Случайности не случайны

По мнению Сэма, это одна из самых глупых причин, как можно оказаться в травмпункте. Но вот он здесь. Изначально он планировал обойтись и потерпеть, но дело было даже не в боли, а в крови, которая не переставала сочиться из глубокой раны на правой ладони даже через полчаса после происшествия. Был вечер пятницы, у Сэма выдалась довольно нервная неделя, и коллеги по работе настояли на недолгой посиделке в ближайшем баре. Винчестер намеривался отказаться, мягкая кровать дома манила куда сильнее, чем пара бутылок пива в приятной компании, но Брэди был непреклонен. Тост за виновника торжества, то есть сегодняшнего вечера, был встречен радостным улюлюканьем. В конце концов Сэм и его помощники наконец закрыли дело, над которым работали целый месяц, не поднимая головы. — За лучшего юриста! — крикнул Олаф с силой чокаясь своей бутылкой пива с Сэмовой. Такого энтузиазма стекло не выдержало, и бутылка лопнула прямо у Сэма в руке. От неожиданности Сэм сжал ладонь, вгоняя осколки стекла поглубже себе в руку. Острая боль пронзила ладонь, и Сэм дернулся, проливая остатки пива на стол. — Чёрт… — выдохнул он сквозь зубы, разжимая пальцы. На коже, перемешиваясь с каплями янтарного пива, густо выступала кровь. — Да ладно, не так уж страшно, — попытался пошутить Брэди, но, увидев, как быстро краснеет салфетка, приложенная к руке, посерьёзнел. — Хотя… похоже, порезался ты довольно глубоко. Сэм хотел возразить — мол, обойдётся, всё под контролем, — но очередная струйка крови скатилась по запястью. В этот момент он понял: спорить бессмысленно. Теперь он сидел в коридоре травмпункта, ожидая своей очереди. Здоровой рукой, к сожалению, это оказалась именно левая, Сэм заполнил необходимые бумаги. Если медсестра не сможет разобрать его неровный, кривой почерк, то это уж точно не его вина. Винчестер сполз ниже на пластиковом стуле, оперся затылком о холодную стену и прикрыл глаза. Он пытался отвлечься от неприятных ощущений, но ладонь упорно жгло, а кровь вязко липла между пальцами, не давая полностью расслабиться. Резкий белый свет ламп только раздражал, а гул голосов, звон шагов и редкие кашли сливались в один нервный фон. Казалось, каждое движение, каждый звук и даже запах больницы били сильнее, чем обычно. Сэм чувствовал — всё вокруг воспринимается обострённо, будто нервы обнажились вместе с порезанной кожей. Ждать пришлось недолго. — Сэм Винчестер, — прозвучало в коридоре. Сэм резко распахнул глаза и пару секунд моргал, приходя в себя. Фигура врача расплывалась, словно через мутное стекло, и первое, что он различил — белый халат. От него исходил странный, совсем не больничный запах карамели, сбивающий с толку и почему-то вызывающий воспоминания о детстве. Сэм неловко поднялся и прошёл в кабинет, присаживаясь на край кушетки. Металл под ним был холодным, и от этого он поёжился. Пока врач занимался его рукой, осторожно разворачивал салфетку, приглядывался к ране, Сэм, чтобы отвлечься, занялся рассматриванием самого доктора. Тот оказался заметно ниже его, с аккуратно зачёсанными назад русыми волосами и неожиданно мягким, спокойным взглядом янтарных глаз. Молодой, едва ли старше самого Сэма. Врач натянул медицинские перчатки, движения его были уверенными, но без излишней резкости. — Потерпите, — сказал он спокойно, словно речь шла о чём-то обыденном, вроде укола в детском саду. Сэм коротко кивнул, хотя внутри всё сжалось. Щипцы блеснули под лампой, и врач наклонился ближе. Его волосы при этом чуть выбились из идеально зачесанной линии, упав на лоб, и Сэму почему-то показалось, что это придаёт ему более живой вид. Янтарные глаза внимательно следили за раной, и в них не было ни капли раздражения или скуки — только сосредоточенность. — Вот и первый, — произнёс врач, аккуратно вытаскивая крошечный осколок, который блеснул зеленым при ярком свете лампы. Сэм выдохнул, не замечая, что всё это время задерживал дыхание. Боль была резкой, но терпимой. Врач мельком посмотрел на него, чуть приподняв уголки губ, будто в ободряющей улыбке. Сэм неожиданно поймал себя на мысли, что эта улыбка сбивает напряжение сильнее, чем любые слова. Следующий осколок оказался глубже, и боль ударила так, что Сэм непроизвольно сжал зубы. Врач же работал так же спокойно и аккуратно, словно у него было всё время мира. Запах карамели снова скользнул в воздухе — лёгкий, едва уловимый, но отчего-то удерживающий внимание. «Карамель… больница… что-то тут явно не сходится», — подумал Сэм, уставившись в макушку доктора, лишь бы не смотреть на собственную ладонь. И тогда Сэм впервые заметил: как плавно двигаются руки врача, с какой заботой он держит инструмент. В этом было что-то… удивительно мягкое. Янтарные глаза иногда поднимались, встречаясь с его взглядом, и в них мелькала тихая улыбка — короткая, почти незаметная, но способная отвлечь от боли. — Всё будет хорошо, — тихо сказал врач, когда извлек последний осколок. Голос звучал так спокойно и тепло, что Сэму захотелось поверить не только в слова, но и в того, кто их произнёс. Швы доктор наложил так быстро и методично, что Винчестер и не успел опомниться. Каждый его жест был внимателен, будто он заботился не только о ране, но и о том, чтобы Сэм не чувствовал себя уязвимым. Сэм слегка сместился, наблюдая, как свет падает на русые волосы врача, на легкий изгиб улыбки, на манеру, как он складывает инструменты. — Спасибо… — сказал он тихо, почти шепотом. — Это моя работа, — ответил врач, и в голосе снова прозвучала эта теплая нотка, которая как будто обволакивала весь кабинет. — Постарайтесь не шевелить рукой слишком сильно, ладно? И я использовал саморассасывающиеся нити. Их не нужно будет снимать. Сэм сидел на краю кушетки, сжимая здоровую руку, и ловил каждый взгляд врача, каждое движение. Ладонь всё ещё слегка горела, но внутреннее напряжение постепенно смягчалось. Он думал о том, насколько удачным было бы извлечь из этого неприятного происшествия выгоду и пригласить врача на ужин. Правда, он не был уверен, свободен ли тот, но кольцо на пальце замечено не было. Сэм и сам почти забыл, когда в последний раз приглашал кого-то на свидание или вообще занимался своей личной жизнью. А доктор ему очень понравился, так почему бы не попробовать? «Чем травмпункт отличается от того же бара?» — мысленно спросил Сэм. И тут же ответил сам себе: «Всем, Сэм. Всем». Врач протянул ему выписку с рекомендациями и кратким описанием проведённых манипуляций. Сэм взял листок, но взгляд сразу скользнул к самому низу, где аккуратными буквами было написано имя: Габриэль Новак. Сэм поднялся с кушетки, глубоко вдохнул и, собирая мысли, начал формулировать своё предложение: — Габриэль, может… хотите сходить со мной на ужин? — сказал он, слегка смущаясь, ловя взгляд врача. Габриэль улыбнулся с неким ехидством и явным удовлетворением. — Моя смена кончается ровно в одиннадцать вечера, — сказал он, слегка прищурившись, — так что мы можем найти что-нибудь круглосуточное. Сэм почувствовал, как сердце чуть быстрее забилось, а улыбка сама собой расползлась по лицу. Игра в словах, лёгкая ирония, этот небольшой флирт — всё это сразу же сняло остатки напряжения после травмы. — Отлично, — ответил он, бросая взгляд на настенные часы. До конца смены оставалось всего двадцать пять минут. — Тогда договорились. Я подумаю, куда нам отправиться. Габриэль кивнул и осторожно потянул Сэма за здоровую руку, заставляя слегка наклониться. Он невесомо коснулся губами щеки Винчестера, мгновенно отпуская. Сэм моргнул, не успев понять, что произошло, румянец заливал его щеки под тихий смех Габриэля. Винчестер стеснительно улыбнулся и подумал, что очень удачно повредил себе руку.