Shadows of desire

Кафешка на углу была из тех, что притворяются европейскими: белая плитка «кабанчик», светлые деревянные столы, горшки с розмарином, бариста с рукавом тату и плейлистом из инди-попа, который звучал так, будто ему платят за «ненавязчиво». За витриной — витрины чужих жизней: люди с ноутбуками, парочки, одинокий парень, ковыряющийся в чизкейке как будто враждебном миру. Минджи пришла раньше и, впервые за долгое время, не потянулась за чёрной бейсболкой «не подходить». Вместо этого — белая блузка-«футболка» с мягким воротом и короткими рукавами, джинсовая юбка явно выше колена, белые кеды. Волосы — в аккуратном пучке, пара прядей у щёк. Она ловко прокручивала ленту Instagram: — новые сторис с подростками, отрабатывающими связку,— видео из прошлого месяца, где она ещё улыбается шире, чем сейчас… пальцы словно сами тянулись написать «delete», но нет. Пусть будет. Колокольчик звякнул, и в дверях появилась Чо-хи — как всегда, будто открыла собой сквозняк. Чёрный джинсовый комбинезон-шорты без рукавов обтягивал талию, на ней — чёрный ремень с грубой пряжкой, из кармана торчала зажигалка. Волосы собраны так, будто она их собирала на бегу, губы — тёмный тинт, на ключице — тонкая цепочка. Она скинула на стол ключи, ткнула пальцем в меню: — Двойной эспрессо. И что-нибудь сладкое, чтобы заполировать твои нервные клетки. — И, не дожидаясь официантку, добавила Минджи: — Ты выглядишь так, словно вот-вот швырнёшь телефон в кофемашину. Он что, опять писал? — Он вообще-то не пишет, — сдержанно ответила Минджи, делая вид, что рассматривает чужой рилс. — Он предпочитает появляться. Как таракан. С дорогими часами. — Ха! — Чо-хи села напротив, откинулась и щёлкнула зажигалкой. Пару раз, просто чтобы нервить пространство. — Это ты про своего нового «ученика»? Или про одного очень самоуверенного посетителя клуба? — …Это один и тот же человек, Чо-хи, — тихо сказала Минджи, и в голосе её был тот самый металл, которым она обычно режет чужую лень в зале. — Блять, так и знала, — почти довольно протянула подруга и тут же расхохоталась своим низким смехом. — М-м-м, вселенная решила развлечь меня лично. Давай, выкладывай всё. С начала. Я — чистый лист. — Она ткнула в грудь большим пальцем. — Хотя какой из меня чистый лист… Я — дневник с наклейками «18+». Минджи закатила глаза, но уголок губ дрогнул. — Он меня бесит, — произнесла она сухо. — На занятиях — слово в слово: «я всё умею», «я идеален», «с вами я задержусь надолго». Смотрит на меня так, будто… — она не договорила, вздохнула. — В клубе он появился снова. Один. Сел у сцены. И… смотрел. — О, девочка, — Чо-хи отхлебнула воду, ткнула пальцем в неё. — Он не просто смотрит. Он охотится. — Щёлкнула зажигалкой ещё раз. — А у него взгляд такой… хищный? — У него взгляд такой, будто всё вокруг — шахматная доска, — пробормотала Минджи. — И он заранее знает каждый мой ход. Это раздражает. И… — она стёрла ногтем невидимую пылинку со стола. — И немного… — она сморщилась, не желая дарить этому слову воздух, — заводит. — Немного? — Чо-хи изобразила святошу. — Мы сейчас говорим «немного», а юбка у тебя — намного выше колена. — Она наклонилась, заглянула под стол. — Подтверждаю. — Пошла ты, — фыркнула Минджи, но улыбнулась шире. Подошла официантка, приняла заказ. Двойной эспрессо Чо-хи, флэт-вайт Минджи, два круассана, «тот шоколадный, который как грех». Пока та ушла, Чо-хи вытянула руку: — Дай мобилу. — Зачем? — Хочу посмотреть, как ты его записала. «Сатана»? «Проблема №1»? «Не брать трубку после полуночи»? Минджи на секунду замялась, потом отдала телефон. Чо-хи взяла, пролистала контакты, нашла свежезаписанный Jimin без смайликов. — Просто «Jimin»? — удивилась. — Какая ты романтичная, чёрт возьми. — Я была зла, — буркнула Минджи. — Он достал. Просил номер как босс, знаешь? Протянул телефон, уставился в глаза… я сорвалась и сама написала. Чтобы отъебался. — И? — И не отъебался. — Как и все хорошие мужчины, — мудро подытожила Чо-хи. — Ладно, рассказывай дальше. Как он узнал? Минджи сжала пальцы в замок. — Приват. Он заказал приват.Сел в комнатке так, будто пришёл на переговоры. Я захожу — а там он. В костюме, в улыбке. И сразу вот это: либо индивидуальные занятия, либо он пишет пост, что хореограф FreeMove — стриптизёрша. — Она подняла глаза, спокойные, как лёд. — Я чуть не врезала. — Я б врезала, — искренне сказала Чо-хи. — А потом ещё раз. А потом ещё раз ногой. — Щёлкнула зажигалкой. — Но ты — умная. И у тебя студия. И репутация. Ты правильно сделала, что не устроила цирк. — Я согласилась, — коротко кивнула Минджи. — Понедельник, двадцать ноль-ноль. Индивидуалки. Только танцы. Ни его шуточек, ни флирта. — Она выдохнула. — И он пришёл. В белой кофте, серые штаны. Смотрит… — она поймала свой взгляд в витрине — упрямый, злой, живой. — Постоянно смотрит. — И ты делаешь вид, что не видишь, — закончила за неё Чо-хи. — Потому что ты принцип, дисциплина, «флирт в зале не работает». — Потому что иначе я себя не соберу, — призналась Минджи. — У него есть этот… чёртов магнит. И сарказм. И привычка прикусывать губу. И когда он ошибся и я поймала его за руку — мы… оказались слишком близко. — Насколько близко? — оживилась Чо-хи. — На «сделай ещё шаг — и это будет поцелуй», — тихо ответила Минджи, и щеки у неё предательски вспыхнули. — О-о-о, — протянула подруга, откусила круассан, уставилась так, будто слушает сериал. — Господи, как же я живу ради таких сюжетов. — Она смешно сощурилась, кивнула на платье. — Юбку выбирала специально для допроса? — Да иди ты. — Я люблю тебя, — миролюбиво сообщила Чо-хи, тянулась обнять — и правда, резко, как всегда, обвила Минджи одной рукой через стол, прижала щекой к её виску и фыркнула. — Ты пахнешь кофе и проблемами. Моя девочка. Минджи на секунду расслабилась в этом внезапном объятии — Чо-хи всегда так: резко схватила, резко отпустила. Вернулась на место, глотнула флэт-вайт. Горечь сгладила неровности. — Он ещё в «Eclipse» пришёл, — добавила она, будто невзначай. — Один. Сел ближе всех к сцене. Смотрел. И… — она отвела взгляд в сторону и снова вернула; голос стал тише, — я подползла к нему сама. — Мать божья, — выдохнула Чо-хи, в голосе — гордость и мат одновременно. — Вот это моя львица. И что он? — Сказал, что я завораживающая. — Минджи скривилась, будто слово было слишком сладким. — Аккуратно положил деньги между… — она махнула рукой в сторону груди, — и ушёл. С улыбкой. — То есть он не попытался схватить, не сунулся руками, не сделал из себя короля мира? — Не попытался, — признала Минджи. — Он вообще… слишком правильно всё делает. И это бесит больше всего. — Это называется «опасный профессионал» и «психологическая игра», — Чо-хи привычным жестом поднесла зажигалку к сигарете, но спохватилась — на стекле табличка «No Smoking». Она сняла зажигалку, щёлкнула ещё раз — просто чтобы успокоиться — и спрятала обратно. — Смотри. — Она упёрлась локтями в стол, наклонилась ближе. — Он знает, что ты умная, принципиальная и не поведёшься на тупой напор. Поэтому он делает вид, что уходит вовремя. Поэтому он не трогает. Поэтому улыбается и… — Чо-хи фыркнула, — «видимся на тренировке, Минджи-саам». Блядь, как из дорамы, только без ванильной музыки. Минджи хмыкнула. — Я… да. Он именно так и сказал. — Она перевела дыхание. — И теперь у меня в голове весь день тикает «пять-шесть-семь-восемь», и почему-то это его голос, а не мой. — Это называется «ты живая», — отрезала Чо-хи. — И это не преступление. Преступление — если он сделает тебе больно. Тогда я его закопаю. Тон не шутил. В нём было всё — и её легендарная «сделаю-с-ним-плохое», и настоящая, до боли честная забота. Минджи кивнула. — Я знаю. — Хорошо, что знаешь, — кивнула Чо-хи, снова отпила эспрессо. — А теперь давай я скажу то, что мне положено как твоей дерзкой, курящей, но самой доброй подруге. — Она подняла палец, загибая: — Первое. Ты никому ничего не должна. Ни объяснять, где работаешь по ночам, ни оправдываться. Второе. Если этот красавчик ещё раз намекнёт на пост про «хореограф — стриптизёрша», я лично его удалю из вселенной. Третье. — Она ухмыльнулась. — Секс с врагом — иногда лучшая физкультура, но это не совет. Это статистика. — ЧО-ХИ! — возмутилась Минджи, поперхнувшись кофе. — Что? — невинно захлопала ресницами подруга. — Я просто сказала «статистика». — Наклонилась ближе. — Ты представляешь, какие у вас будут… — она выразительно повела плечами, — связки? Минджи закрыла лицо ладонями. — Я ненавижу тебя, — простонала она, но смех всё равно прорезался меж пальцев. — Ты любишь меня, — парировала Чо-хи. — И Тори тоже тебя любит, между прочим. — Она достала телефон, в два касания открыла камеру и ткнула в экран. — Скажи «привет» тёте. На экране появился чёрный кот, возмущённо распластавшийся на подоконнике. Хвост бил по стеклу, глаза выражали ту самую вселенскую скуку, которой обладают лишь коты. — Тори, мой король, — умильно сказала Минджи и сразу смягчилась. — Смотри, как вырос. — Вырос и охуел, — нежно ответила Чо-хи. — Спит на моих чёрных футболках и срал в кроссовок тому мудаку, который пытался за мной ухаживать. Умный кот. Разбирается в мужиках. — Может, пусть он и выберет мне кого-нибудь? — с сарказмом предложила Минджи. — Он уже выбрал, — невозмутимо ответила Чо-хи. — Он выбрал того, на кого ты смотришь, когда говоришь «ненавижу». — Подмигнула. — И да, ты сейчас опять покраснела. — Я ненавижу его, — настаивала Минджи, выпрямившись и пытаясь придать голосу привычную холодность. — Он шантажировал меня, ты забыла? — Не забыла, — посерьёзнела Чо-хи. — Поэтому — держим дистанцию там, где надо. Глаза открыты. Сердце — не на распашку. И… — она снова щёлкнула зажигалкой; звук как выстрел, — если хоть что-то не так — ты мне сразу пишешь. Я приду с битой. Или с Тори. Он тоже умеет. Минджи кивнула. Тепло от этих слов растеклось где-то под рёбрами — там, где она обычно держала лёд. — Скажи честно, — продолжила Чо-хи, резко и по делу. — Ты хочешь этих индивидуалок? — Хочу, — призналась Минджи. — Но не из-за него. Из-за себя. Я люблю учить. Люблю, когда у людей получается. И у него… получается. Он упёртый. Он… держит планку до конца, даже когда трясёт руки. И когда он ошибается, его лицо — как у ребёнка, который собирает конструктор без инструкции. — Ну всё, — протянула Чо-хи. — Она продана. Кому стакан воды? — И уже мягче: — Это нормально. Ты можешь одновременно злиться и хотеть. Люди так устроены. Особенно такие, как ты: весь день — железо, ночью — огонь. — Не романтизируй, — попросила Минджи, но глаза её смягчились. — Лучше скажи: юбка слишком короткая? — Для кого? — Чо-хи оглядела её критически. — Для монастыря — да. Для меня — нет. Для него… — она ухмыльнулась, — идеально. Пусть страдает. Пусть понимает, что мир не крутится вокруг его часов. Они вместе рассмеялись. На стол упали круассаны — рассыпчатые, пахнущие маслом. Чо-хи отломила кусок, сунула в рот, зажмурилась от удовольствия. — Чёрт, — сказала она с полным ртом. — Если меня когда-нибудь спросят, зачем жить — скажу: ради этого. И ради того, чтобы смотреть, как ты притворяешься ледышкой рядом с мужиком, который тебе нравится. — Я не притворяюсь, — вздохнула Минджи. — Я — дисциплина. — Дисциплина и похоть прекрасно дружат, — философски заметила Чо-хи. — Они вообще лучшие подруги. Просто никто не признаётся. — Она снова дёрнула уголком губ. — Ладно, план. Ты ведёшь его как ученика. Никаких «после уроков кофе» — если только ты не захочешь. Ты не отвечаешь ночью. И — главное — ты не перестаёшь быть собой. Если он попробует качать права — я первым делом качну ему по башке. — Принято, — кивнула Минджи. — И ещё, — Чо-хи наклонилась ближе, голос стал совсем тихим. — Если ты хоть на секунду почувствуешь, что тебе страшно — не героизмь. Пиши. Звони. Кричи. Я рядом. Я, Тори, моя бита и мой рот с матом. Мы команда. Минджи посмотрела на неё — долго, благодарно — и улыбнулась тем редким, мягким изгибом губ, которым улыбаются только своим. — Я знаю, — повторила. — Спасибо, но, надеюсь, бита не понадобится. — А я как раз пыталась погладить её сегодня утром, — вздохнула Чо-хи театрально. — Ладно, хватит соплей. — Щёлк — зажигалка снова, просто чтобы поставить точку. — Расскажи лучше, что было самое смешное из его фраз. — «Я не опаздываю на свидания», — процитировала Минджи, закатывая глаза. — На свидания, представляешь? Я ему: «Это не свидание», а он: «Пока что». — Я встаю и аплодирую, — сказала Чо-хи охрипшим шёпотом и правда пару раз хлопнула в ладоши. — Ненавижу и обожаю. Ты знаешь, да? — Она подмигнула. — Может, мне с ним познакомиться? Чисто чтобы он понял, что у тебя есть старшая сестра, которая грызёт. — Пугать его будешь? — усмехнулась Минджи. — Нет. Я просто посмотрю на него так, как смотрю на продавцов-лгунов. — Демонстративно сузила глаза. — Они сразу вспоминают всё плохое, что сделали. — Он не лгун, — задумчиво сказала Минджи. — Он… слишком честный в том, что хочет. — Это хуже, — ухмыльнулась Чо-хи. — Ладно, моя дисциплина, ешь круассан. И — да — юбка оставь. Пусть сегодня мир увидит твои колени. Напоминание мирозданию, что ты — живая. Минджи откусила кусок, и, чёрт возьми, жизнь на секунду стала проще. Они ещё долго смеялись: про тупые сообщения от «бывших учеников», которые вдруг вспоминают, что «так скучают по залу», про баристу у стойки, который слишком старательно рисует листики на молоке, про то, как Тори, «маленький демон», снова открыл дверцу шкафа и вытащил оттуда её любимые чёрные джинсы. — Он просто ценитель чёрного, — с гордостью сказала Чо-хи. — Мой сын — эстет. В кого он, интересно? — В хозяйку, — мягко ответила Минджи. Они чокнулись кружками — керамика стукнула глухо, по-домашнему. На улице начинал моросить дождь, и капли скатывались по стеклу, как крошечные танцоры — вниз и снова вверх в отражении. — Ладно, — подытожила Чо-хи, вставая и по привычке обнимая Минджи одной рукой резко, как бросок спасательного круга. — Ты держишь строй. Я рядом. Если будет совсем горячо — звони. И, кстати, — она склонилась и шепнула в ухо, — если он целует руку — это ещё ничего не значит. Вот если он просит тебя научить его дышать — тогда конец. Пиши завещание. — Ужас, — простонала Минджи, но смех всё равно выбежал наружу. — Я поцелую Тори за тебя, — пообещала Чо-хи, подхватила ключи. — А ты… — она глянула на юбку, — ты поцелуй этот день. Он хороший. — Иди уже, ведьма, — сказала Минджи, но в голосе не было льда. Было — тепло. Чо-хи щёлкнула зажигалкой напоследок — привычный финальный аккорд — и ушла лёгкой, быстрой походкой человека, который всегда знает, что делать, даже если не знает, как это называется. На часах было 22:15. Вторник. Чимин лежал в кровати, закинув руку за голову, глядя в потолок. Мысли путались между отчётами, контрактами, цифрами — и внезапно соскальзывали к ней. Минджи. Он помнил, как она стояла у зеркала, как говорила холодно и чётко, как от её голоса дрожали нервы, но не тело. И почему-то именно это — то, как она сдерживает себя, — сводило его с ума сильнее любого флирта. Он усмехнулся. Серьёзно, Пак Чимин, — сам себе подумал он, — у тебя под управлением миллионы, а ты лежишь, как школьник, и думаешь о девушке, которая готова прибить тебя тапком. Телефон лежал рядом. Экран мигнул, и он открыл контакты. Имя «Minji». Просто, без эмодзи, без ничего. Он провёл пальцем по экрану, задумался секунду и написал. ⸻ 📱 скриншот переписки ⸻ Он посмотрел на экран, усмехнулся и отложил телефон. Настроение было… неприлично хорошим. «Вот теперь можно спать», — пробормотал он, притушил свет и провалился в сон с самой наглой улыбкой на лице. Клуб гудел. Бас в стенах пульсировал, как общее сердце, свет мигал в ритме, который никто не ловил, но все под него двигались. В пятницу у «Eclipse» было людно, даже слишком. Тэхён, как обычно, пришёл не один — но друзья уже растворились в толпе, и он остался с бокалом, шумом и музыкой, которая била по позвоночнику. Он опёрся на стойку, лениво осматривая зал. И вот она. Чёрный джинсовый комбинезон-шорты, ремень на талии, без рукавов. Тёмные волосы, собранные кое-как, губы — как чёртова вишня на бокале мартини. Она шла к бару уверенно, будто тут всё принадлежало ей: пол, свет, воздух и даже бармен, который рефлекторно вытянулся, завидев её. Тэхён почти усмехнулся. — Ну привет, катастрофа, — пробормотал он себе под нос. Она заказала что-то коротко: — Текила. Без соли. Без лимона. — Голос низкий, чуть хриплый. — Только чистый удар. Бармен кивнул. Тэхён отлип от стойки и, как бы случайно, оказался рядом. — А можно то же самое, — сказал он. — Хочу понять, насколько чистый удар. Она повернула голову — чуть, оценивающе. Взгляд цепкий, прищуренный, с долей издёвки. — Уверен, что выдержишь? — спросила она, уголок губ дернулся. — Зависит от того, кто бьёт, — ответил Тэхён с фирменной ленцой. Она хмыкнула, забрала стопку. — Не люблю самоуверенных. — А я люблю тех, кто говорит это самоуверенно, — парировал он. Они чокнулись. Пили молча. Глоток — и тепло сразу пошло вниз. Она поставила стопку, коротко моргнула. — Ну, не самый плохой выбор. — Я стараюсь, — пожал плечами он. — Тэхён. — Чо-хи, — ответила она. — Но можешь не пытаться запомнить. — Поздно, — ухмыльнулся он. — Запомнил уже. Придётся теперь выносить твоё имя в своём сознании. — Бедняга, — сказала она с тенью смеха. — Надеюсь, мозг выдержит. Они оба рассмеялись. Музыка сменилось на что-то более медленное, бас стал глуше. Она кивнула на дверь. — Пойду покурю, пока тут не задушило. — А я пойду, пока ты не исчезла, — сказал он, подхватывая куртку. На улице стояла влажная жара, асфальт ещё держал дневное тепло. У стены, под неоновой вывеской, Чо-хи закурила, втянула дым, прикрыла глаза. Тэхён сунул руки в карманы. — Не часто встретишь женщину, которая делает всё с таким видом, будто ей плевать на мнение мира. — А ты не часто встречаешь тех, кому действительно плевать, — ответила она. — Большинство просто играет. — А ты — настоящая? — Настоящая головная боль, — усмехнулась она. — Но я хотя бы честно предупреждаю. — Это уже больше, чем делают многие, — кивнул он. Она посмотрела на него поверх сигареты: — Ты флиртуешь? — Я разговариваю. Просто со мной это всегда звучит как флирт. Она хохотнула, выпустила дым. — О, так ты из тех, кто уверен, что может заболтать кого угодно? — Не «уверен». Проверял, — подмигнул он. — Работает в 70% случаев. — А в остальных тридцати? — Получаю по щеке, — сказал он с улыбкой. — Но это тоже опыт. — И ты всё равно не учишься? — Если бы я учился, было бы скучно. Она фыркнула, стряхнула пепел. — Ты болтливый, но не тупой. Редкая комбинация. — Я стараюсь быть редким во всём. — О, как оригинально. А ещё скажи, что ты «не как все». — Я как все, просто лучше, — ухмыльнулся он. Она качнула головой. — Самоуверенный придурок. — Очарованная ведьма, — ответил он в тон. Она тихо рассмеялась — этот звук был короткий, но настоящий. — Ладно, признаю, ты забавный. — Это шаг к успеху, — сказал он. — Обычно дальше следует «ладно, давай выпьем ещё». — Не обольщайся, — хмыкнула она. — Просто я добрый человек. Иногда. — Так это был комплимент? — Не льсти себе, — ответила она, но уголок губ всё же дрогнул. Тэхён облокотился на стену рядом, посмотрел на неон, который отражался в её волосах. — Знаешь, что странно? Обычно я прихожу в клуб, чтобы отдохнуть от людей. А тут стою и думаю, что впервые за неделю не хочу, чтобы разговор заканчивался. — Это потому, что я разрешаю тебе курить рядом, — пошутила она. — Счастье простых мужчин — не мешать им вредным привычкам. — Тогда я влюбился, — сказал он с совершенно серьёзным видом. Она прыснула. — Быстро ты. У тебя таймер стоит? — Мгновенная реакция на харизму. — Ладно, доктор, запишем в диагноз: завышенное самомнение. — А у тебя — врождённый скептицизм. Но лечится смехом и текилой. — Угу. И потом ты скажешь: «у меня дома тоже есть лекарство». — Не скажу, — покачал он головой. — Я же не идиот. — Правда? — прищурилась она. — Полуправда, — ответил он. — Но сегодня я просто разговариваю с девушкой, которая курит красивее, чем некоторые живут. Она бросила окурок в пепельницу, усмехнулась. — Это уже было красиво. Ненавижу, когда красиво. Сразу чувствуешь, что влипаешь в чью-то игру. — Тогда давай считать, что мы оба играем, — мягко сказал он. — Без ставок. Без обещаний. Просто… ночь, музыка и немного никотина. — Без ставок? — переспросила она. — Не верю. — Ну хорошо, — поднял руки. — Если ты проиграешь — расскажешь, что слушаешь в наушниках, когда идёшь по улице. Если я — скажу, почему на самом деле сюда пришёл. — Хитро, — сказала она. — Но я не проигрываю. — Проверим, — сказал он. — Уже проверяем. Она рассмеялась снова, легко, свободно. — Ты, кажется, слишком хорошо флиртуешь для человека, которого я вижу впервые. — Это потому, что ты не видела меня во второй раз. — Второй не будет, — бросила она, но без злости. — Слышал это раньше, — сказал он, улыбаясь. — Знаешь, что было потом? — Что? — Второй раз. — Ах ты наглый… — Чо-хи закатила глаза, но смех в голосе выдал её. — Ладно, Тэхён, у меня внутри всё ещё горит текила, а сигарета кончилась. Это знак уходить. — Или знак заказать ещё одну. — Или знак, что я умею вовремя уходить, — сказала она и направилась к двери. Он смотрел, как она идёт — прямая спина, уверенный шаг. Не оглядывается. Ни на секунду. Тэхён хмыкнул, бросил взгляд на небо. — Ну привет, новая проблема, — сказал он вполголоса и усмехнулся, сунув руки в карманы. — Посмотрим, кто из нас выкурит кого первым. Он выдохнул остаток дыма и вернулся в клуб. А в воздухе ещё держался лёгкий запах её сигареты — и ощущение, что эта ночь точно не закончилась просто так.