Литургии волков

Распустила нюни погода, накрывая всю резервацию бесконечным тучным облаком. Дождь лениво барабанил по крыше, а ветер надрывно ревел и царапал окна, требуя, чтобы его впустили в дом. Эмбри передернул плечами и, моргнув, выкарабкался из своих мыслей. Одна за одной — все сквернее и сквернее — они давили ему на виски, доводя до больной пульсации. Забавно, что духи Квилетов наделили Эмбри разумом, но не дали от него защиты. Хочешь не хочешь, а приходилось выслушивать всё, что лезет в голову. — Что у тебя есть к чаю, Пол? — спросил Эмбри, повернувшись. Он окинул взглядом журнальный столик возле дивана, на котором коробки из-под пиццы на него скептически покосились, напоминая, что уже пусты. Пол, вяло отхлебнув шипящего пива, ответил: — Чайник, — взяв небольшую паузу, он изогнул бровь и губы в ухмылке. — Хочешь, твой дорогой мужчина сходит за замороженными панкейками? — Дорогой… Да, ты дорогой, — кивнув, Эмбри сорвался на елейный тон. — Потому что слишком дорого обходишься моим нервным клеткам. Может, хотя бы притворишься, что волнуешься? Пол закатил глаза. Когда Эмбри подсел к нему на диван, не сводя серьезных глаз, парень беспечно закинул одну руку за голову, а другой потягивал пиво, как бы сообщая Эмбри, что какие-то мысли его посещают, но постоянно задним числом. К тому, что мелкие неприятности в резервации отступили в тень большой — грядущей битве с новорожденными, Пол не проявлял никакой серьезности даже для приличия. Эмбри узнал о видении коротышки Каллена сегодня. В их богатом особняке, негласно подбадривая Джейкоба вместе с Квилом, он чувствовал себя неуютно — как деревенщина в дырявой одежде, оказавшийся на венском балу. К тому же, в отношениях Беллы и Джейка он явно был лишней переменной, что тоже не прельщало Эмбри, но его грела мысль: вечер он закончит вместе с днем рождения Пола. А дальше, быть может, он согласится отправиться с ним в новый путь после школы. Когда Пол оплатил Эмбри два сеанса с психологом и, стоит признаться, этот специалист помог ему слегка навести порядки в голове, подмести пыль бесконечной тревожности и взрастить корешки оптимизма, парень начал верить в лучшее. И вот, сначала Эмбри не верил в лучшее, потом верил в лучшее, а теперь лучшее не верило в них. — Я не понимаю, как можно так открыто забивать хуй, Пол, — раздражался Эмбри. Пол посмотрел на него с прищуром, задержав банку пива у губ. — Ты будто завтра собираешься не на тренировку с Калленами, а на футбольный матч. — Мне страшней смотреть наш футбол, малыш, чем отгрызать головы пиявок. Они нам не ровня, а думать обратное, как ты, вообще оскорбительно. — Ты ни в одной подобной битве не участвовал, — парировал Эмбри. — С чего ты так думаешь? — Я знаю больше, чем ты думаешь. — А думаешь ты больше, чем знаешь. Пол драматично простонал, запрокинув голову. Он молчал, и потолок молчал в ответ: Эмбри не знал, о чем они оба задумались. Прекратив перепалку, он начал ожидать вторую. Привыкли парни так обсуждать всё на свете — в их отношениях правильного способа высказаться в принципе не существовало. Каждый из них постепенно узнавал привычки другого. Они сначала казались милыми, забавными, а потом начинали раздражать, но весьма логично, что закоренелого циника раздражает трепетный невротик — и наоборот. Эмбри нервно выстукивал барабанную дробь по подлокотнику дивана. Он чувствовал себя матерью, провожающей сына на бойню с рогаткой против танка. Сердце колотилось где-то в другом месте, мешая дышать. В голове Эмбри роились мрачные картины: Пол, разорванный на части в своей непробиваемой самоуверенности. Она для него — как прогулка по канату без страховки, где один неверный шаг — и он полетит в пропасть. Эмбри резко перевел взгляд на Пола. Хотелось бы его встряхнуть, вылить ведро ледяной воды, чтобы хоть так прочувствовал надвигающуюся опасность. Но вместо этого Эмбри просто сверлил его взглядом, и Пол посмотрел на него в ответ. И тут до него дошло. Если обычно лицо Эмбри выражало спектр эмоций от «ты меня слегка раздражаешь» до «я готов тебя убить», то сейчас на нем читалось что-то такое… Искреннее? Любящее? Пол увидел не привычную напускную браваду и сарказм, а неподдельное беспокойство. И, честно говоря, оно тронуло его до глубины души. — Я не позволю себе упасть в этой битве не потому, что слишком уверен, — говорил Пол, и его взгляд становился завороженным, загипнотизированным теплыми глазами Эмбри. — А потому что я знаю, за кого стою. Понимаешь? Эмбри не выпустил выдох из груди, и он упал в район сердца рядом с каждым словом, озвученным Полом. Видя, как парень смущенно улыбается, Пол в ответ улыбнулся мягко, скользнул ближе и похлопал его по коленке, погладил. — Да ты сам не боишься, Эмбри, — вдруг сказал Пол, цокнув. — Меня тогда почему попрекаешь? — Я не боюсь, потому что в себе уверен. Перед глазами Пола едва не пошли помехи от услышанной нелепости. — А я что, блять, не могу? — Ты — самоуверен. Это другое, Пол. — Ты с ума меня сведешь, — с напускным трагизмом произнес Пол, и Эмбри хмыкнул, боднув его плечом. Чуть подумав, он закинул ноги на колени Пола, и к настроению того вернулись парочка миллионов. — А почему моя днюха заканчивается без торта? Его не будет? — Ты не любишь сладкое, — припомнил Эмбри, прищурившись. Вызов-вызов, подумал Пол, прищурившись в ответ. — Еще как люблю, красавчик. — И я знаю, какое сладкое ты любишь, — почти напел Эмбри. Секунда, две, три — к абсолютной тишине он добавил шорох ткани джинсов, когда потянулся вперед, перекинул ногу через бедро Пола и, удобно устроившись, зашептал в самые губы: — Раз мы уже выяснили, что плохие новости не терпят отсрочки — самое время позволить хорошим поторопиться. — Ух ты, — рыкнул Пол. Эмбри куснул губу, чувствуя, как его ладонь по-хозяйски легла на бедро. — У меня будет еще один подарок, который я хотел утром? Эмбри склонился, касаясь губами острой скулы Пола. Тот искрил от нетерпения, как короткое замыкание в руках пьяного электрика. Его сердце бешено билось, шумно, и Эмбри слышал в нем своё — такое же. От едва ощутимых прикосновений Пола Эмбри уже прошибало током. Их языки не боролись за первенство в поцелуе, а мягко приветствовали друг друга в горячей темноте. Оторвавшись с шумным вздохом, Эмбри повернулся боком, укрывая ладонь в волосах Пола, но вдруг остановил его горячий поцелуй ошеломительным вопросом — и сердце, кажется, то же. — А на мой день рождения ты позволишь поменяться местами? — вглядываясь в расширенные глаза Пола, Эмбри издал смешок и игриво продолжал, покусывая мочку его уха. — Разок я бы хотел попробовать по-другому. — Ты покушаешься на мою девственную задницу? — Иногда она мне не дает покоя, — ответил Эмбри и, рыкнув, заговорил серьезно. — Особенно когда ты меня доводишь до ручки — я тогда часто представляю, как сам тебя трахаю. — А я постоянно тебя под собой представляю. — Грязный извращенец. Пол хотел ухмыльнуться, но его лицо забыли предупредить об этом плане, потому ухмылка вышла неестественной. Эмбри открыто потешался, но ухмыльнуться тоже не смог — рука Пола стремительно ворвалась под его джинсы, ушла под боксеры и, оказавшись рядом с ноющей дырочкой, надавила пальцами. Эмбри поперхнулся воздухом, и все его мысли разбежались в поиске аварийного выхода. — Ты не вывезешь, детка, без моего члена. Так повелось, что ты любишь принимать. Обожаешь. Сам с собой игрался, пока меня не было. Не верю, что были только пальцы, — лицо Эмбри краснело все больше, а когда Пол начал горячо шептать в его ухо, продолжая без проникновения ласкать его между бедрами, Эмбри едва улавливал смысл в его словах. — У тебя были игрушки какие-то. Ты мне наврал в школе. Я насквозь тебя вижу — гейскую порнуху ты точно заценил раньше меня, как порядочный мальчик-отличник. Сладкий, вкусный, такой тихий и спокойный, а на деле любишь, когда тебя грубо берут. — Бля-я-ть… Ммхх… — Любишь жестко, по самые яйца. Эмбри не ошибся — Пол любил именно такое сладкое, и то, как Эмбри постанывал от его ласк и жался от грязных слов, даже сахар поднимало в его крови, и так разгоряченной до предела. — Любишь, когда я сверху, когда я сзади, когда ты сам на мне скачешь, ковбой. Я умиляюсь, когда ты притворяешься, что не такой же грязный извращенец, как я. Ответь, ну — игрушки были? — Были, — сдался Эмбри, опустив голову на плечо Пола. — Теперь закрой свой рот и трахни меня. — Хочешь предложу тебе другой вариант для подарка? Получше? Эмбри мыкнул что-то неразборчивое. Возможно, мат или крик души, потому что рука Пола не останавливалась. Тот всем нутром чувствовал, как Эмбри млел от этого, не контролировал мышцы и дыхание под потоком грубого, болезненного, но ненормально-приятного давления. — Не надо твоим игрушкам залеживаться без дела, — рычал, а не говорил Пол в подрагивающие губы Эмбри. — Попробуем с какой-нибудь? Двойное проникновение тебе еще больше понравится. Смущенная пауза Эмбри длилась ровно три удара сердца. Потом Пол заметил, как его зрачки расширились, поглощая темно-карюю радужку. Легкий изгиб спины, непроизвольный вдох — тело Эмбри узнало ответ задолго до того, как он его произнес. Томное ожидание в Поле понеслось быстрей Локомотива, сбив на пути последние остатки терпения. Он вытащил свою руку, обхватил обеими лицо Эмбри и коснулся его губ ласковым: — Тебе очень понравится. — Позже, — ответил Эмбри. Разговор закончился. Следующий поцелуй Пола был не поцелуем, а фирменным захватом территории. Не в силах поддерживать его напор, Эмбри занялся другим — его руки собрали футболку Пола гармошкой, прикладываясь к горячей груди. Пока Пол сжимал тело Эмбри, глотая его стоны, футболка того задралась к пояснице. Не отрываясь от сладких губ, Пол резко выпрямился и Эмбри, качнувшись назад, обвил руками его шею. Вслепую Пол припустил штаны парня, прервал поцелуй с шумным выдохом. Его взгляд прошелся вниз, и собственное возбуждение стало невыносимым. Синяя ткань боксеров Эмбри была тонкой, практически прозрачной, и он явно выбрал их не случайно, а намеренно, чтобы вызывающе подчеркнуть все, что только можно подчеркнуть. — Обожаю синий… — хрипло протягивал Пол и, боднувшись носом об нос Эмбри, вызвал у того такой же хриплый смешок. Поцеловал в уголок губ. — А я сегодня только именинник или еще смертельно-больной? Я не заслуживаю столько радостей, детка. — Ох… Попрекаешь меня низкой самооценкой, а сам? Может, когда ты ведешь себя нормально, то мне нравится доставлять тебе столько радостей. Глаза Пола округлились. Он возбудил Эмбри до дрожи и темнеющих глаз, и каждое слово давалось ему с боем. Он схватился за низ футболки Пола и, как дернул вверх, тот поднял руки, позволив ее снять. Футболка полетела в угол к копошащимся там кусочкам темноты. На парней капал лишь свет тусклой лампы, дробящийся в волосах и на коже. Водя пальцами по тяжело вздымающейся груди Пола, Эмбри говорил, не прерывая их зрительный контакт. Пол сорвался резко, с тем треском, с которым рвется изношенная цепь. Он повалил Эмбри на диван, подмял под себя и сорвал его джинсы. Теперь Пол не контролировал ничего, кроме ритма дрожи тела Эмбри под своими руками. Пол приложил губы к ткани его боксеров и втянул в рот вместе с плотью. Прикусывал зубами, а стоны Эмбри вибрировали в его груди, едва сдерживающей бешеную трель метущегося сердца. Пол заглатывал член Эмбри сквозь ткань, тянул ее зубами, втягивая щеки и скользя по головке, венам всей длины языком. Его слюна стекала на боксеры, и те мокли снаружи, а внутри — от естественной смазки возбуждения Эмбри. Тот сам стянул с себя футболку и перевернулся на живот, когда Пол прервался и снял шорты, отправляя их прицельным рывком куда подальше. Наклоняясь, Пол поглаживал лопатки Эмбри, ребра, опускал поцелуи на холку и за ухо. Эмбри ощутил, как его боксеры исчезли с бедер, опустились к коленям, к щиколоткам и покинули тело. Вот оно, думал Пол, жадно разглядывая голое и взмокшее тело Эмбри. Именно отсюда начинается животные инстинкты. Эмбри похрипывал от неудовлетворения, но Пол не торопился проникать в него. Он расцеловал его спину и шею, неспешно прокладывал влажные дорожки по пульсирующим жилкам, царапал их зубами и каждый раз довольно рычал от вкуса и запаха кожи Эмбри на своем языке. Эмбри давно было замечено, что Пол обожал его шею. В независимости от того, занимались ли они сексом или просто обменивались поцелуями, он уделял ей столько внимания, будто она была его дозой наркотика. Когда Пол в очередной раз прикусил одну из жилок, тихо порыкивая, Эмбри повел бедрами, хрипло сказал: — Не увлекайся. — Ничего не могу с собой поделать, — в том же тоне отвечал Пол. — Меня… Меня все время разрывает желание просто кусать и зализывать твою шею. Я хочу видеть на ней много укусов. — Они быстро сходят, — сжимая пальцами обивку дивана, тяжело дышал Эмбри. — Начинай, пожалуйста… — Вот бы хоть один укус не сходил, — мечтал Пол, вновь упиваясь шеей Эмбри и, прерываясь, продолжал. — Хотя бы один… Укус. Как шрам. Как… Пол замолчал, подбирая нужное слово. Эмбри справился с этим первым. — Как метка? — тяжелый взгляд Пола он ощущал между лопаток. — Ее ставят только запечатленные. Пол не ответил. Его жажда к той же метке, какую преследовали все запечатленные волки, была почти осязаемой — она клубилась в воздухе между ними, как дым от невидимого костра. Первобытное, жгучее, выгравированное на коже желание почти лишало Пола рассудка, но каждый раз, как фантазия рисовала метку на шее Эмбри, реальность потешалась. Иронизировала, говорила, что это невозможно. Такая ирония судьбы, Пол Лейхот — самое желанное для тебя было самым недоступным. — Давай вот так, — говорил Пол, бережно переворачивая Эмбри на спину. Он раздвигал его ноги, поддаваясь вперед. — Хочу тебя видеть. — Пользуешься своим праздником, — съязвил Эмбри, прикрыв глаза. Вскоре Эмбри не понимал, были ли пальцы Пола влажными, когда он раскрывал его, потому что влажным было все, к чему он прикасался. Эмбри прикусил губу, услышав от Пола рваный стон. Он не мог его сдержать даже от одного ощущения жара и тесноты в мягких стенках Эмбри. И тому было жарко везде — между бедер, в груди и глотке от пьяности, пока Пол по сантиметру начал проталкивать пальцы глубже, растягивать, наполнять, а Эмбри уже было мало только их. Лицо Эмбри, шея и грудь покрылись испариной. Он вскрикивал и захлебывался слюной, плавал в неистовом напряжении бесконтрольного, размякшего тела. Даже рваное дыхание Пола в его шею, вместе с поцелуями, будто бы оставляло ожоги первой степени. Он вошел в Эмбри глубоким толчком. Диван под парнями скрипел, и по всему дому разносились общие стоны, рыки, крики. Позже рука Пола прижалась к голове Эмбри и притянула ближе. Пол несильно сжал его волосы. Ровно настолько, чтобы следующие вдохи парня почти прекратились, а толчки стали резче, глубже, жестче. Эмбри запоздало осознал, что они оба кончили. Секс часто оставлял его между сном и явью. Мысли возвращались к Эмбри вспышками, а на липкую сперму внутри тело отозвалось мурашками. Глубоко вздохнув, Пол упал на его грудь. Дыхание парней еще не выровнялось, и они сливались в ленивом единстве. — Если честно, в последнее время я часто думаю о том, чтобы правда уехать. Потом. По… Попробовать другую жизнь. — Так не пойдет, — фыркнул Пол, приподнявшись на локтях. Он снисходительно щелкнул Эмбри по носу. — Сначала попробуй нынешнюю жизнь, детка. Не жди отъезда, а начинай сейчас наслаждаться каждым днем. Битва пройдет, и можешь сначала записаться на бои, как хотел. Или байк новый собрать, или начни смотреть там «Сверхъестественное», раз сюжет такой пиздатый. Ты ничем не занимаешься, кроме дежурств, школы и самобичеваний. С чем будешь пробовать другую жизнь? Эмбри не шевелился. Обычно его бесили нравоучения Пола, особенно если в них была хоть капля правды. Но сейчас его голос звучал так… по-настоящему, что Эмбри невольно заслушался. Слова Пола, будто капли теплого воска, плавили панцирь Эмбри. Дни того действительно превратились в серую череду дежурств, в попытки нагнать школьную программу, в бесконечное самокапание. И что он покажет другой жизни, если все его существование — лишь ожидание будущего? Какие только недостатки не были у Пола, но он жил. Жил и будет жить, вгрызаясь в каждый день, как в сочную добычу. Пол не ждет у моря погоды, а сам нагоняет его прилив на свои берега. Всегда активный, всегда чем-то увлеченный. Он участвовал в подпольных боях, что-то рисовал в порывах вдохновения, и всегда в нем присутствовала стремление к чему-то большему, жажда деятельности. Кажется, что Пол состоял только из эмоций и амбиций. К любым неприятностям он шел напролом, помня, что те боятся лобовых столкновений. Возможно, что еще в детстве Полу не вырезали аппендицит, а он лично его выдавил. После школы Пол никуда не поступил — пока работал кладовщиком, но умудрился набить себе подушку безопасности — или, скажем, отправной билет — из внушительной суммы денег. Но только чистое и необузданное притяжение к Эмбри для Пола было бесценно. Иногда Эмбри казалось, будто вблизи него он забывает про всё остальное. — Пол, а сам ты что хочешь? Ну, помимо твоих планов… Есть что-то еще? — Я хочу твое сердце, — обе руки Пола поднялись к плечам Эмбри, прошлись по его шее и обхватили лицо. — Я хочу его для себя, точно так же, как я отдал тебе свое. Эмбри медлил с ответом, покусывая губы и отводя глаза. Лицо у Пола стало пустое и напряженное, как у человека, который вынырнул из воды, уцепился за борт желанной лодки и, даже если его начнут сейчас бить веслом, пальцы не разожмет. — Я хочу еще, — ответ Эмбри дал, но не тот. — Пошли в спальню. Пол перекатился на бок, и Эмбри встал с дивана, слегка покачиваясь. Пока он наматывал на пояс свою футболку, Пол поднялся следом, пренебрегая одеждой. Когда Эмбри шагнул вперед — шагнул за ним, будто его душа была привязана к её движениям невидимой нитью. Вроде как… Пол заслуживает получить нормальный ответ хоть раз? — Ответь что-нибудь на мой вопрос. Не делай вид, что его не было. — Не нужен был этот вопрос, — беспечно отозвался Эмбри. Стоило Полу встать напротив него, он увидел, что беспечность — наигранна. Взгляд Эмбри налился тяжестью, но… С легким, теплым, мокрым блеском в глазах. Сейчас он был похож, наверное, на влюбленную девчонку-подростка, которая изо всех сил пыталась скрыть это чувство. На деле Эмбри правда был еще подростком, но всё было бы гораздо проще, будь он ещё и девчонкой. — Я не читаю твои мысли, — прокомментировал Пол давящую тишину между ними. Эмбри вздохнул, вороша рукой волосы и опустил глаза. — Мое сердце уже твое. Все. Я это сказал и больше повторять не бу… Алло! Поставь меня! Это уже перебор! — Нет, — ощерился Пол и подкинул Эмбри на своих руках. — Таскать меня на руках, как девчонку, уже совсем по-пидорски! — возмущался Эмбри, крутился и изворачивался. Пол остановился с ним у двери в спальню, сердито ответив: — По-пидорски? А ты что, не пидор? — Это звучит, как ярлык, — негодовал Эмбри. — Как-как? — Ярлы… Да, блять! Видимо, Полу очень нравились возмущения Эмбри, раз он начал его щекотать — ведь понимал, что этого в их программе на ночь не предусмотрено. Дверь в спальню закрыта, кровать пустует, а Пол себя ведет, как стандартный герой романтической комедии. В доме не хватало только попсовой музыки, презрительно думал Эмбри, всю жизнь имея вкус только к хард-року и фанку. — Я думаю, что ярлыки больше подходят банкам с консервами, а не людям. Ты тоже так думаешь? Эмбри раздраженно закивал. Пол присвистнул, с ноги открыл дверь и ворвался туда с ликующим: — Я накрою, блять, поляну этому психологу! Это лучшая днюха в моей жизни! А если ты всё-таки еще раз скажешь, что любишь меня, то… Не понял? Чего? Не так! — Так, — рыкнул Эмбри. Когда Пол опрокинул его на кровать, он вмиг поднялся и сел на него. Показательно вильнув бедрами, Эмбри навалился на парня, впечатывая ладони в его грудь. Их губы столкнулись в очередной, но безобидной перепалке. — Я сам составляю программу, детка, потому что у меня праздник. — Наконец-то эта заевшая пластинка закончится, — язвил Эмбри. Вскинул палец и взгляд Пола, проследив за ним, столкнулся с настенными часами. — Ну, блять… — Двенадцать ночи — день закончился, хотелки выключились, корону — снял. — Что с тобой случилось? — вдруг серьезно спросил Пол. Эмбри неопределенно пожал плечами. Пол вставил ладонь между их губами, намекая на продолжение разговора. — Ты сегодня стал таким открытым, искренним. Так… приятно, но неожиданно. В чем дело, Эмбри? Наблюдая, как Эмбри нервно блуждает взглядом по комнате, Пол уложил его на спину и прижал к своему боку. В районе виска Эмбри почувствовал его мягкий поцелуй, похожий на тихую мелодию убаюкивающей колыбельной. — Кто знает, будут ли в будущем еще битвы. Или что-то страшней. Сегодня я подумал, что всё может случиться, а я, наверное… И не успею попробовать перестать игнорировать всё, что чувствую. Сложная ситуация, Пол, да, но моя мама, знаешь… Она говорила, что всё всегда путается перед тем, как встать на свои места. Взгляды Пола и Эмбри пересеклись. И последний заключил едва слышным шепотом: — Сегодня я точно на своем месте. Пусть ненадолго, но Эмбри хватило говорить от сердца, после чего он надел привычную маску сарказма, опустил взгляд к члену Пола и присвистнул, сжимая его. — Мне кажется, что ты ходишь с вечным стояком. — Слава Богу, — парировал Пол, рывком притягивая Эмбри на себя. — Что ты на своем месте.