Sowing Seeds (Of Which We Reap)

      Если бы у Азура при жизни спросили, считает ли он себя хорошим партнёром, он бы, не задумавшись ни на миг, ответил: "Да".       Всё делал он как подобает. Внимал каждому слову Ту Тайма, даже тем речам, что многим показались бы лишь бредом воспаленного ума. Заботился о них, когда они были ранены или в отчаянии, с усердием врачуя как телесные, так и душевные раны.       Конечно, он никогда не кичился этим. Но Азур всегда ставил их потребности выше собственных, вплоть до самого своего смертного часа.       В тот роковой день он мог бы дать отпор. Высокий, крепкий, с натруженными руками и мускулами, выкованными годами тяжкого труда в садах, он представлял разительный контраст с Ту Таймом — казалось, порыва ветра хватило бы, чтобы их сбить с ног. Потому, когда тощий сектант с кинжалом в руке напал на него сзади, защититься было проще простого. Он мог бы уйти живым.       Но… он просто не мог заставить себя причинить боль своей любви. Даже ради спасения собственной шкуры. В конечном счёте он заплатил за это жизнью.       Вывод напрашивается сам: Азур был идеальным возлюбленным.       Но если б задали ему сей вопрос ныне, спустя долгое время после гибели, он бы не столь уверенно ответил. Ибо если всё делал он правильно, отчего же они здесь? За что осуждён он страдать за грехи бывшего возлюбленного?       При жизни он принуждал себя быть для них безупречным. Азур следил, чтобы между ними с Ту Таймом не было ни ссор, ни споров, даже когда они, возможно, были нужны. В конце концов, в столь удалённой религиозной секте они были друг у друга единственной опорой. Азур любил их и был готов на всё, чтобы сделать их счастливыми.       Само собой, он никогда не задавался вопросом, а был ли по-настоящему счастлив он сам.       Молния, свисающая с края его губ, служила постоянным напоминанием о времени, когда он чувствовал, что не может излить душу. Ни против Спавна, ни против Амараха, ни против Ту…       Нет. Он не собирался вновь пускаться в эти размышления. В прошлый раз он так распалился, что, когда Ноли поинтересовался, что случилось, то ударил его по лицу. Происшествие шокировало обоих; они так и застыли, уставившись друг на друга широко раскрытыми глазами, пока Слешер тишно не увёл Ноли. Даже шляпа Азура, кажется, онемела от изумления. А уж эта вещь болтала без умолку.       "А я-то думал, ты получше маскируешь свой гнев, а?" — немного растерянно изрёк головной убор.       "Я тоже так думал", — пробормотал Азур в ответ, надвинув шляпу на глаза. На этом тему было решено закрыть.       Хотя шляпа знала Азура изрядно — что поделаешь, принуждена с ним сосуществовать, — читать его мысли она не могла. Так что, хоть и ведала она о его борьбе с гневом, подлинной глубины сей проблемы ей не было дано постичь.       Всё это, конечно, было преднамеренным. Он приучил себя держать подобные опасные эмотивы под замком; даже теперь, когда в этом уже не было особой нужды. И потому удар, нанесённый Ноли, поверг его в смятение. Азур редко огрызался с кем бы то ни было. Потребовалось, чтобы Ту Тайм буквально закололи его насмерть, чтобы он хоть как-то продемонстрировал гнев в адрес сектанта.       Неужели же он столь ревниво скрывал свои чувства, что, когда его просили их открыть, он предпочитал физическую расправу искренности?       Он извинился перед Ноли за удар, но хакер отмахнулся смешком.       "Ты п-п-п-пр0ст0 так0й сп0к0йный в0круг всех, кт0 н-н-не Ту Тайм, — произнёс Ноли. Искажённый голос звучал скорее неловко, чем ещё как-то. — Я н-н-не ждал, чт0 ты взв0рвёшься. Пр0сти, чт0 в-в-влез не в св0ё д-д-дело, н-наверн".       Азур размышлял об этом, сидя в своём саду, обретая отраду среди цветов и растений. Порой казалось, что хрупкая флора — единственное, что удерживает его на этом жалком плане бытия. Поначалу к этому пришлось привыкать; садоводство требовало теперь больше терпения, чем при жизни. Быть нежным с чем бы то ни было стало борьбой в его новой форме.       Но Азур был упрямцем, и вскоре научился использовать свои большие когтистые руки для чего-то иного, кроме причинения боли Выжившим. Он даже приспособил свои щупальца, получив возможность поливать больше растений или выдёргивать сразу по несколько сорняков.       Усилия, затраченные на работу в саду, определённо помогали отвлечься от собственных мыслей. Сегодняшний день и так не задался. Он проиграл раунд как Убийца, снова увидел их лицо и вдобавок вынес насмешки других убийц. Всё дошло до того, что ему пришлось удалиться, ибо он был уверен: продолжать сидеть в раздражении означало спровоцировать повторение инцидента с Ноли.       Всё в порядке, думал он, слегка сжимая лопату, вгрызаясь в почву. Я сейчас снаружи. В своём саду, где мне и надлежит быть. Мне не нужно быть нигде больше. Просто продолжай делать то, что делаешь, Азур. Копай, сажай, закапывай…       Работа была монотонной и утомительной, но хотя бы знакомой. Теперь, когда он осознал, насколько неустойчивым становится, ему было нужно это привычное занятие больше, чем когда-либо.       Однако, полностью сосредоточившись на задаче, он утратил бдительность и не услышал тихих шагов, раздавшихся позади.       Копай, сажай, закапывай… Копай, сажай, закапывай… Копай, сажай—       "Азур."       Садовник мгновенно застыл, руки и щупальца замерли, едва в ушах отозвался новый голос. Он резко обернулся, заставив плечи расслабиться, и увидел позади себя 1x, скрестившего руки на груди. Его красные глаза сверкали, слегка прищурясь, пока он оценивал попытку Азура выглядеть неагрессивно.       "1x", — кивнул Азур в знак приветствия и снова повернулся к своим растениям, продолжая монотонный цикл. Друзьями их назвать было нельзя, однако Азур находил, что терпеть его может легче, чем большинство других убийц. Когда 1x не был в ярости из-за Шедлетского, с ним можно было вести вполне приличную беседу. В то время как остальные убийцы были безумны, не осознавали своей реальности или и то и другое сразу, 1x хотя бы отдалённо напоминал вменяемого человека.       Пусть даже этим человеком оказалось воплощение ненависти.       Хотя обычно присутствие 1x его не беспокоило, сейчас Азур от всей души желал остаться наедине со своим мрачным раздумьем. Но, услышав нетерпеливое постукивание ноги 1x, он вздохнул, признав неизбежность взаимодействия.       "Что, позволь полюбопытствовать, привело тебя сюда? — спросил он, заставляя себя оторваться от цветов и взглянуть на него. Он надвинул шляпу на глаза, укрывшись от слепящего солнца и сделав своё выражение лица более сокрытым. — Полагаю, у тебя нет интереса к ботанике?"       "Ценю предложение, но уверен: если желаешь, дабы цветы твои остались в живых, — держи меня от них подальше", — фыркнул 1x, почти позабавившись мёртвенно-спокойной реплике садовника. Несмотря на слова, он сделал несколько шагов ближе, пытаясь лучше разглядеть выражение лица Азура.       "Нет. Я здесь по иной причине". Так же быстро, как появилась, насмешка исчезла, оставив после себя лишь нечитаемый взгляд. Казалось, 1x не меньше Азура хотел избежать этого разговора.       "Я наблюдал за твоим Раундом сегодня, — прямо сказал он, игнорируя, как Азур напрягся при этих словах. — Ты не сделал ни единого убийства, вместо этого провёл весь раунд, бегая по кругу за Ту Таймом и игнорируя все другие, более лёгкие цели. Даже когда Нуб по неловкости споткнулся и упал прямо у тебя на пути, ты просто перепрыгнул через него и продолжил преследовать этого жалкого сектанта".       Глаза Азура сузились. Тот внезапно возблагодарил судьбу, что шляпа скрывает большую часть его лица. Он не желал говорить о событиях нынешнего дня и бросил на творение ненависти острый взгляд.       "Мне просто интересно, почему так вышло, — невозмутимо произнёс 1x, пожимая плечами. — В конце концов, я не видел столь плачевного выступления со времён, как Кулкид был подстрелен и убит тем депером после того, как его оглушили в токсичной реке".       "Не могу сказать точно, — покачал головой Азур, сжимая челюсть и заставляя себя не огрызаться, — Быть может, солнце било мне в глаза. Есть у меня основания полагать, что моё поражение… дело попросту дурной удачи. Не более того".       Это была наглая ложь, конечно. Хотя в большинстве раундов он мог игнорировать Ту Тайма достаточно долго, чтобы убить остальных, сегодня у него просто не получилось. Подстёгиваемый злобой, он ощущал столь сильную ярость, что не мог сдержать. Вид лица Ту Тайма, улыбающегося безумно, словно всё в порядке… вывел его из себя больше обычного.       …Что и привело к унизительному поражению.       "Тогда позволь задать другой вопрос, — заявил 1x, поднимая руки почти в умиротворяющем жесте. — Почему ты всегда так делаешь?"       "Что именно?"       "Когда тебе задают нежеланный вопрос или просят открыться, ты надвигаешь шляпу, чтобы скрыть глаза. Почему?"       Наблюдение это несколько ошеломило Азура. Неужели у него и впрямь была столь очевидная дурная привычка? Он совершал этот малый жест так часто, что уже почти не замечал его, но теперь, когда на него указали, то ощущалось почти что пощёчиной.       "…Не вижу причин отвечать на твой вопрос", — пробормотал он, глядя куда угодно, только не на фигуру, впившуюся в него взглядом.       "Ха! Я пытался разговорить этого парня больше раз, чем ты можешь вообразить, но он твёрд, как сталь!" — наконец встряла шляпа Азура, звуча всё так же самоуверенно, несмотря на признание в собственном бессилии перед его замкнутостью. — "А если он не открывается мне, полагаю, он не откроется просто кому попало, мистер Я-Ненавижу-Всё".       1x несколько мгновений смотрел на шляпу, казалось, одновременно смущённый и озадаченный её развязной манерой речи. Или же вообще фактом, что она может говорить. Однако слова её, похоже, не напугали его.       "…Твоя шляпа всегда такая, Азур?"       "Боюсь, что да, — мрачно признал Азур, не в силах скрыть досаду на шляпу за её откровенность насчёт его проблем с выражением истинных мыслей. — Лает, но не кусается, впрочем. Думаю, одной способности говорить достаточно, чтобы не наделять её другими силами".       "Ах, я вижу. Значит, она как паразит", — смекнул 1x, наклоняясь, дабы быть на уровне садовника. Он с презрением закатил глаза, не впечатлённый выходкой шляпы. Без предупреждения и какого-либо особого жеста, он сорвал шляпу с головы Азура, держа её за кончик двумя пальцами, словно нечто мерзкое.       "Эй, опусти меня! Я злой дух высокого ранга, избранный самим Спектром, дабы мучить вас всех!" — взвизгнула она, извиваясь в знак протеста. Однако, будучи всего лишь шляпой, не могла ни убежать, ни сделать что-либо ещё.       "Высокий ранг, и всё, что ты делаешь, — сидишь у меня на голове и ноешь целый день…" — пробормотал Азур, ощущая странную пустоту без чего-либо, прикрывающего глаза или голову.       "Да ладно, Аззи, я знаю, у нас были разногласия, но ты же не позволишь этому психопату обращаться со мной так?!"       Хотя Азур почувствовал к ней некоторую жалость, 1x, похоже, не испытывал моральных терзаний, занеся её за плечо и отшвырнув так далеко, чтобы скрыть из виду. Азур был даже немного удивлён; он и сам всегда подумывал о чём-то подобном и угрожал шляпе этим, если та станет слишком болтливой, но никогда не доводил дело до конца.       Но с невольным удалением шляпы, в саду остались лишь Азур и 1x.       Они посидели молча рядом мгновение, прислушиваясь к звукам тихого ветерка, веющего меж них. Сколь бы неловко ни было — более для Азура, нежели для 1x, — было почти что мирно. Ни насилия, ни криков, ни докучливой шляпы. По крайней мере, на сей миг, остались лишь они.       Наконец, Азур тихо заговорил.       "Почему ты желаешь, дабы я открыл свои истинные мысли? — спросил он, и голос его был тихим шёпотом, почтительным к природе вокруг. — Не ты ли — воплощение ненависти? Не логичнее ли было бы позволить мне страдать, как и всем остальным здесь?"       1x промычал, размышляя над вопросом, прежде чем тщательно подобрать ответ.       "Я пребываю здесь долгое время, — начал он. Голос его низким баритоном пророкотал в горле. — И за это время я понял, что страдать по-настоящему заслуживают лишь те, кто ранил нас сильнее всех. Мы застряли в этом мире без надежды на спасение из-за чужой гордыни, действий, которые мы не могли контролировать. Я не просил быть созданным из ненависти, равно как и ты не просил, дабы тебя закололи в спину твои же ближайшие соратники. И всё же мы здесь заточены".       Щупальца Азура дёрнулись при упоминании Ту Тайма, но он попытался внять словам 1x как есть.       "Боюсь, я не совсем понимаю, — признался он, поворачиваясь к 1x более прямо, стараясь уловить его мысль.       "Мы с тобой — одного поля ягода, — прямо сказал он, пронзая взгляд Азура своими острыми глазами. — Мы оба рождены заново из праведной ненависти к тем, кто ранил нас больнее всех. И, пребывая здесь дольше, я чувствую… некую ответственность сделать твой путь легче, нежели был мой".       1x протянул к нему руку, лёгким движением пальца коснувшись молнии на краю его губ. Азуру пришлось заставить себя не отшатнуться от прохладного прикосновения и не содрогнуться, когда рука отстранилась.       "На твоих устах молния, прямо как у меня… — прошептал он, почти себе под нос, и его глаза сузились в раздумье. — Интересно…"       Он быстро отстранился, нервно покачав головой, словно отгоняя прочь новые, непрошеные мысли. На его лице застыло легкое потрясение, будто он не ожидал, что разговор зайдет так далеко. Пытаясь заставить Азура раскрыться, он едва не обнажил и свою собственную, давно забытую часть.       "Неважно. Извини за вторжение, — быстро поднялся 1x, нахмурив брови, отряхиваясь от почвы и травы. — Оставлю тебя с твоими растениями, ибо, кажется, продолжись это, мы оба будем ходить по кругу".       1x повернулся, чтобы уйти, сделав несколько шагов, прежде чем Азур осознал происходящее и стремительно вскочил на ноги. Он отталкивал его… И, вопреки тому, что он всегда себе твердил, он… на самом деле не хотел этого.       "Постой, 1x, я…" — начал он, хотя уже видел, что теряет его. Сжав кулак, вопреки всякому лучшему суждению, он вновь заговорил.       "Когда я был жив…" — он остановился, пытаясь обрести власть над словами и тем, что желал сказать. Ибо информацию, кою он намеревался открыть, он не доверял ни единой душе. Это, по крайней мере, заинтересовало 1x, ибо, не оборачиваясь, он замер, склонив голову набок в позе слушания.       "Когда я был жив, я был трусом, — начал он, отчаянно желая иметь возможность отвернуться и спрятаться за шляпой. Но шляпа была далеко, как и любая стена, выстроенная между ним и остальными. Ему, как и любому другому, пришлось столкнуться с правдой, что долго его преследовала.       "Я родился в культе — или в религии, как я когда-то это знал. Но… для меня это никогда не было правильным. Слова нашего писания звучали фальшиво, и годами я наблюдал, как людей приносят в жертву без какой-либо награды в виде обретения второй жизни. И всё же… я стоял в стороне и ничего не делал. Я боялся, что скажут старейшины, услышав такое богохульство. А Ту Тайм… я никогда не признавался им в своих страхах. Хотя они были тем, кому я доверял больше всех".       "Их взял к себе наш жрец, Амарах, в очень юном возрасте. Потому они были очень преданы нашим практикам. Каждый аспект их жизни вращался вокруг Спавна… Я раньше задумывался, ценили ли они меня так же, как я их. Лишь когда они вонзили мне кинжал в спину, я понял, что это не так. Но даже до этого не проходило и дня, чтобы я не боялся за них. Они становились всё менее собой и всё больше — тем, кем хотел видеть их Амарах. Больше походили на истинного Спавниста. И всё же я молчал".       К этому моменту Азур растрогался, его челюсть и костяшки пальцев были плотно сжаты, а глаза он силился не увлажнить. Голос срывался и дрожал, но он знал, что не может остановиться. Не теперь, когда начал.       "Я был трусом и глупцом. Жалким, омерзительным глупцом. Всё, что я делал, было ради них, и вот как они мне отплатили? Разрушив моё доверие и отняв жизнь? Я ненавижу их за содеянное, но я всё ещё люблю их за то, кем они были. О себе же я не могу сказать того же. Ненависть, что я чувствую, глубока, и, возможно, если бы я раскрыл рот хотя бы раз и высказал свои мысли, я мог бы спасти себя. Я мог бы спасти их. Вся эта ярость, что во мне… она ранит так сильно, что, кажется, может поглотить меня целиком. Но разве я не заслуживаю этого? Разве я не заслуживаю молча страдать за весь тот ущерб, что был нанесён? Боюсь… боюсь, что в этом была моя истинная ошибка. Причина, по которой я здесь. Потому что я просто не мог заставить себя быть честным с кем бы то ни было. Включая себя самого".       Последовавшая за этим тишина была едва ли не хуже шума, вызванного срывом Азура. Его щёки пылали от слёз, и он не мог отряхнуть глубокое чувство стыда в глубине души. Ибо из всех людей в его жизни первым, кому он излил свою глубочайшую тайну, стало само воплощение ненависти. Даже не близкий друг; в лучшем случае хороший знакомый.       Но как бы он ни хотел, он не мог сжать губы или забрать слова обратно. Потому он просто стоял и ждал в вечном молчании, молясь, чтобы последствия долгожданной речи оказались лучше, чем многолетнее молчание.       В конце концов 1x нарушил тишину. Его голос был спокоен и на удивление умиротворяющим.       "Самая тяжёлая битва — это битва с самим собой, не так ли?" — вздохнул он, и Азур поклялся бы, что увидел проблеск жалости в его красном взоре. — "Ты чувствуешь, что заслуживаешь быть здесь за то, что не смог контролировать неконтролируемое. Однако я был бы лицемером, чтобы стыдить или укорять тебя за это иррациональное чувство, или даже говорить, как его остановить. Вместо этого я могу лишь поведать урок, который мне пришлось усвоить самому давным-давно".       1x осторожно шагнул вперёд, и трава мягко хрустнула под их тяжестью. Азур отступил на шаг, колеблясь, прежде чем также шагнуть навстречу. Он провёл столь долгое время в укрытии, что, когда наконец изрёк уродливую истину, ожидал разочарования и негодования. Потерять, возможно, единственного человека, у коего был шанс быть на его стороне.       И потому, когда само воплощение ненависти шагнуло вперёд и обняло его, он был потрясён. Объятие не было неприятным, хоть и немного прохладным из-за отсутствия у 1x естественного тепла тела, но сам Азур чувствовал себя теплее, чем когда-либо. Словно в голове взорвался фейерверк, сотрясая мозг, не позволяя постичь ситуацию, что происходила.       "Когда чувствуешь ту боль внутри. Когда чувствуешь, что заслуживаешь сего, — не скрывай её и не отталкивай. Боль будет лишь ползти обратно, — сказал он. Слова звучали ясно, словно единственная устойчивая сила в мире Азура. — Твои ошибки нельзя стереть. И их ошибки тоже. Но таков путь принятия. Ты должен впустить ту боль, и гнев, и рану. Не встреться ты с нею лицом к лицу, она будет разрывать тебя изнутри, пока ты просто сидишь и смотришь. Ибо рано или поздно она до тебя доберётся. Тебе просто следует научиться покорять её на своих условиях".       "Слышишь, Азур? — 1x осторожно отстранился, но оставался достаточно близко, дабы их носы почти соприкасались. Азур чувствовал интенсивность его взора на своей коже. — Так ты выживаешь. Ты поднимаешься. Смотришь в лицо боли, принимаешь её"       Азур не ответил словами; да и как он мог? Говорить было нечего. Все те годы скорби и изоляции в собственном разуме… Они копились так долго, что он забыл, каково это — высвобождать подлинные эмоции. И это скопление эмоций было сильнее любых слов, которые он мог бы произнести.       Он крепко прижал к себе 1x, обвив щупальцами и руками его торс, словно боялся утонуть без этой опоры. Слёзы, тихо струившиеся по щекам, теперь были погребены вместе с остальным лицом Азура в его плече. Тихие всхлипы и рыдания вырывались из его горла, но он был слишком истощён, чтобы заботиться об этом. Когда он плакал в последний раз? Он не мог вспомнить.       Он даже не осознал, что 1x, поначалу оцепенев от неожиданного объятия, медленно начал в ответ гладить его по спине. Щека Азура уткнулась в его волосы, и Икс сам пытался привыкнуть к этому почти забытому чувству прикосновения. При всей его готовности защищать других убийц, к простой ласке он так и не смог до конца приспособиться. Сначала он обнял Азура лишь слегка, исключительно чтобы не дать тому потерять опору в этот момент. Он начал этот разговор с единственной целью — снять напряжение, которое садовник продемонстрировал после их сегодняшнего матча.       Но это… что-то подсказывало ему, что это назревало давно. Даже если он не совсем ожидал такого.       В конце концов, отдавшись дрожи в объятиях 1x достаточно долго, Азур сумел тихо взять себя в руки. Он высвободился из его объятий, по-детски вытирая влажные глаза тыльной стороной ладони. Ему уже не хватало этого чувства безопасности, но он и без того чувствовал себя достаточно смущенным. И хотя он уже знал, что 1x не станет осуждать его вслух, он не хотел переступать черту.       Или, точнее, переступать еще черту.       "…Спасибо, 1x", — тихо проговорил он. На его губах наконец-то проступила слабая улыбка. Казалось, это была первая по-настоящему искренняя улыбка за многие недели.       "Не за что", — просто и, как всегда, скупо ответил тот, отступая на шаг. Хотя Азур готов был поклясться, что заметил след улыбки на губах этого творения ненависти. На мгновение ему стало интересно, как вообще столь ненавидящее существо способно чувствовать радость, но он отбросил эти мысли. В какой-то степени он и сам был полон ненависти. Но сейчас он чувствовал небывалую легкость, почти счастье, которого не испытывал очень давно.       "Надеюсь, теперь ты не забудешь добить Нуба, если он вдруг шлёпнется прямо у тебя на пути", — язвительно бросил 1x, поворачиваясь, чтобы уйти, а Азур, как и следовало ожидать, пошел следом.       "О, так мы возвращаемся к этой теме, да?" — Азур закатил глаза, хотя и понимал, что в этих колкостях есть доля правды. Почему-то слышать такое от 1x было куда проще, чем от Ноли или Кулкида. "Как я уже сказал, мне просто солнце в глаза било. Уверяю, в следующий раз Нубу так не повезёт".       "Удивлен, что это оправдание вообще работает, когда вот эта шляпа вечно закрывает тебе пол лица", — отразил 1x, вновь скрестив руки на груди, пока они продолжали свой спор. "Если уж на то пошло, это даже более правдоподобная отмазка. Я удивляюсь, как ты вообще что-то видишь в этой штуке".       "У меня есть свои методы", — усмехнулся садовник, пожимая плечами. Однако это напомнило ему: его шляпа все еще была отброшена куда-то вдаль. Придется её искать. Как бы она ни раздражала своим вечным нытьем и бормотанием всякой чепухи, она стала для него предметом утешения.       "Кстати говоря, пожалуй, пойду поищу ее. Как бы она не стала жаловаться, что я оставил ее под дождем на всю ночь", — он вздохнул, чувствуя легкое разочарование от необходимости расставаться с 1x как раз тогда, когда он наконец начал привыкать к его обществу.       "А, ну да. Точно. Приношу свои извинения, что лишил тебя этого мерзкого аксессуара", — 1x покачал головой, цокнув языком с наигранным сожалением. "Но я тебя понимаю. Тогда, полагаю, увидимся за ужином? Я слышал, сегодня Ноли готовит".       "Ноли умеет готовить? Ой, неважно. Это наверняка будет съедобнее, чем то, что вчера приготовил Джон Доу, что бы это ни было", — Азур покачал головой, не желая вспоминать, насколько ужасны его товарищи-убийцы на кухне. "Но да, тогда до вечера. Приятно… знать, что среди всех здесь есть хотя бы один адекватный человек".       "Согласен", — кивнул 1x, и его слабая улыбка наконец стала более заметной, что заставило Азура в ответ улыбнуться ему. "Удачи в поисках шляпы. Передай ей, что я не желаю слышать ее болтовню в своем присутствии. Никогда".       "Обязательно", — рассмеялся Азур в ответ. После этого 1x в последний раз коротко кивнул и развернулся. Его светлые волосы развивались за спиной. Азур еще какое-то время не опускал руку, легонько маша ему вслед. Сердце было наполнено чем-то теплым, чего не было до их разговора.       Некоторые раны не заживают никогда. Азур не был уверен, что дыра в форме кинжала в его сердце когда-нибудь исчезнет, но… это не означало, что он должен и дальше скрывать ее. Он был так же изранен, как и любой другой убийца в этом мире, но это не мешало ему переродиться во что-то сильнее прежнего.       Он сделает так, как говорил 1x.       Он примет свою боль и сделает ее своей силой.