Я слышу вой сирен

      – Твой маленький монстр выходит из-под контроля.       Силко замер. Его ручка застыла над подписываемым документом, а сам он слегка приподнял голову, чтобы встретиться с Севикой взглядом. Его заместитель стояла в дверях кабинета, небрежно прислонившись к косяку, но резкое выражение ее лица давало ему понять, что она знатно раздражена. Поначалу она приходила к нему каждый раз, когда Джинкс что-нибудь вытворяла – пока не поняла, что быстрого результата не будет.       Теперь, спустя годы после того, как девочка появилась в их жизни, Севика стучалась в его дверь только тогда, когда плохое грозило перерасти в худшее.       Силко вздохнул.       – Что она натворила на этот раз? – спросил он через мгновение, опуская ручку на небольшую стопку бумаг. Они были в процессе преобразования производства шиммера в нечто гораздо более... опасно крупномасштабное. Это был один из многих шажков в правильном для Линий направлении. По крайней мере, он на это надеялся. Деньги здесь оставались вещью дефицитной и в лучшие времена, но ему удалось построить нечто достаточно стабильное, чтобы реализовать большую часть своих планов.       Порой это имело неприятные последствия. В последнее время последствия чаще исходили от этих нелепых Поджигателей. Либо – пусть ему и не хотелось этого признавать – от Джинкс.       Он наблюдал, как Севика взвешивает варианты, прежде чем зайти в его кабинет и закрыть за собой дверь. Обычно она сидела на диване. Он сбился со счета, сколько раз она приходила, чтобы сразу развалиться на потрепанном предмете мебели, будто тот принадлежал ей. Его это не волновало. Обычно это означало, что она более-менее расслаблена. Открыта. То, что сейчас она обошла диван, встав прямо перед его столом, не сулило ничего хорошего.       Резким выражением лица Севика напомнила Силко собаку, готовую вот-вот развернуться и укусить своего хозяина.       – Мы едва не потеряли очередную партию. Снова. У нее едет крыша, что уже каждому заметно. Это ставит всю операцию под угрозу, – «но ты и сам знаешь».       Последняя фраза, конечно, не прозвучала, но Силко все равно ее услышал. Он знал, что она думает об его отношениях с Джинкс. В глазах Севики девочка выглядела бомбой замедленного действия – возможно, так оно и было. Правда в том, что он прекрасно понимал: Джинкс – пороховая бочка, способная взорваться в любую секунду... но она была его. Его дочерью. Его семьей.       – Севика...       – Тебе нужно обуздать ее, пока все это не вышло из-под контроля, – без колебаний оборвала его Севика. Она была не просто раздражена. Она была в ярости. – Мне надоело прибирать за ней беспорядок. Мне все это надоело. На этот раз можешь сам с ней разобраться, – закончила она, резко ткнув в его сторону своей механической рукой. И развернулась, чтобы уйти.       Силко почувствовал, как его лицо наливается яростью: с ним так не разговаривали. Он никому этого не позволял. Будь на ее месте кто-либо другой, Силко отрезал бы ему язык, но Севика – в некоторой степени, как и Джинкс, – отличалась от прочих. Она находилась рядом же достаточно долго, и в их отношениях за закрытыми дверями появилась некоторая непринужденность. Она делала все, о чем он просил – любой ценой. Осуществляла каждый его план. Защищала его.       И это даровало ей определенную... снисходительность с его стороны. Севика никогда не упускала случая высказать ему все, что думает, и обычно он к ней прислушивался. Однако, когда дело касалось Джинкс, он редко прислушивался к кому бы то ни было.       Это было больное место их отношений, и он боялся, что, если не будет более осторожен, это расколет их надвое.       Силко откинулся на спинку стула, на мгновение прикрыл здоровый глаз, провел пальцами по волосам. Он решил, что разговор с Джинкс не повредит. По крайней мере, он сможет выслушать ее версию событий и выяснить, что произошло. Прежде чем встать из-за стола, он не забыл прихватить с собой инъектор. Наличие задачи – любой задачи – было хорошим способом удержать внимание Джинкс.       Силко устроил ее в безопасном месте – просторном и пустом, где она могла устраивать любые эксперименты, какие только пожелает. Место это было недалеко от его штаба, но по мере того, как Джинкс становилась старше, он все реже вторгался в ее пространство. В этом нечасто бывала необходимость. Обычно, если что-то шло не так, Джинкс объявлялась задолго до того, как Севика врывалась к нему, чтобы выразить свое недовольство. Балки над его кабинетом с самого детства оставались для нее своего рода убежищем, о котором знали только они двое. Это был ее способ быть близко, не будучи... близко.       Как всегда, первый шаг в ее пространство был несколько отталкивающим. Силко нравился порядок, а Джинкс с самого начала представляла собой чистый хаос. Результаты экспериментов были беспорядочно разбросаны по пропеллеру, служившему полом. Одежда, краски, детали – все валялось вокруг, будто выброшенное в самый разгар использования.       Джинкс сидела посреди всего этого бардака, прижав колени к груди. Силко знал, что она слышит его приближающиеся шаги. Звук эхом разносился по открытому пространству, и даже ее грохочущая музыка не могла их заглушить. Джинкс выглядела почти обиженной, но Силко знал, что это не так. Она была расстроена не тем, что облажалась. Ее расстроило то, что Севика прибежала донести на нее.       Они обе вели себя, как дети.       – Дай угадаю, – Джинкс фыркнула, сдувая прядь волос с глаз, и лениво провела носком ботинка по одному из своих меловых рисунков на полу, – Севика рванула к тебе сразу, как все закончилось. – К концу фразы голос ее стал выше, придав словам насмешливый оттенок. Джинкс опустила подбородок на колени. – Что за ребенок, – добавила она себе под нос, будто не хотела, чтобы он услышал.       Силко закатил бы глаза, если бы мог.       – Мы уже говорили об этом, если помнишь, – начал мягко отчитывать он, остановившись недалеко от нее, – ты была там, чтобы учиться, Джинкс. Таков был уговор, – напомнил ей Силко. Злиться из-за нее – на нее – было бесполезно. Злость лишь подпитывала вечно пылающий в ней огонь, а, судя по реакции Севики, огня было более чем достаточно для одного дня.       Джинкс еще сильнее скукожилась, раздражение исходило от нее волнами.       – Я уже знаю, что делаю, – пробурчала она, чуть приподняв голову, чтобы встретиться с ним взглядом, – ты же сам мне говорил.       И порой он сожалел об этом. Сегодня, похоже, как раз был один из тех дней, из-за которых и стоило сожалеть.       – Я говорил, что твоя взрывчатка первоклассна. Что ты с ней справилась. – Силко понимал, что вести это разговор необходимо осторожно. Каждое мгновение, проведенное с Джинкс, напоминало ходьбу по канату; и дело становилось все более сложным по мере ее взросления. Он не собирался сдаваться, но и не был настолько глуп, чтобы не осознавать опасность такого поведения.       Он медленно присел на разрисованный мелом пол, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Его брюки после этого, конечно, будут в пятнах, но что есть, то есть. Силко хотелось протянуть руку, чтобы коснуться Джинкс, но вместо этого он перенес внимание на одну из ее наполовину готовых обезьяньих бомб, лежащую на расстоянии вытянутой руки. Он осторожно поднял железяку, повертел из стороны в сторону, рассматривая. Ее мастерству было еще далеко до совершенства, но общая детализация казалась... поразительной для человека ее возраста и возможностей по добыче материалов.       Она была такой умной, но порой ее внутренний ребенок брал над ней верх.       – Мне нужно знать, что могу доверять тебе, Джинкс, – наконец, прошептал он, слегка качнув в ее сторону обезьяньей бомбой, тем самым заставляя ее снова поднять на него взгляд. – Если мы хотим сделать это вместе, мне нужно, чтобы ты слушала меня так же, как я слушаю тебя.       Это была своего рода протянутая рука мира. Силко видел, как шестеренки завертелись в голове Джинкс – и вся эта полу-борьба покинула ее тело. Не было больше обиды. Не было больше раздражения. Осталось только досадливое смирение. Она знала, что облажалась. И Силко знал, что Джинкс признала свою ошибку, а теперь... теперь они могли оставить ее в прошлом.       Он аккуратно бросил недоделанную бомбу-обезьянку ей на колени.       – Ты так далеко зашла, – прошептал он, наблюдая, как нежно она держит свое изобретение. – Поверь мне, ты сможешь зайти еще дальше.       Джинкс мягко перебросила обезьянью бомбу между ладонями, прежде чем поставить ее на свободное пространство, отделяющее ее от Силко.       – Хорошо. Будь, по-твоему, – согласилась она, уставившись, негромко фыркнув.       Возможно, какая-то часть ее души восставала против его советов – в конце концов, так было всегда. Но сейчас она решила послушаться. Это все, о чем Силко мог просить.       В глубине души он понимал, что однажды, возможно, скорее раньше, чем позже, он снова окажется в той же позе перед ней – и уже не сможет протянуть руку мира.       В его снах в руке всегда был пистолет.