uncomfortable

санвон лежал на диване, укрывшись одеялом почти с головой. он не знал, сколько сейчас времени. за окном было темно, и дождь тихо стучал по стеклу, монотонно, почти убаюкивающе. комнату освещал только телевизор. на экране шёл какой-то фильм. санвон не знал какой. он даже не пытался следить за сюжетом. люди там что-то говорили, куда-то шли, ругались, смеялись, но всё это было настолько чужим, что казалось бессмысленным шумом. он смотрел на экран просто потому, что без него в квартире стало бы совсем темно.   прошёл месяц с тех пор, как ушёл аньсинь. месяц – длинный, вязкий, растянутый, как этот бесконечный фильм, который никак не заканчивался. каждый день был похож на предыдущий: одинаковая тишина, одинаковая пустота, одинаковое ощущение, будто время остановилось и он просто медленно разлагается вместе с квартирой. иногда санвону казалось, что прошёл год. иногда – что всего несколько часов. мысли перестали складываться в нормальные цепочки, всё стало каким-то тупым, приглушённым.   он помнил, что в последний раз мылся примерно неделю назад. может, чуть больше. в какой-то момент это перестало иметь значение. кажется, он ел вчера под утро. или позавчера. в голове всплывал образ стакана воды и куска хлеба, который уже начал покрываться серыми пятнами. он всё равно съел его, даже не особенно чувствуя вкуса. это нельзя было назвать едой, но желудок хотя бы на время перестал напоминать о себе.   иногда приходил джунсо. санвон всегда сначала слышал стук в дверь – осторожный, почти вежливый. джунсо стучал так, будто действительно ожидал, что санвон поднимется, откроет дверь и встретит его как нормальный человек. потом наступала пауза. примерно три минуты. санвон никогда не двигался. он просто лежал и слушал.   через три минуты дверь всё равно открывалась.   джунсо заходил внутрь, не особенно шумя. санвон никогда не спрашивал, откуда у него ключи. и не хотел знать. джунсо проходил по квартире, как будто проверял, не изменилось ли что-нибудь за последние сутки: заглядывал на кухню, в спальню, иногда останавливался у дивана. смотрел на санвона несколько секунд, будто убеждался, что тот всё ещё жив. иногда приносил контейнеры с едой. ставил их на стол, говорил пару коротких фраз, на которые санвон почти никогда не отвечал. потом уходил.   и квартира снова становилась тихой.   санвон лежал и смотрел на мерцающий экран телевизора. в какой-то момент ему вдруг пришла в голову мысль, что это, наверное, выглядит жалко. настолько жалко, что если бы он увидел кого-то другого в таком состоянии, то, возможно, даже стало бы неловко смотреть.   чёртов придурок. ненавижу тебя.   мысль мелькнула в голове и почти сразу растворилась в той же вязкой усталости, которая держала его последние недели.   санвон потянулся за телефоном и открыл мессенджер. он уже почти набрал сообщение хозяйке квартиры – хотел написать, что собирается сменить замок на двери. просто чтобы джунсо перестал приходить сюда, перестал стучать, перестал ходить по квартире так, будто имеет на это право.   пальцы зависли над экраном.   в груди вдруг что-то резко сжалось.   сердце ударило так сильно, что санвон даже приподнялся на диване, не сразу понимая, что именно заставило его остановиться.   профиль аньсиня.   тот самый профиль, который весь последний месяц был серым и пустым. деактивированным. будто его просто стёрли из этого мира.   теперь он снова был активен.   фотография вернулась. и под именем стояла отметка – был в сети три часа назад.   санвон несколько секунд просто смотрел на экран, не двигаясь. потом резко сел, подтянув одеяло с плеч. сердце стучало слишком быстро, пальцы немного дрожали, когда он открыл профиль.   фотография была другой.   раньше там стояла старая – та, где аньсинь был где-то на улице в сеуле, с чуть раздражённым выражением лица. эта была новой.   санвон увеличил изображение.   на фотографии аньсинь стоял на фоне какого-то огромного зелёного поля. настолько зелёного, что оно казалось почти нереальным. он был в простой белой футболке, волосы чуть растрёпаны ветром, а лицо освещал мягкий дневной свет.   аньсинь немного улыбался.   не широко, не так, как обычно. улыбка, которая появлялась у него, когда он смущался и не знал, куда деть глаза.   санвон знал эту улыбку слишком хорошо.   он провёл пальцем по экрану, будто хотел приблизить лицо ещё сильнее, будто мог рассмотреть что-то, чего не видел раньше.   он просто смотрел на эту фотографию.   и кажется, он смотрел на неё слишком долго.   и кажется, он скучал по нему гораздо сильнее, чем был готов признать даже самому себе.   санвон ещё раз посмотрел на фотографию, словно пытаясь запомнить каждую деталь. потом нажал на экран и сохранил её в галерею.   он вернулся назад и открыл сам чат.   сообщения всё ещё были там. ничего не изменилось. такое чувство, будто они вовсе не расставались. будто достаточно просто написать ещё одно сообщение – и разговор продолжится, как раньше. в этом маленьком окне всё ещё было спокойно. всё ещё было нормально.   хотелось написать.   просто что-нибудь. любое слово. спросить, как он. спросить, где он. спросить, почему он молчит.   но санвон не знал, сколько сейчас времени в китае. не знал, спит ли он, занят ли он. и вообще – нужно ли писать?   что он ему скажет?   «привет, я всё ещё разваливаюсь после твоего ухода?»   санвон почти усмехнулся этой мысли.   или написать что-то обычное?   простое «привет».   будто санвон не испортил ему жизнь в корее.   будто ничего не произошло.   пальцы зависли над экраном. и вдруг над именем загорелся зелёный круг.   в сети   санвон резко встал.    он здесь.   он прямо сейчас здесь.   санвон: аньсинь, ты тут?   отправлено   он остался стоять посреди комнаты, не сводя глаз с экрана. сердце колотилось слишком быстро, пальцы сами потянулись к губам. он начал грызть ногти, даже не замечая этого.   минута.   две.   пять.   прошло уже десять минут, как он стоял посреди зала с искусанными до крови ногтями.   аньсинь всё ещё был в сети.   но сообщение так и осталось непрочитанным.   ничего.   зелёный круг над именем вдруг исчез.   появилась надпись: был в сети только что   санвон несколько секунд смотрел на неё, потом резко выдохнул и швырнул телефон обратно на диван.   он развернулся и пошёл в ванную.   на следующий день голова болела невыносимо. знакомо, почти привычно – как раньше. боль давила изнутри, пульсировала где-то за глазами, и от каждого резкого движения становилось только хуже. санвон всё так же лежал на диване, укрывшись тем же одеялом, и смотрел телевизор. на этот раз там шло какое-то шоу. он не знал, как оно называется, но впервые за долгое время поймал себя на том, что действительно следит за происходящим. даже пару раз тихо усмехнулся.   за окном уже был день. свет пробивался через шторы, серый, немного тусклый из-за облаков. наверное, уже обед, подумал санвон.   интересно, что ел сегодня аньсинь?   мысль пришла сама, без усилий. что он делает сейчас? ходил ли на занятия? пьёт чай в каком-нибудь маленьком кафе? с кем он гуляет? с кем разговаривает?   думал ли он о санвоне?   конечно, думал.   после вчерашнего сообщения он не мог не подумать. хоть на секунду. хоть на мгновение. санвон был уверен в этом. аньсинь, наверное, увидел его имя и остановился. может быть, вздохнул. может быть, даже открыл чат.   «снова появился он».    или хуже.   «надо сменить аккаунт».    от этой мысли санвону вдруг стало тошно. в прямом смысле. желудок неприятно сжался, и он закрыл глаза на секунду, пытаясь отогнать эти мысли.   стук в дверь.   санвон даже не сразу понял, что это за звук.   стук повторился.   джунсо.   санвон медленно сел на диване. несколько секунд он просто сидел, глядя в пол, будто решал что-то важное.   стук снова раздался.   санвон поднялся.   он подошёл к двери, остановился перед ней на секунду, потом провернул ключ и открыл.   перед ним стоял удивлённый джунсо. он явно не ожидал, что дверь откроют.   санвон и сам немного удивился.   джунсо быстро пробежался взглядом по нему – сверху вниз. по растрёпанным волосам, по мятым вещам, по босым ногам. потом снова посмотрел на лицо.   – да всё нормально, – сказал санвон раньше, чем тот успел что-то спросить.   он развернулся и пошёл обратно.   санвон опустился на диван, подтянул одеяло к себе и уставился в телевизор, будто ничего особенного не произошло.   джунсо вошёл в квартиру. в руках у него был пакет с контейнерами. он прошёл на кухню, поставил пакет на стол и сразу открыл холодильник.   санвон наблюдал за ним с дивана.   – ты в курсе, что зря переводишь продукты? – сказал он вдруг.   слова прозвучали хрипло. чужо.   санвон сам на секунду замер. он только сейчас понял, что его голос стал другим. словно заржавел. и, наверное, только сейчас до него дошло, что он произнёс больше одного слова за этот месяц.   жалкий.   джунсо даже не обернулся. он вытаскивал из холодильника старые контейнеры и банки, морщась от запаха.   – это ты переводишь, – ответил он. – мог бы хотя бы один раз поднять свою жопу с этого дивана и поесть.   он швырнул что-то в мусорный пакет и продолжил копаться в холодильнике.   – кусок в горло не лезет, – тихо сказал санвон. – так что не трать свои деньги на меня.   джунсо фыркнул.   – так это не я.   он сказал это почти шёпотом, но за этот месяц тишины слух санвона будто стал острее. слова зацепились за него сразу.   санвон нахмурился.   – в каком смысле?   джунсо замер на секунду. бросил на него быстрый, немного нервный взгляд. потом резко захлопнул дверцу холодильника и ударил ладонью по столешнице.   – это аньсинь, – почти выкрикнул он. – он каждую неделю переводит деньги на еду и просит меня заходить сюда и проверять, как ты.   слова повисли в воздухе.   санвон несколько секунд просто моргал, будто не до конца понял смысл сказанного.   – что?..   – да, блядь, это он, – раздражённо продолжил джунсо. – думаешь, я так сильно люблю готовить и таскаться сюда каждый день?   он вытащил из пакета контейнер и с громким стуком поставил его на стол.   – так что будь добр, – сказал он уже тише. – съешь эту чёртову еду. хотя бы ради него.   санвон молчал.   джунсо неловко почесал затылок и добавил, чуть смягчившись: – я не готовлю как он… но это тоже не так уж плохо.   санвон долго смотрел на контейнер, который джунсо поставил на стол. слова всё ещё звенели в голове, но никак не складывались в нормальный смысл.   аньсинь просил позаботиться.   санвон моргнул, будто надеялся, что если сделать это несколько раз, всё встанет на свои места.   но ничего не изменилось.   он не понимал.   почему? зачем?   аньсинь ушёл. сам. без разговоров, без попытки что-то исправить. уехал в другую страну, оставил его здесь и исчез. не звонил. не писал.   и при этом…   каждую неделю переводит деньги. связывается с джунсо. просит его проверять квартиру. просит приносить еду.   санвон медленно провёл рукой по лицу, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлое, тупое раздражение.   зачем?   если ты бросил человека – так брось его до конца. не возвращайся такими мелкими, жалкими способами. не пытайся одновременно быть и тем, кто ушёл, и тем, кто всё ещё заботится.   это было хуже.   гораздо хуже.   потому что теперь санвон не мог даже нормально злиться.   он не мог сказать себе, что аньсиню просто плевать. что тот живёт своей жизнью и давно забыл о нём. нет. оказывается, где-то там, за тысячи километров, он всё ещё помнит. всё ещё думает. всё ещё следит за тем, чтобы санвон хотя бы ел.   но при этом не может написать ни одного чёртового слова.   санвон тихо усмехнулся.   конечно.   типично для аньсиня.   всегда всё делать правильно. всегда быть хорошим. даже когда уходишь – уходить так, чтобы никто не мог по-настоящему тебя ненавидеть.   он встает и садится за стол. пластиковая крышка слегка запотела изнутри, через неё было видно рис и что-то тёмное сверху – мясо или соус. обычная еда. ничего особенного.   санвон провёл рукой по лицу и снова уставился на еду.   ему вдруг стало обидно.   не из-за еды.   из-за того, что всё это выглядело как… подачка.   будто аньсинь где-то там, далеко, решил, что санвон сам о себе позаботиться не сможет.   – отлично, – пробормотал он себе под нос.   он потянулся к контейнеру, открыл крышку. запах еды сразу стал сильнее. нормальный запах. тёплый.   желудок предательски сжался. санвон несколько секунд просто смотрел на еду. и вдруг подумал о том, как аньсинь раньше стоял на этой кухне.   как нарезал что-то, как ворчал, что санвон снова мешает, как отталкивал его локтем, когда тот лез обниматься.   мысли резко оборвались. санвон закрыл контейнер.   – я потом… потом поем. убери пока, – сказал санвон и, не дожидаясь ответа, поднялся из-за стола.   джунсо тяжело вздохнул, но ничего не сказал. санвон уже шёл в сторону ванной.   он закрыл за собой дверь и несколько секунд просто стоял, прислонившись к ней спиной. он медленно сполз взглядом вниз. мысли в голове текли беспорядочным потоком. ни одна не задерживалась надолго – они просто сталкивались друг с другом, ломались, сменяли одна другую.   глаза начали неприятно жечь. санвон резко вдохнул через нос, пытаясь остановить это, но слёзы всё равно собрались у ресниц. он закрыл глаза и сжал челюсть.   из-за двери послышались шаги. потом щёлкнул замок. джунсо ушёл.   квартира снова стала тихой. санвон медленно выдохнул. тело горело – странно, будто температура в комнате вдруг поднялась на несколько градусов. хотелось чего-то холодного. холодной воды. холодной ванны. хотелось просто лечь на плитку и не двигаться.   он подошёл к унитазу и наклонился за него. пальцы нащупали маленький пакетик, спрятанный там ещё несколько дней назад. санвон достал его, на секунду задержал в руках, потом высыпал немного порошка на край раковины.   пакетик вернулся на своё место.   движения были спокойные, почти привычные.   санвон наклонился и занюхнул.   несколько секунд он просто стоял, опершись руками о раковину. потом медленно опустился на пол. холодный кафель сразу ударил в спину и ноги.   мысли на секунду стали тише.   санвон лежал на полу и не понимал, стало ли ему легче из-за холодного кафеля… или из-за дури.   он пролежал так больше двух часов. в какой-то момент он даже задремал – коротко, тяжело, без настоящего сна. тело просто на секунду выключилось, будто решило само отдохнуть от его головы.   когда он открыл глаза, всё тело неприятно ныло. холодный кафель уже не казался спасением – спина затекла, ноги онемели. организм будто тихо, но настойчиво просил подняться и лечь куда-нибудь нормально.   он вышел из ванной.   его взгляд сразу упал на стол. контейнер всё ещё стоял там. джунсо не убрал его в холодильник.   санвон несколько секунд просто смотрел на него, потом подошёл и сел на стул.   он сидел так, глядя на пластиковую крышку.    началась борьба.   желудок сжимался и напоминал о себе тупыми толчками. он был пуст сутки. может больше. организм явно был за то, чтобы просто открыть контейнер и поесть.   но в голове сразу появлялся другой голос.   это от него.   санвон отвёл взгляд.   – да блять… – тихо выдохнул он.   пальцы потянулись к крышке.   он открыл её. санвон взял вилку. и замер.   рука с вилкой опустилась обратно на стол. он закрыл контейнер. потом снова открыл. снова закрыл.   санвон сидел так несколько минут, будто пытался договориться сам с собой.   в конце концов он всё-таки открыл, зачерпнул немного риса и отправил в рот.   желудок отреагировал мгновенно – почти благодарно. санвон медленно жевал, глядя в стол.   аньсинь как всегда заставил его поесть.    слеза капнула прямо в контейнер.   он не хотел плакать. правда не хотел. но слёзы всё равно выбивались наружу, просто текли сами по себе, будто тело решило за него.   санвон медленно выдохнул и провёл ладонью по лицу. он уже почти доел. на дне контейнера оставалось немного риса. наверное, этого достаточно. наверное, аньсинь одобрил бы.   от этой мысли стало одновременно смешно и противно.   санвон закрыл контейнер, поднялся и подошёл к холодильнику. достал бутылку воды, открутил крышку и почти сразу начал пить.   глоток. ещё один. ещё.   он пил слишком быстро, вода стекала по горлу холодной струёй, но он всё равно не останавливался, пока бутылка не опустела полностью.   санвон вытер рот тыльной стороной ладони, поставил пустую бутылку на стол и медленно вернулся в гостиную.   он снова лёг на диван, подтянул колени ближе к себе и достал телефон.   палец почти автоматически открыл мессенджер.   фотография. аньсинь сменил её.   он сразу нажал на профиль и открыл изображение полностью.   это было селфи. простое, немного неровное, будто сделанное наспех.   аньсинь ярко улыбался. настолько ярко, что его глаза превратились в маленькие полумесяцы, а нос слегка морщился.    санвон невольно улыбнулся.   на фотографии аньсинь выглядел… счастливым. свежим. живым. его волосы были чуть длиннее, чем раньше.    он был красивый. даже слишком.   санвон смотрел на экран несколько секунд, потом нажал «сохранить». фотография исчезла в галерее рядом с предыдущей.   только после этого он открыл сам чат. сообщение всё ещё стояло непрочитанным. в сети аньсинь был семь часов назад. семь.   санвон нахмурился и задумался.   интересно… зачем он вообще заходит в этот мессенджер? тут обычно сидят корейцы.   может, чтобы поговорить с джунсо? но судя по всему, они общаются в другом приложении.   тогда с кем? с друзьями из университета? может, с гону? санвон сжал телефон чуть сильнее.   значит, он со всеми может разговаривать.   со всеми. кроме него.   санвон уставился на непрочитанное сообщение.   почему? почему именно с ним он делает это?   почему он может переводить деньги, просить джунсо приносить еду, менять фотографии, улыбаться на этих чёртовых селфи…   но не может просто открыть чат и ответить.   одно слово.   одно.   санвон долго смотрел на экран.   потом медленно заблокировал телефон и положил его рядом на диван.   аньсинь был под ним – растрёпанный, раскрасневшийся, с влажными от поцелуев губами и затуманенным взглядом.    его пальцы схватили ворот футболки санвона с такой силой, что ткань натянулась под его ладонью. он притянул его к себе, и их губы снова столкнулись – без осторожности, без медленных проверок. это было сразу горячо, жадно, почти отчаянно. санвон ответил на поцелуй с той же силой, открывая рот шире, позволяя аньсиню углубить поцелуй настолько, насколько тот хотел.   санвон чувствовал, как сердце колотится у него в груди – быстро, громко, почти болезненно. его ладони скользнули ниже, по пояснице аньсиня, зацепились за край футболки и на секунду замерли там – на границе ткани и разогретой кожи.   его собственное дыхание сбилось окончательно. кожа горела там, где их тела соприкасались – грудь к груди, бедро к бедру.   аньсинь тихо, почти беззвучно выдохнул ему прямо в губы – что-то между стоном и вздохом – и снова поцеловал, ещё сильнее, ещё глубже. его ладонь скользнула по шее санвона, пальцы на мгновение сжались – крепко, будто он хотел удержать его именно здесь, именно сейчас, не дать ускользнуть.   сначала это было похоже на обычное движение – горячее, резкое, в порыве поцелуя.   но пальцы не разжались. наоборот. они сжались сильнее.   санвон почувствовал, как давление на шее становится жёстче. его дыхание сбилось, грудь резко дернулась в попытке вдохнуть.   он попытался отодвинуться, но ладонь аньсиня держала крепко – слишком крепко. поцелуй оборвался. воздуха вдруг стало катастрофически мало.   санвон судорожно вдохнул, но вдох не получился. горло словно сжали изнутри. перед глазами начало темнеть. он схватился за запястье аньсиня, пытаясь ослабить хватку.   – аньсинь… – выдох вышел хриплым, почти беззвучным.   но пальцы не отпускали. сердце билось в ушах глухими ударами.   ещё секунда. ещё одна. и вдруг санвон резко дёрнулся.   он открыл глаза.   комната была тёмной.   санвон лежал на диване. один.   его грудь резко поднималась и опускалась – он жадно хватал воздух, будто только что вынырнул из воды. рука автоматически схватилась за собственную шею.   никто её не держал. но ощущение пальцев всё ещё будто оставалось на коже. санвон медленно сел, тяжело дыша.   сон. это был всего лишь сон. но сердце всё равно колотилось как сумасшедшее.   он провёл рукой по лицу и опустил взгляд.   санвон нащупывает телефон рядом на диване. пальцы всё ещё немного дрожат. экран загорается слишком ярко.   03:47.   он автоматически заходит в мессенджер. и почти охает.   под его вчерашним сообщением стоит маленькая, короткая надпись.   прочитано   сердце будто проваливается куда-то в живот. он резко садится ровнее. глаза бегают по экрану, будто слова могут исчезнуть, если он моргнёт.   прочитано   значит… он видел. он видел.   санвон чувствует, как внутри поднимается странная, почти болезненная надежда. настолько сильная, что становится трудно дышать.   пальцы начинают печатать раньше, чем он успевает подумать.   санвон: аньсинь, пожалуйста ответь мне?   сообщение уходит.   он сразу печатает снова.   санвон: хоть одно слово   курсор мигает.   санвон кусает губу и быстро продолжает.   санвон: пожалуйста аньсинь   он смотрит на экран. секунды тянутся медленно. ответа нет. санвон сглатывает, и в горле становится больно. пальцы снова начинают двигаться.   санвон: ты мне нужен очень сильно   его дыхание становится неровным.   санвон: аньсинь ответь пожалуйста   экран остаётся пустым.   санвон чувствует, как глаза снова наполняются слезами. он быстро вытирает их тыльной стороной ладони, но всё равно продолжает печатать.   санвон: ответь   отправлено   проходит минута.   потом ещё одна.   санвон медленно опускает телефон на колени. его плечи начинают дрожать – сначала едва заметно, потом всё сильнее. он смотрит на потухший экран так долго, будто если не моргнуть, если просто подождать ещё немного, всё изменится. но экран остаётся тёмным, комната – тихой, а внутри него будто что-то начинает рваться.   и вдруг из груди вырывается звук – резкий, надломленный.   он начинает плакать навзрыд. плач вырывается из него судорожными рывками, будто ему не хватает воздуха. санвон закрывает лицо руками, но это ничего не меняет – всхлипы срываются всё громче, всё болезненнее. он пытается вдохнуть, но каждый вдох выходит рваным, будто что-то внутри сжимает лёгкие.   – почему… – хрипло выдыхает он, задыхаясь. – почему ты просто не можешь…   он резко опускает руки и со всей силы бьёт себя по лицу. звук удара глухо разносится по комнате. кожа мгновенно начинает гореть. он бьёт себя снова, сильнее, будто пытается наказать самого себя.   – придурок… – шепчет он сквозь слёзы. – ты чёртов придурок…   телефон падает на пол. санвон хватает его снова и со всей силы швыряет в стену. удар. пластик трескается, экран покрывается паутиной трещин.   он резко вскакивает на ноги, в голове шумит, сердце колотится так сильно, что почти больно. он хватает контейнер со стола и со всей силы бросает его о стену. рис и соус размазываются по стене и полу.   – ненавижу! – срывается у него.   он хватает стакан, который лежал в раковине и швыряет его в пол. стекло разлетается на десятки острых осколков. он пинает стул так сильно, что тот переворачивается и ударяется о шкаф. санвон хватает край стола и резко толкает его.    в квартире стоит грохот. но этого всё равно мало.   санвон хватает первый попавшийся предмет и швыряет его в стену. потом ещё один. потом просто начинает сметать всё.    – ответь мне! – кричит он в пустоту. – просто ответь!   силы вдруг заканчиваются так же резко, как начались.   санвон тяжело дышит, стоя посреди разгромленной квартиры. в груди всё ещё колотится сердце, руки дрожат. его взгляд цепляется за один из осколков – длинный, острый.   медленно опускается на колени.   санвон тянется к нему и поднимает его с пола. край стекла сразу впивается в пальцы, но он почти не чувствует боли.   он смотрит на осколок несколько секунд.   потом поднимает руку. лезвие стекла касается кожи на запястье. руки всё ещё дрожат.   – просто… закончить, – хрипло шепчет он.   и в этот момент в тишине квартиры раздаётся звук. уведомление. телефон загорается слабым светом.   санвон дёргается, будто его ударило током.   он резко вскакивает и почти спотыкается о перевёрнутый стул, быстро шагая к стене, где лежит телефон. сердце бьётся так сильно, что становится трудно дышать.   экран всё ещё светится.   аньсинь.   в груди что-то болезненно сжимается, колет так сильно, что он непроизвольно сгибается пополам. живот скручивает от волнения, от внезапной надежды, от страха.   руки всё ещё дрожат.   в одной из них он всё ещё держит осколок стекла. острый край впивается в ладонь, и тонкие струйки крови медленно стекают по пальцам, капая на пол.   он поднимает телефон.   экран полностью разбит, но сообщение видно.   аньсинь: санвон, как ты?   всего три слова.   санвон смотрит на них, и внутри что-то ломается снова. его дыхание становится рваным. он резко втягивает воздух.    – сука… – шепчет он хрипло.   санвон медленно опускается на колени прямо у стены, сжимая телефон так крепко, что пальцы белеют. осколок стекла выпадает из руки и тихо звенит, ударяясь о пол.   на экране всё ещё горят эти слова.   санвон, как ты?   он начинает печатать слишком быстро.    санвон: никак без тебя никак   он смотрит на эти два слова и чувствует, как горло снова сжимается. пальцы продолжают двигаться.   санвон: я не хочу без тебя аньсинь   он сглатывает, но слёзы всё равно капают на экран.   санвон: не хочу без тебя не хочу не хочу   санвон: пожалуйста не делай это со мной пожалуйста   он почти не видит экран из-за слёз.   санвон: аньсинь умоляю   пальцы дрожат ещё сильнее.   санвон: можно я приеду к тебе? я не буду доставлять тебе неудобство я хочу быть просто рядом с тобой   он отправляет сообщение и застывает, глядя на экран так, будто от этого зависит его жизнь.   несколько секунд ничего не происходит. потом телефон тихо вибрирует.   на экране появляется ответ.   аньсинь: не надо, санвон так будет хуже   санвон: а сейчас?   он почти сразу добавляет следующее сообщение.   санвон: думаешь лучше? нет мне хуже и хуже с каждым днем   санвон: ты сделал это со мной и бросил   он стирает слово бросил. пишет снова.   санвон: ты сделал это со мной   отправить.   санвон: аньсинь прошу тебя умоляю   ещё одно сообщение.   санвон: пожалуйста…   аньсинь: санвон ты ел сегодня?   санвон замирает. несколько секунд он просто смотрит на экран, будто не понимает, что прочитал. его грудь всё ещё тяжело поднимается после плача. он начинает печатать.   санвон: я не об этом сейчас   сообщение уходит. секунды тянутся медленно, слишком медленно. телефон снова вибрирует.   аньсинь: я знаю   он уже собирается написать что-то ещё, когда появляется новое сообщение.   аньсинь: но ты должен поесть   он смотрит на экран, потом на разгромленную кухню перед собой. рис, размазанный по полу. осколки стекла. перевёрнутый стул. контейнер, который он швырнул в стену.   горло сжимается. пальцы медленно поднимаются к экрану.   санвон: я ел   он долго смотрит на это сообщение, потом добавляет ещё одно.   санвон: джунсо принес еду   прочитано и аньсинь выходит из сети.    санвон ещё несколько секунд смотрит на экран. он ждёт. сам не знает чего. может, ещё одного слова. может, случайной точки. может, просто того, что зелёный кружок снова загорится рядом с именем.   но этого не происходит. санвон медленно поднимается. он идёт в ванную.   лампа там слишком яркая. свет режет глаза.   санвон закрывает за собой дверь и несколько секунд просто стоит, глядя на своё отражение в зеркале. лицо опухшее от слёз, на щеке красное пятно от ударов, волосы растрёпаны.   он тихо выдыхает.   потом тянется за унитаз, достаёт маленький пакетик.   несколько секунд держит его в пальцах. а затем высыпает всё содержимое на раковину.   белый порошок ложится тонкой полосой на холодный фарфор. санвон смотрит на него, не двигаясь.   если он снова начнёт. если станет таким же, как раньше. аньсинь вернётся. он точно вернётся.   санвон наклоняется ближе к раковине.   его пальцы медленно проводят по поверхности, собирая порошок ровнее.   санвон закрывает глаза. и наклоняется ниже.