Астрапофобия

***

: Ганимед, можно прийти к тебе сегодня на ночь, пожалуйста? : А что, услышал, что по прогнозу сегодня бьют молнии?) : Ганимед! Ответь сначала, можно или нет? : Да, не кипятись : Отлично. Я приду Получив порцию раздражения в переписке с Ганимедом, Титан откинул свой телефон в сторону, на кровать. Повезло, что его сосед, спутник Юпитера, живёт в соседней квартире на одном этаже с Титаном, ибо не хотелось бы бегать до другой многоэтажки в плохую погоду, когда начало вечереть. Парень стал собирать все свои важные вещи, что планировал взять на время, пока останется у Ганимеда, попутно размышляя об их с ним взаимоотношениях.  Титан и Ганимед—две противоположности, всё равно что чёрное и белое. Как не крути, между этими двумя бездонная пропасть, через которую в моменты их общения перекладывается мост, а опрокидывается в то же мгновение, когда с уст Ганимеда невольно слетает очередной подкол, будь то прозвище, ругань, что так ненавидит Титан, или резкие прикосновения. С того дня, когда они случайно познакомились на улице, новый знакомый широко употребляет свой обширный запас нецензурной лексики зная, что Титану это так не нравится, а после получает несильные подзатыльники. Тем не менее, противоположности притягиваются и имеют шанс стать одним целым, но Титану с Ганимедом этого повидать не суждено. Их этап отношений можно охарактеризовать как «дружба до первого неудавшегося подкола», и первым делом, нужно постараться перейти хотя бы на этап выше—«дружба с подколами». Тем не менее, порой их общение набирает обороты так, как не снилось некоторым самым верным и преданным друзьям, в то время как эти оба таковыми отнюдь не являются. Им дана возможность делиться секретами друг с другом без единого проблеска смущения или стыда, говорить с невозмутимым лицом, словно видятся парни в первый и последний раз. Так, Ганимед одним пасмурным днём узнал о самой жуткой и главной боязни Титана, который сначала решил умолчать, а после не осталось и шанса, чтобы скрыть свой страх.

***

 — Ты слышал, что сегодня вечером молнии по прогнозу передали? Вот же весело будет! — На лице Ганимеда расцвела хитрая ухмылка, а после он предпринял попытку ткнуть пальцем в бок собеседника, сидящего в пределах собственной комнаты и кровати, но руки разгневанного парня оказались быстрее и перехватили настойчивую ладонь, — А не боишься ли случаем?  — Я? Нет, не боюсь, — Лишь со спутником Юпитера Титан может позволить себе наглую ложь, ведь часто до него не доходит понимание лжи, как бы тот не пытался пронзить взглядом насквозь и вычислить.  — Вот вечером и глянем, — Вызывающая лисья улыбка никуда не исчезла, будто намекая, что пути назад уже нет, хоть и Титан ещё толком не согласился ни на что.   Весь оставшийся промежуток времени до вечера Титан, лёжа на кровати у Ганимеда под пушистым пледом наблюдал за соседом, что успел сходить в душ и помыть голову, пока спутник Сатурна сделал всё ещё до похода к нему. Продолжалась эта приятная идиллия ровно до того момента, пока за окном не раздался первый раскат молнии, а за ним и характерный звук грома, что продлился около пяти секунд. Титан признался бы честно, что пришёл на ночь лишь из-за этой мелочи, да не хотелось делиться с малознакомым человеком собственными переживаниями. Укутаться поуютнее в плед в ожидании Ганимеда показалось парню наилучшим решением, ибо если первый заподозрит неладное, разговор не получится перевести на оправданиях, отмазках да и только. И всё же, главная ошибка Титана в этом плане, что заставило его провалиться в том, что он не учёл свои повадки в обычное время, и в итоге получилось так, что Ганимед вернувшись к кровати застал такую картину: его гость, сидя у изголовья накрылся пледом чуть ли не с головой и оставил проглядывать лишь свою макушку. Догадаться, что Титана что-то тревожит или не устраивает не составило труда.   Ганимед при их частых посиделках в своей же квартире выяснил, что такое поведение соседа говорит об обиде, поэтому сначала решил ничего не спрашивать. Позволил себе разве что присесть на край кровати, но не делать ложные выводы. Кроме того было смешно видеть такую сторону Титана, словно вместе с ней открываются его секреты, и наблюдение за ним является чем-то обязательным. Ганимед никогда не позволял себе углубляться в мысли; в ином случае ему бы удалось догадаться о переживаниях Титана без подталкивавших на то действий, но стало всё понятно лишь в тот момент, когда такое условие было предусмотрено. Яркий удар молнии за окном, а после раздался гром, из чего можно сделать вывод, что молнии бьют не так далеко. И если бы плечи Титана в этот момент не дрогнули предательски, то Ганимед до конца дружбы с соседом ни о чём бы не догадался. Тут же вместе с осознанием нашлась причина хрипло рассмеяться, при этом отвернувшись в сторону, будто для приличия. А когда Ганимед окунулся поглубже в свои воспоминания за последние часа полтора, то вспомнилось первым делом, что ранее Титан говорил, словно «не боится», и смех теперь было не остановить. Стоило только Титану сердито глянуть на Ганимеда подняв голову, от смеха осталась лишь лукавая улыбка да взгляд, явно требующий объяснений.   Оба парня молчали, смотрели в глаза друг другу. Ганимед не знал, что у него спрашивать и ожидал слов от Титана, в то время как он—от Ганимеда. Рано или поздно это молчание обрушится со следующим раскатом молнии.

***

Вспоминая эту неприятную историю, сразу удалось прочувствовать весь тот стыд, что был испытан, словно он оказался в этот же день на пороге перед дверью, ведущую в квартиру Ганимеда. Отличие заключалось лишь в том, что в сегодняшний вечер ему уже всё известно, и стало интересно, как он будет реагировать на боязнь Титана перед молниями при этом понимании. Если бы парень тогда переждал ночь наедине с самим собой, сейчас же он был уверен почти на все сто, что сразу с порога начнутся подколы, либо же он снова попытается как-то дотронуться до Титана. Не сразу вспомнилось, на каком этапе отношения он стал себе это позволять. Пока Титан, помешкав минуты три, решил ненастойчиво постучать несколько раз, дверь отворилась незамедлительно, будто Ганимед ждал или видел его у порога, хотя спутник специально стал по правую сторону от дверного глазка. В глаза бросилась широкая хитрая улыбка, на которую Титан не ответил ничем, кроме холода и серьёзного взгляда исподлобья, словно заставляя для начала как минимум впустить его внутрь. Улыбка не сузилась ни на мгновенье, но тело Ганимеда послушалось, что заставило его отступить вбок, наблюдая за соседом, что захлопнул дверь и положил вещи на тумбочку. До этого момента парни не перебросились ни словом между собой, пока Ганимед не нашёл, что сказать.  — Ну что, в этот раз не будешь обманывать? — Титан был повёрнут спиной к собеседнику, но готов был поклясться, что может чувствовать улыбку, пусть и со спины.  — Зачем спрашивать, если и без уточнения знаешь? — В голосе ненароком проглядывало очевидное раздражение, будто Титан намерен лишь переждать здесь ночь да и только, не полагаясь на хозяина. — Отвечай сначала на мой вопрос.  — С чего ты взял, что я стал бы обманывать, когда тебе давно всё известно? — Титан не нашёл другого выхода, кроме того как тяжело вздохнуть и повторить вопрос в более вежливом и мягком тоне. К этому моменту Ганимед осмелился подойти сзади к Титану, который уже хотел было пройти вперёд, но первый удар молнии за сегодня не заставил себя долго ждать. Вспышка нисколько не напугала Титана; плечи его дрогнули лишь тогда, когда раздавались звуки грома, через небольшой промежуток времени после молнии. При этом не послышалось ни звука с его стороны, в то время как Ганимед, что стоял прямо сзади, не воздержался от тихого смешка и жёсткого похлопывания по спине Титана, после которого гость сердито зашагал к кровати и присел на простынь.    Половина не застеленного одеяла свисла с края кровати и шаталась по полу, так что сидя на одной из сторон у изголовья кровати Титан предпочёл дотянуться до мягкого пледа недалеко от прикроватной тумбочки на полу. Как только появилась возможность им накрыться, Титан её не упустил и накинул плед на плечи, наблюдая за действиями хозяина комнаты, параллельно с этим поглядывая на мятое одеяло с пониманием, что рано или поздно он будет разделять его на протяжении всей ночи с Ганимедом. Наблюдать было в кои-то веки скучно, ведь пока он возился в ванной с чисткой зубов, Титан ранее закончил со всеми вечерними делами. До появления Ганимеда в кровати рядом с собой молнии бить перестали, что заставило ненадолго выдохнуть и расслабиться. Но после, стоило ему лишь присесть на край кровати, как за окном вспыхнула очередная яркая вспышка, а через пару секунд за ней пробил и гром. Титан без того укутался в плед с головой, и сразу его боязни разглядеть нельзя было, пока Ганимед не ухватился за край пледа и чуть потянул на себя, не без недовольства, но в то же время с каплей детской игривости. После нескольких неудачных попыток покрывало удалось частично сдёрнуть с головы Титана, в результате чего пришлось раздражённо поднять голову и направить взгляд в глаза товарища.  — Что, уже боишься? — Ганимед ухмыльнулся широко и принял, казалось бы, своё обычное выражение лица, и Титану тотчас же хотелось ударить его чуть ниже затылка, как происходит в их общении почти ежедневно.  — Ганимед, что за вопрос? — Титан попытался отнять руку товарища от покрывала, однако тот не сдвинул ладонь и на пару сантиметров, в то же время не отталкивая чужую.  — А что мне за это будет? — Его лукавая улыбка растянулась в обе стороны, а тон голоса был повышенным, будто передразнивающим. Титан помолчал, сердито заглядывая в глаза собеседнику.  — Я придумаю, — Неловко выпалил Титан, прежде чем отвернуться и склонить голову, успев расслышать хриплый смешок Ганимеда.  — Слабо верится. Спутник Юпитера вцепился в запястье Титана, заставив того вздрогнуть, а после отвёл его руку, нагло оставив следы от своей хватки на коже. Титан глянул на метки, что вскоре исчезнут через минут пять, но не сказал ни слова и не перевёл взгляд на собеседника, что так пристально прожигал его взглядом. Вместо этого он предпочёл зарыться головой в колени, приняв прошлое положение, а Ганимед не упустил возможности и придвинулся к изголовью кровати, сидя по левую руку от Титана. Вспышки молний сменяли друг друга всё чаще, а гром усилился и стал ощущаться на слух более неприятно и резко. Спутник Сатурна то и дело прижимал голову к коленям каждый раз , при этом чувствуя стыд перед хозяином комнаты в двойной мере, вспоминая про его взгляд. В какой-то момент Титан слышит, как Ганимед встаёт с кровати и закрывает ранее распахнутое окно, заметив, что на подоконник капают мелкие капли, будто намекая на непредвиденный ливень. После хозяин метнулся в сторону выключателя и одним касанием переключил с одной стороны на другую. Свет погас, в комнате стало темно, пока не привыкли к темноте глаза.  Ганимед вернулся на кровать, потянув свисавшее с угла одеяло за собой, и разлёгся на левой стороне кровати. Титан при этом откинул плед в сторону и попытался накрыться одеялом вместе с соседом, стараясь, само собой, соблюдать дистанцию. Увидев такую брезгливую реакцию, а после этого ещё и то, что спутник рядом явно не будет отодвигаться от стены, Ганимед словно специально придвинулся к своему гостю, при этом посмеиваясь. Титана такое смутило до невозможности, но он не подавал признаков плохого настроения. Со следующим ударом молнии плечи дрогнули не так сильно, но всё-таки слегка заметно под толстым одеялом. Спутник прикрыл глаза и попытался побыстрее провалиться в сон, однако напряжение от отдалённого ощущения тяжёлого дыхания где-то рядом давало о себе знать. Кроме глубокого дыхания Ганимеда в комнате нельзя было расслышать никаких посторонних звуков, что одновременно и напрягало, и очень расслабляло. Титан дышал чуть тише и более прерывисто, отвернув голову к стене, однако не покидало крайне навязчивое чувство, что человек рядом смотрит тебе прямо в затылок. Это ощущение невозможно было контролировать, и с каждой секундой Титан получал с этого всё больший дискомфорт. Удар молнии, который ярко осветил стены в рамках комнаты и исчез также быстро, как и появился. После гром, и тут парень не смог проконтролировать свои еле уловимо дрожащие плечи. Ганимед, наблюдая за медленно сменившимся поведением за последнее время своего товарища, устало потёр глаза и перевернулся с правого бока на спину, устремив взгляд в потолок. Титан, что было ранее упомянуто, отодвинулся к самой стене и подтянул к себе бóльшую часть огромного одеяла, которого Ганимеду, вообщем-то, и не жалко; окно закрыто, а иммунитет крепкий, и из-за одной ночи, проведённой без одеяла может появиться разве что намёк на несильный насморк. Ему не жалко для Титана, которому сейчас одеяло точно важнее. Постоянно мёрзнет, и шанс заболеть возрастает в разы. Ганимед повернулся набок к стене вновь, увидев, что Титан в какой-то момент успел накрыться одеялом с головой. Это произошло настолько тихо, что нельзя было расслышать никакого странного шуршания, либо это Ганимед слишком погрузился в свои мысли, а после заметил, что поза для сна неудобная. Он никогда не мог спать на спине. Проведя в раздумьях ещё пару мгновений, спутник Юпитера слабо дёрнул за конец одеяла, а после немного потянул на себя. Титан стянул его со своей головы, повернул её влево и встретился взглядом с Ганимедом. Случайный зрительный контакт заставил второго улыбнуться, пока лицо Титана застыло в абсолютном спокойствии. Подождав чуть-чуть, Ганимед продолжил стягивать одеяло, а Титан, не имея ничего против, отвернулся и глянул вверх с саркастичным вздохом. Спутник, когда посчитал, что потянул достаточно, накрылся одеялом до линии плеч, наблюдая за реакцией Титана. Тот же в свою очередь всего-навсего отвернулся к стене, но не с обидой, а всё с тем же нейтральным настроением, что заинтересовало не меньше, чем его страх. Ганимед попробовал найти под одеялом ближайшую к себе его руку, и когда это случилось, то он попытался схватиться за запястье, а после одумался и спустился к ладони Титана, переплетая пальцы. Это действие смогло вызвать реакцию у оппонента, и сначала он словно немного испугался; его плечи снова дрогнули, как при ударе молнии, а после он лениво перевернулся и смотрел на Ганимеда несколько удивлённо. Тот же протянул вторую руку и накрыл Титана потеплее, его улыбка постепенно перетекала в более мягкую, и спутнику Сатурна в тот же момент показалось, что стало значительно теплее. Молнии не били остаток сегодняшней ночи. Больше не били. Даже если бы так и было, то с ним теперь не страшно.

***