, смотря на небо. Чёрные тучи скрывали небо, казалось, ещё чуть-чуть, и пойдёт дождь. Тут проехала скорая, соскальзывая с влажной дороги, мелкие камешки летели во все стороны, мигалки освящали улицу, а звук распространялся на километры дальше. Машина неслась на всей скорости, но тут, одно колесо отлетело, раздался ужасный скрежет метала о дорогу, потом грохот, и гробовая тишина. Только листья бегали туда-сюда словно суетились, Хёнджин вскочил с места и быстро начал спускаться по лестнице. Сынмин поспешил за ним. - Быстрее! Бежим Сынмин! Мы должны посмотреть что случилось! Они со всех ног побежали к скорой, оттуда вылетало куча дыма, осколки метала, стекла, разбросанные предметы, и самое главное - кровь. Всё придавало страх. Хёнджин откашливаясь зашёл внутрь, и остановился, словно окоченел. Он не двигался, лишь прерывистое дыхание вырывалось из его рта. - Х-Хёнджин? - Нет! - Хёнджин подскочил и бросился к какому-то тёмному объекту. Сынмин вскрикнул, только осознав, что это было тело... Тело, тело Минхо! Хёнджин кричал и рыдал, он пытался поднять Минхо, тряс его за плечи, но не мог разбудить... - Ну же! Минхо! Проснись! Проснись! Ты же... Ты же притворяешься! Ты так и в детстве притворялся? Помнишь как ты меня напугал, а? Теперь то ты тоже притворяешься! Или ты спишь? Тогда проснись дурачина! Давай! Проснись! Просыпайся я сказал! - Хёнджин зарыдал во весь голос. - Это не правда! Мы с тобой... С самого детсва! Ты... Почему ты?! Почему?! Это должен был быть кто-то другой! Но не ты! Сынмин прикоснулся к плечу Хёнджина, но тот дёрнулся. - Оставь меня в покое! Сынмин лишь скорбно опустил голову, и вышел из задымившегося пространства. Он шёл по улице, никуда не смотрел, просто пялился в пол. *Может это и в правду должен был быть кто-то другой?... Это... Это должен был быть я! Хёнджин бы не страдал из-за того, что это Минхо! Он бы был спокоен! Это... Я всё испортил! Зачем я всё испортил... Вечно я...* Сынмин пнул камушек, тот покатился, и упал в яму. *Да, это правда... Как в стихе который я написал... И знал я, что однажды упалу в канаву, и выбраться не смогу... Это должен был быть я!* Сынмин зашёл в дом, дверь заскрипела, за сопротивлялась, но открылась, и с грохотом упёрлась в стенку. Ким скинул кроссовки, дверь закрылась. Он лёг на кровать и начал пялиться в потолок. *Я теперь, опять не нужен ему. Он будет горевать по Минхо, а я буду виновен... И почему это случилось в его день рождения?! Я! Я! Я! Я!* Сынмин вскочил, и закричал на весь дом. - Это я виноват в его смерти! Я должен был оказаться на его месте! Никто другой! Смерть должна была достаться мне! Мне! Он резко упал обратно на кровать и затих. Сынмин встал с кровати и потянувшись, натянул на себя потертую одежду, мальчик зашагал в туалет, умылся, почистил зубы, и поставил чайник. Это было его самое обыкновенное утро, но чем-то оно отличалось. Да, тут-то он все вспомнил. Больше не было Хёнджина, больше он не сможет посидеть с ним на крыше, написать стихи... А ведь то было само день рождения Хвана... За что? Почему? Почему это был именно Минхо?! Сендце Сынмина болезненно сжалось, стакан, прежде едва висевший в его руке с дребезгом упал на пол, разлетевшись на десятки маленьких осколков. Сынмин вышел на улицу в одних тапочках и посмотрел в небо. - Минхо, прости меня, если сможешь, я должен был быть на твоём месте... Но там оказался ты... Прости меня... Сынмин всё шёл и шёл, небо над его головой уже давно скрылось. Мрачные тёмно-серые тучи опустились до кронов деревьев которые шелестели последними листочками, и то, те падали при каждом ветерочке. На следующий день уже ожидалось что деревья будут без листьев. Ким пнул камушек и тот прокатился вперёд прыгая и словно обгоняя другие. *А ведь это и жизнь такая, ты достигаешь чего-то пробираешься вперёд, за своими мечтами, так старательно и непоколебимо.* Камешек запнулся и остановился. *А потом все твои мечты резко могут рухнуть... Все твои достижения бесценны, цели остануться целями, а мечты мечтами* Сынмин подошёл к дому Хёнджина. Но не позвонил в звонок, и не постучался. Он просто стоял глядя на дверь. А потом натянул себе на голову капюшон толстовки и зашагал обратно. Если мечты остаються мечтами Возможно ты просто не сильно стараешься Ты ничего не добьешься похвалами Просто внутри ты убиваешься Вечером ты засыпаешь Утром встаешь День не меняется - жизнь это чушь В жизни может, ты многого добился Но сейчас ты ко дну опустился 19 ноября 1996 год Ким сидел в комнате, новая черная кепка была на его голове, в ящике столешницы лежала пачка новых лезвий, а в другом ящике веревка. Сынмин крутил в руках кусок стекла, на его запястьях были свежие порезы. Горькое чувство вины больно кололо в сердце Сынмин знает что такое терять близкого человека, как потерял своих родителей 8 лет назад, Ким предпочитает не есть, и пьёт изредка. Теперь он часто курит, и пишет, пишет стихи. Что если эта радость, подаренная ему Хёнджином была мгновенной, как бабочка, долго пробывшая гусеницей, и родившаяся из кокона, живёт лишь день, и её счастье заканчивается так же быстро как и начиналось? Может быть. А может и нет. Кто знает. Сынмин каждое утро просыпается, и идёт пить кофе, куря сигарету, потом он пишет стихи сиотря в окно, опять пишет стихи, спит, читает любимую книгу, и опять пишет стихи. О Хёнджине. О том кого он любил всей душой, кто так резко отдалился от него. Единственный человек на земле, который мог понять и принять Кима, ушёл из его жизни. Почему? И чья это вина? - ничья, хотя Сынмин так не считает, а Хёнджин? Что о нем известно, он тоже целыми днями курит сигареты, листая альбомы с фотками его и Минхо, тяжесть потери как камень на дне желудка, разрывает изнутри, давит. Сынмину всего-то 16, а он испытывает и такое, что же понять сейчас детям... Ким метается из стороны в сторону, он не найдёт ни себе места, ни места на запястьях для новых порезов. *Я заслужил этого* думает он Хотя это не так... А может? Никто не знает правды, ни Сынмин, ни Хёнджин, ни Банчан, никто, никто не знает, заслужил ли этого Ким. «порез, ещё порез, ещё и ещё...» кровь... Это то что хочет видеть Сынмин. Он хочет страдать, страдать от того что его виновность даже не доказана... Да и в чем он виноват... Бедный Хёнджин, навязал это глупому Киму... Который теперь винит себя... Раздался стук в дверь Сынмин лежал на полу с потрепанной фотографией в руке. Слезы пробивались на уголках глаз, в боку больно кололо, чувство... Вины? Страх? Печаль? Злость? Все вместе? Он тоже не знал, не знал и кто стучиться в его дверь, может очередные маленькие детишки решили пошутить и убежать, может они уже убежали? *Да нет, не пойду я открывать дверь, может просто курьер, пусть оставит посылку у двери.* Но... Это же ошибка... Да, именно, ошибка. Все мы совершаем ошибки, неважно, умные мы или глупые, взрослые или маленькие, неважно какие мы, кто мы. Все, все в этом мире совершают ошибки, осознанно или нет, случайно или специально, но Сынмин не знает, не знает что он совершает ошибку, большую ошибку. Все это, ошибка Стук в дверь наконец прекратился, и шаги стали удаляться, а Сынмин всё лежал, лежал на полу с фотографией Хёнджина, как будто не этот человек подарил ему улыбку, как будто не Хван сидел с ним на крыше, и писал стихи, как будто не этот человек... Чувство, дал это странное чувство, дома, чего-то привычного и уютного, и чего то ещё... Сынмин никогда не испытывал этого, и не знал что это. Все зря? Все зря. Он давал мне чувство спокойствия Я считал его настоящим близким другом Больше никто другой не укутывал меня таким уютом Он был единственный человек Такой на свете для меня один Но в один день он меня не разбудил Будто из головы моей пропал Вечные мысли о нем остановились Куда я попал? Незнаю я ответа на многие вопросы Ну где же всё привычное мой друг Куда пропал тот самый миленький уют? Я незнаю ничего. Я ничто, без него. какой же я глупец, и стихи о нем опять пишу... Может пойти к нему? Да нет... Он меня не простит... 19 ноября 1997 год Знал бы он что в дверь стучался он Хёнджин... Не был бы таким глупцом... - Чёрт, я так больше не могу, надо сходить к нему. ................................................................................................ Тук-тук-тук Тук-тук-тук - Хёнджин, ты тут? Хёнджина-а-а... Сынмин просунул записку в щель двери и натянув капюшон пошел домой, серое небо было полностью затянуто тучами, серо-желтая трава колыхалась на легком сыром ветерке. Кошка пробежала где то в кустах, асфальт был слегка влажным от тумана и сырого воздуха. Вдруг все хорошие воспоминания о Хёнджине начали мелькать в голове будто за пеленой легкого тумана, но всё те же воспоминания. Ким взял из кармана наушники, подключил их к телефону и начал слушать музыку, он не знал куда идет, он просто шёл. Куда глаза глядят. Ради чего я живу? Хенджин... Наверное он. Прости меня друг, или, кто-то, кто значит для меня больше... Чем просто друг... Хенджин, думаю, это называется так. Я... Я влюбился, в тебя... 21 ноября 1997 год Хёнджин взял записку в руки, её положили позавчера, но он все не решался открыть это письмо. Он чувствовал. Здесь что-то не так. Открыв конверт он достал помятый листик, и начал его читать. Дорогой Хёнджин. После того инцидента я старался не беспокоить тебя но... Я не могу оставить всё это просто так. Я уже не выдерживаю без тебя, даже если ты не поймёшь и даже если ты до сих пор не захочешь поговорить со мной, я не обижусь, не за что. Я благодарен, хоть и короткой но крепкой дружбе с тобой. Всё это... было очень запутанно. Я сам не разбирался в том, что происходило вокруг. Всё будто... плыло. По течению. И лишь я был на плоту, который застрял в ветках и не может двигаться дальше. А мои чувства запутались в корнях, под самой водой. Как нитки. Их не разобрать, даже до сих пор. И потом... Их тоже будет не разобрать. Я не понимаю что происходит. Не понимаю что я делаю, но надеюсь, что я поступаю хорошо. Хорошо для всех. И для тебя и для моей семьи, и для Минхо, и в последнюю очередь для меня. Может ты будешь рад, а может ты будешь скучать, но, это не важно. Главное что я так и не разобрался в том что я чувствую. Не разобрался как правильно жить, чтобы все не подкосилось в один момент, и не рухнуло разбившись об асфальт, это как упасть, будучи ребенком, и разодрать себе все коленки. Но вот только когда ты встанешь, рана не заживёт. Так же и сейчас, мы оба упали. Но вот только тебе, я дам свой последний пластырь, а сам... Облегчу свою боль, надеюсь ты меня поймёшь Хёнджин. И, меня уже не вернуть, прости. Я за пределами этого города. На склоне. Тот о котором ты мне когда то рассказывал. Тот что над морем. Я всю ночь буду там. А на утро... Вообщем Хёнджин. Спасибо тебе за всё. Ты самый лучший человек которого я когда либо встречал. Люблю тебя. У Хёнджина подкосились ноги. Он посмотрел на время, 17:38. Оставалось совсем чуть чуть. Он вызвал такси и когда то подъехало к его дому он быстро запрыгнул внутрь. - Вывезите меня из города, вон по той дороге все время прямо. Быстрее! Это срочно! Таксист кивнул и поехал вжав педаль в пол. Хенджин стучал ногой по полу и всё время поторапливал таксиста. *Чёрт чёрт чёрт....* Время 18:43 Хёнджин выпрыгивает из машины и бежит по склону вверх. - Сынмин! Сынмин! Ты где? Кричит он во весь голос. Но никто не отзывается. *Нет-нет-нет... не может быть...* Он взбирается на склон но там никого нет. Он бегает как сумасшедший пока не падает на колени в изнеможении у самого края. Начинает темнеть. Звезды появляються на небе. Лёгкий ветерок сдувает волосы на лицо. Трава тихо шелестит друг об друга. Земля пахнет сыростью и влагой. *Неужели это конец? Всего моего мира? Или это просто сон? Просто уютный... сон...* Глаза постепенно закрываются. Так уютно... На середине склона? Странно... Но... Хёнджин отдается и засыпает. 4:27 Сынмин поднимается на вершину склона. Завидев Хвана он быстро бежит к нему испугавшись что с ним что-то случилось. Но он просто спит. Надеясь что тому не холодно Сынмин снимает куртку и накрывает ей Хёнджина. Стараясь не разбудить. Хоть они и не общались долгое время, оба до сих пор заботились друг о друге. Сынмин снимает кулон его родителей с шеи и кладет его в раскрытую руку Хёнджина. Это самое ценное что у него есть. Но при смерти ему это не нужно. Потом он подходит к краю скалы и смотрит вдаль. Горизонт. Серое небо, тучи, все серое. Все кроме Хвана лежащего по середине склона. Он будто светится. Он всегда светился для Сынмина, всегда был тем самым лучиком света и надежды. Но надежда угасла. Так стремительно. А ведь из-за простой глупости. Но ничего уже не изменить. Все уже так и было предначертано ранее. Это решает судьба. И её выбор понятен. Ему нельзя противиться. Сынмин снимает черную кепку и бросает ее вниз. Смотря как она кружась падает бьясь об острые скалы и наконец скрывшись под темной водой. Это конец. Резко Хёнджин просыпается. он садиться и потирает глаза, почувствовав что-то в руке он обращает на это внимание. *Это...это же кулон Сынмина!* Это конец. Хван смотрит прямо перед собой. И видит силуэт на краю обрыва. Прямо перед ним. Стоящий так неподвижно, словно это статуя. - С-сынмин.... Это конец. - Сынмин... нет... Голос охрип, разговаривать почти невозможно. Сынмин стоит на краю обрыва, повернувшись лицом к Хёнджину, он кивает. Через миг тело медленно начинает падать вниз. Всё что было ранее между ними мигает перед глазами. Это конец. Теперь это точно конец. И всё. Мозг больше не функционирует. Жесткий удар об темную воду. Вниз...вниз...вниз... всё глубже и глубже... ничего не видно. Кислорода нету. И глаза постепенно закрываються. Что? Чувства? А... Я так и не понял. Что такое любить.