Остановить холодного младшего брата от уничтожения мира

«Еще один фанат Юй Вэя». Видя его пылкое выражение лица, Чао Цзяньсюэ тут же поставил ему мысленный диагноз. Он раздраженно спросил: — И ты тоже знаешь Юй Вэя? Се Бинюань бурно зажестикулировал: — Юй Вэй! Да кто же его не знает? Неповторимый гений, достигший стадии Зарождающейся Души всего за пятьдесят лет! Невероятно красивый, исключительно добрый и благородный. Выдающаяся личность! Чао Цзяньсюэ усмехнулся: — Хороший человек? Откуда тебе знать, что он такой хороший? Се Бинюань принялся перечислять прошлые заслуги Юй Вэя, отбарабанив длинный список, и подытожил: — В любом случае, если ты отправишься исследовать тайные царства вместе с Юй Вэем, то гарантированно не вернешься с пустыми руками! Чао Цзяньсюэ фыркнул: — Он забирает себе все самое лучшее, так что объедки его, естественно, не волнуют. Се Бинюань возразил: — Но ведь он и вносит наибольший вклад, так что вполне естественно, что он берет лучшее. Похвально уже то, что он вообще готов делиться добычей! «Ладно, тут он прав». Это действительно имело смысл. В этом плане ученики секты Уу были весьма благородны. — Раз ты с горы Фусянь, значит, ты из внешней секты… — Се Бинюань наклонился ближе, и в его голосе послышалась смесь надежды и трепета. — Тебе хоть раз доводилось говорить с Юй Вэем? Он правда такой идеальный, как все о нем судачат? Губы Чао Цзяньсюэ дрогнули. Он невольно вспомнил образ Юй Вэя, идущего ему навстречу, и признал: — В самом деле, неземной. Се Бинюань с необъяснимой гордостью на лице продолжил расхваливать своего кумира: — А знаешь ли ты, что Юй Вэй два года подряд признавался самым желанным спутником Дао в секте бессмертных? И на следующий год он наверняка снова победит! Чао Цзяньсюэ: — … Заметив выражение его лица, Се Бинюань рассмеялся: — Эй, ты не подумай ничего такого, я не по парням, просто искренне восхищаюсь старшим братом Юй Вэем! Так что я тоже отдал за него свой голос. Он ухватил Чао Цзяньсюэ за рукав, потянул ближе и заговорщически прошептал: — Старейшина Му Юань однажды приходил к моему учителю ради гадания. Он сказал, что Юй Вэй — Дитя Судьбы. Я случайно подслушал! Так что, как ни крути, нам с ним не сравниться. «Вот как?» Первой реакцией Чао Цзяньсюэ было недоверие. Но затем он задумался о том, как легко Юй Вэю доставались все блага. В глазах окружающих тот был безупречен во всем, и лишь он, Чао Цзяньсюэ, оставался единственным трезвым зрителем в этой толпе фанатов. Юй Вэй вовсе не был таким чистым и благородным, каким казался. Чем идеальнее выглядел человек, тем глубже скрывались его темные стороны. Ну и что с того, что он Дитя Судьбы? Любая удача рано или поздно заканчивается. Он приподнял бровь, с улыбкой посмотрел на Се Бинюаня и спросил: — Как думаешь, а можно ли украсть чужую удачу? Се Бинюань оторопел: — Почему ты говоришь как какой-то демонический заклинатель? Только отступники из темных кланов могли так открыто рассуждать об отнимании чужого. Праведным же ученикам следовало чтить узы товарищества и установленный порядок. Чао Цзяньсюэ усмехнулся: — Разве тебе самому не нужна удача? Се Бинюань помялся, но все же признал: — Нужна. — Тогда почему бы честно не признаться в своих желаниях? Страстно жаждать чего-то, но молчать из-за так называемых правил — разве это не лицемерие? Се Бинюань смутно чувствовал, что в этих словах есть логика, но в то же время они казались ему опасным заблуждением. Хмель под воздействием вечернего ветерка постепенно выветривался, и он невольно еще раз внимательно присмотрелся к своему красивому новому знакомому. Будем честны: он ведь и заговорил-то с ним только потому, что парень был исключительно хорош собой и сразу расположил к себе. Неужели речи красивых людей всегда настолько убедительны? — Похоже на то, — растерянно ответил он. Чао Цзяньсюэ мысленно отметил, что этот малый еще «не безнадежен». Улыбнувшись, он прощупал почву дальше: — А ты знаешь Чао Цзяньсюэ, старшего ученика с горы Фусянь? Се Бинюань потер раскрасневшееся от вина лицо: — Конечно знаю. Жаль только, во время Соревнования Бессмертных Сект я был в уединении и вышел всего пару дней назад, так что пропустил все самое интересное. — И какого ты о нем мнения? Се Бинюань задумался: — Старшие братья и сестры говорят, что он нехороший человек. Сидит безвылазно на своей горе Фусянь и умом особо не блещет. А еще он вроде как не ладит с Юй Вэем… Но сам я его никогда не видел, так что судить трудно. Нельзя наговаривать на человека, не узнав его лично. Наконец-то попался кто-то с трезвым взглядом на вещи! Чао Цзяньсюэ был искренне тронут: — Ты совершенно прав, нельзя судить, не увидев своими глазами! Братец, за это надо выпить! Сбежав от толпы, они поднялись по ступеням в павильон с загнутыми карнизами. Внутри было выставлено несколько изысканных кубков с вином, доступных для всех желающих, а названия напитков были аккуратно выведены на деревянных табличках. Чао Цзяньсюэ взял чашу с «Росой Ветреного Цветка». На вкус она оказалась совсем как обычный напиток — сладкая и без малейшего намека на хмель. В этот момент до его уха донесся разговор парочки заклинателей, стоявших чуть ниже павильона: — Интересно, что за диковинные цветы они решили посадить в пруду у подножия горы Фусянь? Я видел, как куча народу усердно перекапывает там ил. Услышав это, Се Бинюань удивленно повернулся к Чао Цзяньсюэ: — Что еще за цветы они там сажают? Разве там отродясь не росли обычные летние лотосы? Чао Цзяньсюэ лишь поджал губы, сдерживая смешок. Он и сам не ожидал, что столько людей действительно поведутся на его уловку и побегут копаться в грязи. Каждый из них втайне презирал его, но стоило ему пустить подлую ложь, как они дружно бросились ворошить озерный ил ради наживы. Это было поистине уморительно. Представив себе эту картину, он так сильно зашелся от смеха, что в конце концов поперхнулся сладким вином. Чао Цзяньсюэ судорожно закашлялся, его глаза покраснели от слез, и он не мог вымолвить ни слова. Се Бинюань поспешно шагнул к нему, собираясь похлопать по спине: — Чего ты вдруг так расхохотался… «Тот, кто смеется над другими, сам станет объектом чужих насмешек». Се Бинюань не понял этой бессмысленной скороговорки. В этот миг чья-то рука перехватила инициативу. Протянувшись поверх ладони Се Бинюаня, она уверенно легла на плечо Чао Цзяньсюэ, мягко поддерживая его. Эта рука круглый год сжимала рукоять меча. На тыльной стороне ладони отчетливо проступали изящные сухожилия, а тонкие пальцы с четко очерченными суставами казались нежными, но вовсе не были слабыми. Напротив, в них чувствовалась скрытая сила, которую невозможно было игнорировать. Се Бинюань неловко повернул голову. Сначала он замер, вглядываясь в лицо незнакомца, затем опустил взгляд на его духовный меч с кисточкой в виде чисто-белого нефритового лотоса и выдохнул: — Старший брат Юй Вэй… Юй Вэй вежливо кивнул ошеломленному юноше. Его взгляд спокойно скользнул по неглубокой чаше в руке Чао Цзяньсюэ, чьи щеки уже тронул легкий румянец. — Старший брат, алкоголь вредит совершенствованию. Чао Цзяньсюэ никак не ожидал, что тот придет. Поймав себя на неловкости, он поспешно выровнял дыхание и недовольно буркнул: — Не твое дело. Это вино совсем не пьянит. Он и не подозревал, что «Роса Ветреного Цветка» лишь казалась безобидной на вкус. На самом деле это было крепкое вино с долгим послевкусием, одна чашка которого могла надолго затуманить разум. Юй Вэй не стал спорить о крепости напитка, а лишь невозмутимо произнес: — Старейшина Му Юань вернулся. Я пришел, чтобы найти тебя. Он намеренно подчеркнул причину своего появления, давая понять, что никаких иных мотивов у него быть не могло. Чао Цзяньсюэ согласно кивнул: — Ладно, тогда я пойду с тобой. Се Бинюань все еще стоял как громом пораженный: — Брат… Чао Цзяньсюэ по-свойски приобнял нового приятеля за шею и с улыбкой пояснил: — Это Юй Вэй, мой младший брат. Затем он повернулся к Юй Вэю и представил юношу: — А это семнадцатый младший брат с горы Мяосюань, ученик лорда Шэнь Ду. Мой новый друг. Он стоял к Се Бинюаню почти вплотную, их лица едва не соприкасались, словно они были закадычными друзьями, которые жалели, что не встретились раньше. Лицо Се Бинюаня мгновенно залилось краской — он явно еще не оправился от шока из-за личной встречи с Юй Вэем, а тут еще и такая внезапная близость. Юй Вэй перевел холодный взгляд на их обнимающиеся фигуры, а затем посмотрел прямо на Се Бинюаня и слегка наклонил голову: — Младший брат, прошу простить, что прервал вашу беседу. Се Бинюань поспешно выпрямился и замахал руками, совсем позабыв о недавних уколах Чао Цзяньсюэ: — Ничего страшного, абсолютно ничего! Мы просто случайно разговорились! Юй Вэй сдержанно улыбнулся и вновь повернулся к Чао Цзяньсюэ: — Старший брат, нам пора. Его тон оставался по-прежнему мягким, но Чао Цзяньсюэ уловил в нем едва заметную настойчивость. Чао Цзяньсюэ ничего не оставалось, кроме как разжать объятия и подмигнуть новому знакомому: — Я найду тебя позже. Глядя вслед удаляющимся фигурам, Се Бинюань с облегчением хлопнул себя по лбу: к счастью, он не успел сболтнуть ничего дурного о Чао Цзяньсюэ. Тот редко показывался на людях, да и нелепые слухи совершенно не вязались с его поразительной внешностью. Вдобавок хмель окончательно ударил в голову, а в темноте ночи под тусклым светом фонарей мысли путались еще сильнее. И все же, судя по поведению этой пары, их отношения вовсе не так плохи, как болтали злые языки. Да и Чао Цзяньсюэ определенно не был дураком! — Напоследок Чао Цзяньсюэ купил еще одну связку засахаренного боярышника и покосился на спутника: — Раз уж мы все равно здесь, может, хоть немного осмотримся? Юй Вэй качнул сферой головой: — Сейчас важнее вернуться и явиться к старейшине Му Юаню. — Ах, до чего же ты упрям. Старейшина Му Юань вернулся, но у него ведь не отрастут крылья, он никуда не улетит. А здесь такая редкая возможность повеселиться, хм! Он с хрустом вонзил зубы в ягоду, но внезапно почувствовал резкую боль в коренном зубе. Чао Цзяньсюэ болезненно нахмурился, мгновенно притих и замер на месте. Юй Вэй подсознательно потянулся было к нему, желая прикоснуться, но вовремя осекся — его пальцы сжались в кулак, который он крепко прижал к боку. Сменив тон на предельно серьезный, он произнес: — Старший брат, осторожность на пути культивации никогда не помешает. В будущем не позволяй себе такой близости с незнакомцами. Чао Цзяньсюэ прикрыл ладонью половину лица: — Он ведь ученик лорда Шэнь Ду, так разве он не приходится мне младшим братом? Парень милый, и мы отлично поладили. Что плохого в том, чтобы немного побыть наедине? Юй Вэй ничего на это не ответил, лишь тихонько хмыкнул. — Я неправильно выразился. Он опустил глаза и принялся поправлять манжеты, затягивая их еще туже. Уголки его губ при этом слегка опустились. Чао Цзяньсюэ покосился на него и из чистого великодушия протянул связку засахаренного боярышника: — Держи. К этим я еще не прикасался. Юй Вэй спокойно посмотрел на угощение: — Я такое не ем. «О, даже из вежливости не откажется нормально?» Чао Цзяньсюэ без лишних объяснений насильно вложил палочку ему в руку: — У меня зуб разболелся, так что я больше не могу. Если сам не хочешь — просто выбрось за меня! С этими словами он уверенно зашагал вперед, хотя на самом деле его уже слегка пошатывало от опьянения. Юй Вэй уставился на засахаренные плоды в своей руке. Он слегка повернул бамбуковую палочку. Самая верхняя ягода уже была съедена, а кристально чистая глазурь на остальных отражала яркий свет фонарей, обнажая багровую кожицу и крошечные крапинки на боярышнике. Он медленно поднес сладость ближе. Глядя в спину идущего впереди человека, он молча высунул кончик языка и слегка лизнул сахарную глазурь. Это движение было мимолетным, и никто вокруг ничего не заметил.