As if from a dream (or a dream of a dream)

Девчонка смотрит на них голубыми глазищами мертвого Хокаге — широко распахнутыми, ясными и отчего-то жаждущими. Вожделеющими — глазами собаки, терпеливо ожидающей, когда ей дадут вцепиться зубами в любимую игрушку. Или в кормящую руку — тут как повезет. Кисаме девчонка еле-еле до нижних ребер достает. Итачи-сану — до плеча. И ее, такую тщедушную, похожую на цыпленка что телосложением, что золотистым окрасом, ловить будто даже не по-людски. Еще бы, конечно, Кисаме был человеком. А Итачи-сан, он… Возникают иногда сомнения. Убегать девчонка не пытается. Оборачивается только странно, заглядывая обратно в комнату, — вокруг своей оси. На-ру-то. Спираль. Остриженные неровно волосы вьются на затылке девятью крупными кольцами кудряшек. Странные дела. — Не торопились вы, — говорит она. Голосок тоненький. Зазвенит ветряным колокольчиком, если начнет визжать. И вокруг слишком тихо, слишком спокойно, слишком удобно, чтобы быть правдой: ни одна миссия для них еще не проходила настолько гладко. Акульи инстинкты внутри Кисаме вопят; напрягается Итачи-сан — тоже чует. Но рядом никого, ничего, ни следа чакры — демонической ли, человеческой. Джинчурики нужно поймать — зверя нужно поймать, только зверь этот — внутри, в животе, под тонкой кожей, натянутой на хрупкие кости. Кисаме тянется за Самехадой, краем глаза следя, как Итачи-сан активирует шаринган. Девчонка не двигается с места. Улыбается разве что чересчур остро — и все вокруг начинает плыть.

***

Воды во внутреннем мире — по щиколотку, но стоит оступиться — уже по горло. Итачи пробирается по бесконечным коридорам из мокрых стен и сплетенных труб, спаянных скобами трещин и разбитых ламп, щерящихся осколками свысока, и почти ждет подсказки. Ощущения чужого присутствия. Ки, давящей на позвоночник своей силой. Чего угодно. Ну хоть чего-нибудь. За очередным поворотом монотонную тишину разрезает звук — острый и непонятный: то ли птицы, что когтит добычу, то ли зверя, шагами высекающего искры из камня. Итачи выносит туда волной — прямо под ноги девчонки, босиком бродящей в шероховатой траншее, оставшейся от демонического когтя. Вода испаряется, скапливается конденсатом на цепях, висящих под потолком. Срывается с шипением вниз. На-ру-то. Спираль. Пространство вокруг огромно — углы зала съедают тени, серебристый свет из ниоткуда рассеивается взвесью искрящейся пыли в затхлом сыром воздухе, и не ощущается рядом ничего — ни демона, ни бродящей бесцельно босой девчонки. — Вы, Учихи, такие смешные, — мурлычет словно бы отовсюду тонкий голос ветряного колокольчика. — Чем цепляться за свои иллюзии, лучше бы спросили, кто вам их подарил. Итачи оборачивается на Наруто — та запинается об обломки камней, крутится вокруг своей оси. Только лица почему-то не видно — всегда затылок. Подпрыгивают девять крупных колец кудряшек неровно остриженных золотистых волос. За плечами девчонки высятся, уходя в непроглядную черноту, неприступные прутья демонической клетки. Клетка пуста.