Шёпот ветра

Школа просыпалась медленно. Туман ещё не рассеялся, но здание уже гудело, как улей: хлопали двери, скрипели ступени, кто-то спешил, кто-то лениво тащился по коридорам, уткнувшись в кружку с кофе. А вместе с шумом оживали и слухи. Он нёс его на руках… Видел? Прямо на спине, в зверином виде! Да ладно, это же Джеффри, он бы не стал. Ага. Не стал. Только вот принёс. И не дал никому подойти. Каждая фраза будто вонзалась в спину Карага, пока он шёл по коридору. Он чувствовал взгляды — цепкие, любопытные, настороженные. Обычно он умел не замечать. Но сегодня — не получалось. Он держался прямо, шаг уверенный, но внутри всё сжималось. Плевать, пусть говорят. Пусть смеются. Это всё ерунда. Но стоило услышать знакомое имя, как в груди что-то болезненно дёргалось. У шкафчика его уже ждали Холли и Брендон. Холли — с чашкой в руках, как будто хотела спрятаться за паром, и с глазами, в которых читалось: «Я всё знаю, но боюсь спросить». Брендон — с приподнятой бровью, руки в карманах, улыбка в пол-лица, но не до конца уверенная. — Ну, привет, герой, — первым заговорил он, лениво опираясь на стену. — Не начинай, — отозвался Караг, открывая шкафчик. — А чего? — Брендон пожал плечами. — Ты вчера вытворил нечто. И не один. — Я ничего не вытворял. — Ну да. Просто ранен, а тебя на руках носит твой главный враг. Всё по классике. Караг резко захлопнул дверцу. Металл звякнул, отдавая в уши. — Хочешь, чтобы я сказал спасибо? Скажу. Спасибо. Он помог. Всё. — Всё? — Холли осторожно поставила чашку на полку рядом. — Ты же понимаешь, что никто не поверит, будто это “всё”. Он посмотрел на неё, и в глазах мелькнула усталость. — А что я должен делать? Доказывать? Оправдываться? Перед кем? Холли замялась. Брендон кашлянул. Молчание повисло тяжёлым занавесом. — Мы просто волнуемся, — тихо сказала Холли. — Ты ведь знаешь, какой он. — Знаю, — коротко ответил Караг. — Лучше, чем все вы. Он взял сумку и двинулся по коридору. За спиной Брендон пробормотал: — А по-моему, кто-то не хочет видеть очевидное. --- В классе было шумно. Кто-то спорил у окна, кто-то смеялся, кто-то ронял ручки и бумажки. Обычное утро. Но как только Караг вошёл, шум будто стал тише. Половина учеников уставилась на него. Половина — на дверь. Потому что следом за ним вошёл Джеффри. Он шёл уверенно, будто ни на кого не смотрел, но взгляд его был острый, цепкий. На нём — тёмная рубашка, расстёгнутая у горла, рука перевязана, но движения от этого не стали мягче. Он прошёл вдоль рядов, не торопясь, и остановился возле своей парты. Караг почувствовал, как воздух стал гуще. Шепот за спиной — будто ветер в сухих листьях. Он не оборачивался. Не хотел видеть, как все тыкают взглядами то в него, то в Джеффри. Но взгляд Джеффри он почувствовал кожей. Молча. Слишком близко. Слишком просто. Караг сжал кулаки, глядя в тетрадь, будто там был выход из этого лабиринта. Но выхода не было. --- После пары он первым выскочил из аудитории. Нужен был воздух. Пространство. Хоть немного тишины. Он свернул в боковой коридор, где обычно никого не бывает. Прислонился к стене. Глубоко вдохнул. Запах пыли, старых досок, чуть влажной штукатурки. Так. Просто подыши. Всё пройдёт. Но шаги не дали отдышаться. Ровные, тяжёлые, знакомые. — Спрятался? — голос Джеффри, тихий, но с ноткой усмешки. — Я не прячусь, — отозвался Караг. — Похоже на то. Он подошёл ближе. Остановился напротив. Никакой угрозы — просто стоял. Но от этого становилось ещё напряжённее. — Они не оставят тебя в покое, — сказал он. — Уже не оставят. — Спасибо, что напомнил, — сухо бросил Караг. — Я просто говорю, как есть. — А ты не думал, что из-за тебя всё началось? — Из-за меня? — Джеффри хмыкнул. — Хочешь, чтобы я тебя бросил там, в лесу? Под пули? Караг опустил голову. — Нет. — Вот и не неси чушь. Молчание. Только шум издалека: голоса, звон дверей, кто-то смеётся. А между ними — напряжение, как натянутая струна. — Они всё перевернули, — сказал Караг. — Теперь… — Теперь что? — Теперь все думают, что… — он запнулся. — Что я тебя спас. — Что между нами… — Пусть думают, — спокойно перебил Джеффри. — Мне не всё равно. — А мне — да. Он шагнул ближе. Слишком близко. Запах леса, дыма, крови — всё смешалось. — Перестань убегать, — сказал он. — Это уже не работает. Караг поднял взгляд. — А ты перестань играть. Взгляд в взгляд. Секунда — и весь мир будто исчез. Только он. Только этот голос, этот запах, это дыхание. Но шаги по коридору вернули реальность. Джеффри отступил. — Ладно. Увидимся на тренировке. И ушёл. А Караг остался стоять, чувствуя, как сердце всё ещё бьётся слишком быстро. --- Обед в столовой стал пыткой. Все столы заняты, шум стоит, как гул улья. Но в этом шуме — едва уловимые фразы: “Они правда вместе?” “Видел, как он на него смотрит?” “Караг будто другой стал.” Он сел с Холли и Брендоном, пытаясь не поднимать глаза. Тарелка с супом остывала, ложка лежала рядом, но есть не хотелось. — Может, ты поговоришь с ним? — спросила Холли. — Чтобы… ну, чтобы всё прояснить. — А что я скажу? — Что это неправда. — А если я скажу, что правда? — вырвалось у него. Они оба замолчали. Караг тут же пожалел. — Я… не это имел в виду. — Знаем, — тихо сказала Холли. — Просто будь осторожен, ладно? Но покоя не было. Чуть позже в столовой появилась Анастасия. Сразу заметила его. И, не раздумывая, подошла. — Ты доволен? — тихо, но жёстко. — Анастасия… — Все только о вас и говорят. “Волк и пума”. Прекрасная парочка. Брендон поднялся. — Эй, полегче. — Не вмешивайся, — отрезала она. Глаза блестели. Злость, обида, ревность — всё смешалось. — Он тебя использует, — прошипела она. — Ты думаешь, он изменился? Нет. Он просто играет. Караг медленно поднялся. — Хватит. — Что, защищаешь? — губы дрогнули. — Вот теперь я всё поняла. И она ушла, не дожидаясь ответа. За ней потянулись взгляды. И шепот стал громче. Холли тихо вздохнула. — Теперь точно не отвертишься. Караг сел обратно и закрыл лицо руками. Почему всё так сложно? Почему всё не остановить? Но глубоко внутри он знал: не хочет останавливать. --- Вечером он вышел на улицу. Лес шумел, ветви гнулись, листья кружились в свете фонарей. Он шёл, не разбирая дороги. Просто шёл. Воздух пах сыростью, кострами и далёкими голосами. Сердце стучало в такт шагам. Он вспомнил вчерашнюю ночь. Пещеру. Боль. Тепло чужого тела рядом. Тот шёпот: «Я тебя не оставлю». Эти слова теперь звучали громче, чем все шепоты школы. Он остановился, поднял голову к небу. Облака расползались, открывая звёзды. И вдруг понял: всё, что было между ними — ссоры, обиды, удары — не исчезло. Оно просто… стало другим. Боль не ушла. Но стала мягче. Ненависть не умерла. Она изменилась. Что со мной происходит? В кустах послышался шорох. Он напрягся, но через мгновение из тени вышел Джеффри. В человеческом облике, руки в карманах, взгляд прямой. — Ты опять один, — сказал он. — Не спится. — Мне тоже. Они стояли в нескольких шагах друг от друга. Молчали. Ветер трепал волосы, звёзды дрожали в небе. — Завтра всё будет по-другому, — сказал Караг. — Нет, — усмехнулся Джеффри. — Завтра всё будет точно так же. Просто ты уже не будешь прежним. Он шагнул ближе. Не резко. Просто — ближе. И снова этот взгляд, от которого трудно дышать. — Не бойся, — сказал он тихо. — Я рядом. И ушёл в темноту, оставив за собой запах хвои и дыма. Караг стоял, глядя ему вслед. И впервые за долгое время не хотел убегать. --- Школа уснула. Но в окнах двух комнат свет ещё горел. В одной — пума смотрел в потолок, пытаясь понять, чего боится больше: правды или самого себя. В другой — волк стоял у окна, глядя на звёзды, и впервые за долгое время думал не о битве, а о том, каково это — держать чью-то жизнь в своих руках. И ноч ь хранила их обоих. Пока они учились заново — смотреть друг на друга, не отворачиваясь.