Way down we go

Мне жаль. Уродливые слова припечатывают его к больничной койке, не оставляя пространства для маневра. Смазливый доктор с длинными светлыми волосами и бледными, невыразительными глазами произнес эту фразу так, словно не вкладывал в неё ничего. Или во всяком случае, ровным счетом ничего лишнего, ведь если он будет жалеть каждого бедолагу, оказавшегося на неприветливо холодной больничной простыне, то никакой жалости для себя не останется. Или это у всех представителей дурацкой Лофу напрочь отсутствует эмпатия? Кэйя поморщился. Если бы не онемевший рот, он бы высказал сейчас все, что думает по этому поводу, но сил не остается даже на жалкие попытки шептать. Поэтому он пристально следил за движениями врача и исподлобья на него косился - так, словно именно последний виноват во всех невзгодах. - Я посоветовал бы Вам не напрягать связки лишний раз и тогда через пару недель голос вернется. Пропишу Вам препараты, которые ускорят выздоровление. Господин Альберих, это все, что я могу сделать для Вас на данный момент и вряд ли найдется кто-то, способный на большее, - он вздохнул, и Кэйя в этом вздохе наконец-то слышит отголоски человечности. Может быть, где-то в бесконечности Вселенной найдется тот удивительный лекарь, который остановит нечто неминуемое, что никак не хочет отступать и уже несколько десятков лет упрямо дышит ему в затылок? С другой стороны, заслуживает ли он этого спасения? - Мы давно не сталкивались с долгоживущими из Тейвата, пораженными эрозией настолько глубоко, как Вы. Если Вам интересно, я планирую организовать консилиум с коллегами, чтобы обсудить дальнейший план лечения, - звучит обнадеживающе, но Кэйя может только отмахнуться. Взяв в руки планшет, все это время лежащий рядом на одеяле, в несколько нажатий стилуса он набирает сообщение. Устройство озвучивает фразу безжизненным металлическим голосом. “Благодарю, но не планирую становиться для Вас и Ваших коллег очередным исследовательским проектом. Как только ко мне вернется голос, я больше не буду нуждаться в услугах клиники”. Кажется, будто у этого блондина есть в рукаве еще несколько аргументов, но Кэйя знает - он все их уже слышал в том или ином варианте. Его обещали излечить от эрозии полностью, надеялись замедлить её или вовсе обернуть вспять. И если первые лет десять это было увлекательной гонкой в попытке спасти свою жизнь, то сейчас все эти уколы, процедуры и остальные медицинские извращения уже не привлекают. Если ему суждено наконец сдохнуть, просто дайте ему сдохнуть. Желательно, конечно, в комфорте, но это уже частности; в принципе, подойдет и даже эта клиника с назойливым врачом, так отчаянно пытающимся что-то сделать там, где все остальные уже давно опустили руки. - Господин Альберих, никто не планирует делать из Вас исследовательский проект. Я просто хочу помочь. Подумайте о моем предложении, Вас никто не торопит, - с этими словами блондин все-таки уходит из палаты, оставляя Кэйю наедине с тяжелыми мыслями. Самое главное - он запрещает себе даже надеяться, что из всей этой идеи получится что-то хорошее. Приборы монотонно попискивают, наполняя комнату еще и каким-то шуршанием, под звуки которого на веки наваливается тяжесть, голову сжимает железный обруч и Кэйя проваливается в сон. - Как ты думаешь, он спит? Он же не умер? Сквозь сон Кэйя слышал приглушенный шепот девушки, и уголки его губ чуть дрожат от улыбки. Какое-то время он позволяет себе лежать и изображать мертвеца, но потом открывает глаза, чтобы столкнуться с взглядом девушки, стоящей у кровати и склонившейся так близко, что он почти чувствовал её дыхание и легкий запах цветочных духов. От неожиданности она вскрикнула и отшатнулась. - Март… Я говорил тебе, что не стоит наклоняться над ним - проснется, и ты напугаешь и его, и себя, - подметил сидящий в кресле темноволосый юноша, пристально наблюдая за разворачивающейся перед ним сценой. Выражение лица у него расслабленное и даже немного скучающее, отчего Кэйя задается вопросом - а он вообще что тут делает? Выглядит так, словно он не хочет здесь быть, но какая-то причина заставляет; уж не та ли эта причина с розовыми волосами, которая трогает запястье Альбериха обжигающе ледяными пальчиками? - Простите, я не хотела Вас напугать. Просто Химеко толком ничего не рассказала нам, а мистер Янг выглядел таким загадочным, когда изучал этот ваш амулет, что я не могла не волноваться! Вы выглядели очень бледным, когда мы Вас нашли и шептали постоянно чье-то имя! Вам лучше? Что сказал мистер Лоча? Он же.. Вы же.. поправитесь? - она была настоящим ураганом. И Кэйя не мог пока сформулировать - это пугало, раздражало или увлекало с далекие времена, когда рядом с ним были такие же ураганы.

A new ally or a new storm?

Он грустно показал на собственное горло и взял в руки планшет. Как бы не хотелось отрицать, в ближайшее время это - его единственный способ общения, пусть и такой устаревший. “Вы меня совершенно не напугали, нет необходимости извиняться, мисс. К сожалению, не помню ни Вашего имени, ни имени Вашего спутника. Но хотел бы поблагодарить за помощь, оказанную мне. Если бы не Вы, неизвестно, чем бы все это закончилось для меня в Белобоге”. Он мешкает, а потом добавляет несколько строк. Планшет разрушает тишину комнаты безжизненной констатацией факта, на которую способен только искусственный голос. “Меня зовут Кэйя Альберих” Как же невыносимо общаться подобным образом! До этого момента Кэйя, вероятно, даже не осознавал, насколько для него была важна способность говорить, произносить слова, играть интонациями и тембром. Сейчас же, общаясь с этой миловидной девушкой, он чувствовал себя так, словно ему отрубили обе ноги и заставили танцевать - нелепо и очень сложно, даже несмотря на костыли. - Ничего страшного! Меня зовут Март, его - Дань Хэн, ту девушку с алыми волосами - Химеко, а мужчину в очках и с тростью - Вельт Янг. Они заняты делами на Лофу, а мы отправились Вас проведать. К Вам так и не вернулся голос? Мистер Янг сказал что-то о том, что Вы - представитель какой-то очень древней расы.. - Цивилизации, Март. - Неважно, цивилизации! Так вот, древней цивилизации, исчезнувшей много лет назад. Или там все таки была раса, которая вымерла… Извините, я не запомнила! В любом случае, они с Химеко тоже за Вас переживают, и заодно хотели спросить, куда Вы держите путь дальше? Потому что если у Вас нет четких планов, Вы всегда можете отправиться с нами на экспрессе дальше. Вы слышали о Безымянных? Или о Звездном Экспрессе? - слова сыпались из нее, как зерно из созревшей пшеницы, и Кэйя даже не успевал кивать или мотать головой. В какой-то момент он понял, что самой лучшей тактикой будет дослушать девушку до конца и ответить на все вопросы по очереди. Тем более, так у него появится немного времени и самому поразмышлять, что он будет делать дальше, есть ли у него планы и… Кстати, что с его кораблем? “Когда вы нашли меня, неподалеку был корабль. Он подлежит восстановлению?” Набросав слова наскоро на планшете, Кэйя с надеждой посмотрел на девушку, но ответил за нее юноша. Он был настолько тихим и незаметным до этого момента, что Кэйя, признаться, и забыл о его существовании. - К сожалению, он разрушен практически полностью. Мерзлота Белобога вкупе с монстрами фрагментума слишком сильно его повредили, мистер Альберих. Кэйя поджал губы, задумчиво прикидывая в уме - во сколько ему обойдется покупка нового? А если не покупать новый, то чем ему заниматься? Он слишком привык к своей независимости и одиночеству, и совершенно не собирался становиться исследователем других планет вместе с командой Экспресса. Конечно, он слышал о них - Безымянные, о которых говорит вся Галактика. Одно время с ними даже путешествовал тот, в чьем теле заключен Стелларон, но его судьба теперь неизвестна. Вряд ли на борту будут рады неизвестному порождению давно забытой цивилизации, хватит с них сюрпризов. Однако, корабль было действительно жаль. Кэйя берег его, вложил в него немало денег и эта посудина была единственным местом в необъятной Вселенной, которое можно было называть домом. Он был местом, куда хотелось вернуться, а теперь (какая ирония!) и это место уничтожено, разрушено и погребено под снегами в неизвестной белой пустыне. Все, чем он дорожит, рано или поздно становится лишь пеплом, оседая в воспоминаниях, которые за эти года размываются в памяти все сильнее и сильнее, словно акварельными красками на холсте, щедро пропитанном водой. - Он был Вам очень дорог? Может быть.. Дань Хэн, может быть, этот корабль можно починить? Может быть, стоит спросить Сервал или еще кого-нибудь в Белобоге? - Март положила свою прохладную руку на ладонь Кэйи и неловко ее погладила, словно пытаясь подарить свое утешение. Альберих же задумался - насколько раскисшим он выглядит, раз девушка начала ему сочувствовать? Впрочем, по виду Дань Хэна, уважения и сочувствия Кэйя не заслуживал с самого начала, а его корабль - вообще мусор под ногами, который только в утилизацию. Кажется, юноша даже глаза закатил от вопросов Март, пусть и сделал это почти незаметно. Он начинал нравиться Кэйе. - Март, мы его утомили. Эти вопросы можешь сама задать Сервал, у тебя же есть её номер, вот и напиши ей. И дай мистеру Альбериху отдохнуть, - Дань Хэн вздохнул и поднялся со стула, всем своим видом показывая, что им пора, иначе Март останется здесь еще на неопределенное количество времени и исторгнет из себя несколько монологов, в которые никто не сможет вставить даже жестов, не то что слов. Кэйя кивнул ему в благодарность, потому что на самом деле ощущал себя уставшим - то ли от впечатлений, то ли потому, что болезнь все еще не отступила окончательно. “Я буду рад вашему визиту снова. Заглядывайте завтра? Если будет возможность, я пообщался бы с мисс Химеко и господином Янгом. Если они, конечно, будут свободны. Врач говорил, что мне полезны прогулки на воздухе, поэтому мы вполне могли бы встретиться в парке возле клиники”. Кэйю совершенно не вдохновляла встреча с теми, кто его спас, в обстановке больницы - так, словно он тут умирающий, а вся эта процессия только и ждет, что он вдруг задышит и магическим образом исцелится. Ему не нужно было сочувствие и жалость, этого он совершенно не заслуживал. А Лоча действительно говорил что-то про свежий воздух, прогулки и необходимость двигаться, а не тухнуть в постели днями напролет, так что Альберих даже не соврал. Просто сейчас, очнувшись от тяжелого сна, он как никогда хотел побыть один - наедине со своими тяжелыми мыслями, размышлениями о будущем и вопросами, ответы на которые он может отыскать только самостоятельно. - Очень жаль, что нам пора. Всего хорошего, мистер Альберих! - Март помахала ему рукой и исчезла за дверью, которую заботливо открыл для нее юноша. На постели остался лежать белый цветок из салфетки, немного пахнущий её духами. Кэйя усмехнулся и прикрыл глаза. Он ненавидел спать, потому что во снах всегда возвращался в Тейват, домой. И одновременно с этим он любил сны, потому что в них встречал давно забытые тени тех, кого считал друзьями и настоящей семьей. Во сне он мог перевернуть реальность, заставить время обратиться вспять и изменить все то, что не смог изменить в своей жизни. Сказать важные слова, помириться и забыть старые обиды, рассказать о своих чувствах и найти в себе смелость открыться кому-то, для кого он и сам был бы небезразличен. Во снах Кэйя Альберих никогда не был так одинок, как в реальной жизни.