Лисий столп

Я родился в семье , чей дом находился на опушке леса, вдали от деревень и городов. Мать была замечательной рукодельницей и художницей , а отец рубил лес и строил дома, надолго уходя из дома. Порой я не видел его месяцами , но когда он возвращался , мы накрывали пир и долго ещё не думали о деньгах. Я был обычным ребенком , рыжим и покрытым веснушками с ног до головы, с заостренным носом , постоянно путающимся под ногами сорванцом. У меня не было братьев или сестер , поэтому я любил долго гулять по лесу , зная каждую тропинку, а однажды проследив за отцом , нашел путь в деревню , куда переодически сбегал поиграть с другими детьми. Мне нравились прятки , догонялки и резиночки , а ещё кислые ягоды и сильные люди. Весь мир был на ладони , и я обожал его всем своим сердцем. Мои родители никогда не говорили, почему мы живём отдельно ото всех , никого не приглашая в гости, зато они часто о говорили о Нём - нашем боге, лисьем божестве кицунэ , чей храм стоял в пару милях от нашего дома. Они приносили туда дары , долго молясь за моё благополучие. К сожалению, моя прекрасная и размеренная жизнь подошла к концу, как только мне стукнуло девять. С самого утра родители были странно воодушевлены и даже их кривые хитрые улыбки стали острее, как лезвие. Они облачили меня в традиционное кимоно , и заплели мои непослушные волосы в косу вперемешку с цветами и лентами. Я извивался как змей , чувствуя что что-то не так, но ещё не умеющий различать запахи опасности. Мне ничего не стоило попасть в их капкан , без возможности отгрызть себе раненую конечность. Была осень , желтые листья устелили тропу, и обычно я любил прыгать на них , наслаждаясь хрустом , но не в тот день. Даже тогда я был настороже , сминая край кимоно в маленькой ладошке. Но что мог сделать ребёнок перед словом своих творцов родителей? Мы пришли к храму кицунэ и вошли в самую глубь зала , как мать начала доставать из сумки горы еды , усталая ей весь пол, а отец зажигал свечи , что-то бормоча под нос. Я хотел сбежать , скрыться как последний трус , лишь бы это тревожное чувство покинуло мою грудь хоть на миг. Потом родители одновременно подошли ко мне ,обняв до боли сильно. «Инари , эта еда для нашего божества, если ты её съешь - то тут же отравишься , следи чтобы свечи не погасли , а мы будем молиться за тебя всю ночь» - после этих слов мать коротко чмокнула меня в щеку и вышла из храма, заперев его на тяжелый засов , чтобы я не смог сбежать. Как сейчас помню , что на её лице не было ни капли жалости или сомнений, лишь та не человеческая улыбка и безумный блеск в глазах. Я остался совсем один, в этом логове змей, в лисьей норе. Мне было страшно, но двери в храм даже не пошатнулись от моих попыток сбежать , и я стал ждать. Наверное , это самые невыносимые чувства - неизвестность и беспомощность. Я просидел там весь день , голодный и напуганный, но не смеющий притронуться к еде. А потом солнце село. Меня сморило , и я хотел , чтобы эта ночь быстрее кончилась, поэтому заснул. Но ненадолго. Посреди ночи мне послышался вой. Все свечи потухли и было на удивление холодно, что конечности било мелкой дрожью, а изо рта шел пар. Кто-то скребся в мою дверь , ведомый запахом вкусной еды. Их было много. Они обходили храм со всех сторон , то тут , то там скребя своими острыми ногтями. Я забился в угол, обхватив себя руками , повторяя единственную знакомую молитву. И , вау, она подействовала. Он пришел ко мне. Выбрал меня. Пусть мне многим пришлось пожертвовать в ту ночь , но я ни о чем не желаю. Ой, прости , ты , наверное , утомился меня слушать -, худенький паренек поднялся с валуна , на котором сидел до этих пор , рассказывая свою историю, и выгнулся в спине. Он был облачен в рыжее хаори, украшенное лисим мехом и маску кицунэ, прятавшее его лицо от слушателя. Голос его был сладким , словно мед, а движения плавными и грациозными. Любой человек восхитился бы стоило ему пройти рядом. Пара испуганных глаз уставилась на него, как только он стал подходить к нему.  — Хм? Больше не регенерируешь? -, Инари схватился за рукоять кусаригамы , вытащив её из пригвозжденной к дереву головы демона. Та с глухим звуком упала на землю , откатившись на пару метров. Мужчина на это хихикнул , обтирая лезвие своего орудия об траву. Повсюду валялись кусочки плоти , изрубленные на тысячи частей.  — Кажется скоро рассвет, так жаль , что нам придётся проститься. -, пролипетал рыжий, подходя к голове демона. Он взял её в руки , подняв перед собой , показывая верхушки деревьев , на которые начали падать первые лучи солнца.  —Пощади -, прохрипел демон , осознавая приближающую кончину. Сил восстановить уничтоженное тело у него уже не было, потому что то не единожды было разорвано в клочья.   —К сожалению, я не могу тебя отпустить -, с наигранным сочувствием ответил парень, гладя демона по волосам.  — Но я пощажу тебя , если правильно ответишь на мою загадку : что есть у вороны , но нет у лисы? -, повеселел парень , ставя голову на валун. Глаза демона судорожно метались по округе, в поисках спасения. —Крылья! Крылья! -, начал кричать он, но было поздно, ведь свет уже упал на него, превращая в пепел. Инари помолчал пару секунд , а потом рассмеялся , уходя прочь. —Неправильно, клюв.