Легенда о Нам Джи Хо

Ночной дождь почти закончился. Только редкие капли срывались с карнизов и разбивались о мокрый асфальт. Джи Хо с трудом удерживал Ли Ёна на себе. После действия яда тот всё ещё был в сознании лишь наполовину, ноги подкашивались, а тело, несмотря на внешнюю худобу, оказалось неожиданно тяжёлым. — Серьёзно?.. - сквозь зубы пробормотал Джи Хо, пытаясь перехватить его руку удобнее. — Ты вообще из чего сделан?.. Ли Ён ничего не ответил. Он был без сознания Его голова безвольно склонилась набок, влажные рыжеватые пряди прилипли ко лбу. — Боже... какой же ты тяжёлый. Джи Хо шумно выдохнул и огляделся. Оставлять кумихо прямо посреди улицы было безумием. Если кто-нибудь увидит его в таком состоянии, проблем станет только больше. — Ладно... Раз уж сам во всё это влез, теперь выкручивайся. Закинув руку Ли Ёна себе на плечо, он медленно повёл его к дому. Подъезд встретил привычной тишиной. Джи Хо нажал кнопку лифта Несколько секунд. Ничего. Он обречённо прикрыл глаза. — Он же работал ещё недавно. Господи... Взгляд поднялся вверх, на лестничные пролёты. Десятый этаж. — Издеваешься... Он глубоко вдохнул и сделал первый шаг. К третьему этажу плечо начало ныть. К пятому Джи Хо уже тяжело дышал, несколько раз останавливаясь перевести дух. — Если... ты сейчас... очнёшься... — выдохнул он, подтягивая Ли Ёна выше, — ...я тебя собственными руками обратно с лестницы скину. Никакой реакции. — Даже угрожать неинтересно... На седьмом этаже он буквально прислонил Ли Ёна к стене и сам сполз рядом на ступеньку. Несколько секунд он просто сидел, пытаясь восстановить дыхание. Потом снова поднялся. — Осталось... совсем немного... Когда дверь квартиры наконец открылась, Джи Хо был готов рухнуть прямо в прихожей. Он практически затащил Ли Ёна внутрь, закрыл дверь ногой и, собрав последние силы, довёл его до дивана. Тело кумихо тяжело опустилось на подушки. Джи Хо сделал шаг назад, согнулся, уперевшись ладонями в колени, и ещё долго пытался отдышаться. — Никогда... больше... — пробормотал он. — Никогда больше не буду таскать бессознательных мужчин на десятый этаж... Ответом была тишина. Джи Хо поднял взгляд. Ли Ён лежал неподвижно. Дыхание было ровным, лицо казалось непривычно спокойным, словно с него исчезла вся холодная надменность. — Ну что ж... — тихо произнёс Джи Хо, придвигая стул к дивану. — Теперь осталось дождаться, когда ты проснёшься. Он сел напротив, не сводя с него взгляда. На стол рядом легла флешка. Вопросов становилось всё больше. И на этот раз Джи Хо был твёрдо намерен получить ответы. Ли Ён резко распахнул глаза. Несколько секунд он молча смотрел в потолок, пытаясь понять, где находится. Затем память обрушилась на него разом. Падение. Шприц. Яд. Он мгновенно сел на диване. Напротив, за небольшим столом, спокойно сидел Джи Хо с кружкой кофе в руках. — Проснулся? - произнёс он, будто они были обычными знакомыми. Янтарные глаза Ли Ёна опасно сузились. — Какого чёрта ты делаешь? Джи Хо ничего не ответил. Ли Ён медленно поднялся. Он стиснул челюсти. Но злился он не только из-за этого. Перед ним снова стоял Джи Хо. Та же душа. Тот же взгляд. То же упрямство. И чужое лицо. Чужой голос. Мужчина. Это невозможно... Судьба не могла так ошибиться. Это А Ым... и в то же время не она. За сотни лет он ни разу не сомневался в себе. Никогда не смотрел на мужчин так, как смотрел сейчас на Джи Хо, и именно это раздражало сильнее всего. Он не понимал собственных мыслей. — Ты хоть знаешь, что я могу с тобой сделать? — тихо спросил Ли Ён. В его голосе не было крика. От этого становилось только страшнее. Джи Хо выдержал взгляд. — Знаю. Я знаю, что рискую. Но я хочу найти свою семью. В комнате повисла тишина. Затем Джи Хо молча взял флешку. Ли Ён сразу напрягся. Не говоря ни слова, Джи Хо бросил её прямо в кружку с горячим кофе. Пластик исчез под тёмной поверхностью напитка. — Что ты... — Теперь записи нет, - спокойно сказал Джи Хо. — Я уничтожил единственное доказательство. Он опустил взгляд на кружку. — Я в отчаянии. Эти слова прозвучали совсем тихо. Без вызова, без насмешки. — С самого детства я не знаю, что произошло с моими родителями. Все вокруг твердят, что они погибли. Но я видел тебя той ночью. И с тех пор понимаю, что мне лгут. Он поднял глаза. — Если ты сейчас уйдёшь, я всё равно продолжу искать правду. Даже если это будет стоить мне жизни. Ли Ён молчал. Он видел перед собой не журналиста. Не врага. Человека, готового броситься с балкона, уколоть кумихо ядом и уничтожить единственную улику только ради одного — узнать, что случилось с семьёй. Это было безрассудно. И до боли напоминало А Ым. Она тоже всегда добивалась своего, чего бы ей это не стоило. Ли Ён устало прикрыл глаза. — Хорошо. Джи Хо удивлённо посмотрел на него. — Я помогу тебе узнать, что случилось с твоими родителями. На секунду Ли Ён замолчал. — Но не думай, что это делает нас союзниками. Он развернулся к двери. — И не пытайся снова мной манипулировать. Не дожидаясь ответа, Ли Ён вышел из квартиры. Джи Хо остался один. На дне кружки с кофе медленно тонула флешка. Первый шаг к правде был сделан.

***

Стоило Ли Ёну переступить порог между мирами, как шум ночного Сеула исчез. Перед ним возвышалось здание Иммиграционной службы загробной жизни. Оно больше напоминало древнюю библиотеку, чем государственное учреждение. Бесконечные ряды деревянных стеллажей поднимались на десятки этажей, теряясь в полумраке. На полках лежали тысячи книг в кожаных переплётах, свитков, пожелтевших документов и старых карт. Казалось, здесь была записана история каждой души, когда-либо жившей на земле. В воздухе витал запах старой бумаги и чернил. Ли Ён уверенно прошёл по длинному коридору. За массивным столом, как и всегда, сидела Талипа. Она подняла голову от очередных записей и спокойно посмотрела на него. — Давно тебя не было. — Мне нужна информация. — Даже не поздороваешься? Ли Ён лишь вздохнул. — Мне нужно узнать, что случилось с родителями одного человека. Талипа внимательно наблюдала за ним. — Имя? — Джи Хо. Она раскрыла толстую книгу, страницы которой начали перелистываться сами собой. — И зачем тебе это? Ли Ён не ответил сразу. В голове снова возникло лицо Джи Хо. Его упрямый взгляд. Его голос. И та самая душа, которую Ли Ён узнал с первой секунды, хоть и не было уверен. Он медленно произнёс: — У него есть причины искать их. Талипа прищурилась. — Это не ответ. Ли Ён отвёл взгляд. После недолгой паузы он неожиданно спросил: — Скажи... душа может переродиться... мужчиной, если в прошлой жизни была женщиной? Талипа закрыла книгу. Несколько секунд она молча смотрела на него, словно прекрасно понимала, к чему он клонит. — Может. Ли Ён замер. — Душа не привязана к полу. При новом рождении возможно многое. Иногда меняется внешность, иногда характер, иногда даже пол. Это редкость, но ничего невозможного в этом нет. Она чуть заметно улыбнулась. — Почему ты спрашиваешь? Ли Ён покачал головой. — Просто любопытно. Он солгал и Талипа это поняла. Но ничего не сказала. Она вновь посмотрела в книгу, страницы остановились. На её лице впервые появилось удивление. — Странно... — Что? — Родителей парня здесь нет. — Что значит "нет"? — Их души не проходили через реку Сандзу. По крайней мере... записей о них нет. Ли Ён нахмурился. Такого не должно было быть. Любая человеческая душа рано или поздно попадала сюда. Любая. — Ты уверена? — Абсолютно. Она захлопнула книгу. Ли Ён молча кивнул. — Спасибо. Покинув здание, он не сразу пошёл к Джи Хо. Вместо этого он неспешно пошёл по пустынной дороге, пролегавшей между мирами. Ветер едва шевелил полы его плаща. Мысли не давали покоя. Значит... это действительно возможно. А Ым могла вернуться мужчиной. Он остановился. За шестьсот лет он ни разу не задумывался о таком. Никогда не считал себя человеком, которого волнует пол другого. И уж тем более не испытывал ненависти к тем, кто любил иначе. Но когда судьба поставила перед ним именно этот вопрос... Он оказался совершенно не готов. Это всё ещё та же душа... «Но почему мне так трудно это принять?» Ли Ён тихо усмехнулся самому себе. — Похоже... даже девятихвостые лисы не готовы ко всему. Он поднял взгляд на небо. Сначала нужно было рассказать Джи Хо правду о его родителях. А уже потом разобраться с тем хаосом, который впервые за сотни лет поселился в его собственном сердце.