Burning wires

— Всё? — Подожди. — А теперь? — Устал? — Нет. — Тогда сиди смирно, — выдохнул Кои сквозь зубы и наклонился вперёд. Ладони, вымазанные густым прозрачным гелем, вновь прошлись по рыжеватым кудрям. Пальма клялась, что средство одолеет любую шевелюру, но эта конкретная стойко держала оборону. — Всё? — в десятый раз прогудел Никс ему в грудь. Хорошо устроился: расслабляется в кресле, пока горе-стилист горбатится над его причёской. От сидения на жёсткой столешнице у Кои весь зад онемел. — Подавишься волосами в припеве — не жалуйся! — буркнул он и подтянул кресло ещё ближе, подцепив ступнёй за подлокотник. Чужая рука немедленно скользнула под бедро, и возмущаться стало в разы сложнее. Кои со вздохом опустил локти на угловатые плечи, зажатые между его коленей. — Ну что теперь? — Ничего. — Горячие губы прошлись вдоль шва джинсов. — Вспомнил, что не успел отомстить. — За что? — Ты крысил. За моей спиной. — Не брал я твои вафли, сказал же. — Я проверю? — крайне серьёзно осведомился Никс и вскинул голову. Голубые глаза в рамке чёрной подводки смотрелись диковато — и нереально горячо. Нет причин откладывать проверку. Гель на пальцах чертовски мешал, но руки Никса старались за двоих: сжимали бёдра, оглаживали талию под майкой, гоняли волны мурашек по спине. Всё ещё непривычно, но оттого ещё больше заводит. Разорвав поцелуй, Никс скользнул губами к вырезу майки, затем вниз по животу. Совсем как прошлой ночью… — О нет, мои глаза… всё пропустили! — громко пожаловался Биттер с порога гримёрки и изобразил пальцами воображаемый объектив. — Можно ещё разок, для главного шиппера? — Совесть имей! — Пальма ткнула его кулаком под ребра. — Мы тоже хотим посмотреть! — Тише-тише, а то лишимся нашего единственного декоратора, — добродушно призвал к порядку Чок на правах самого старшего и ответственного. Кои размазал остатки геля по волосам Никса и нехотя отпихнул кресло ногой. В паху приятно тянуло, но ребятам пора настраиваться, зрители ждут. Да и ему самому не помешает собраться. Как-никак премьера. К оформлению сцены он подошёл со всей ответственностью. Сперва пытался добиться от группы одобрения каждой идеи, но те отделались дружным «мы тебе доверяем». После этого Кои отбросил сомнения и просто выпустил наружу своего внутреннего художника. Новый логотип и сложная система подсвеченных декораций прибавили антуражу дерзости, энергии, свободы — всего, что прочно ассоциировалось с «Аллергенами». Этот концерт Форс-Бэй точно не забудет. Выходивший последним Никс задержался на пороге, но уже не для того, чтобы выпросить последний чмок на удачу. Лицо стало безмятежным и серьёзным. Взрослым. — Подумал? Кои поджал губы. В последнее время он только и делал, что думал. И не только он. «Это отличный шанс, крошка, грех не воспользоваться. Заодно разведаешь, в каких городах мне начать расширять бизнес». «Просто звони почаще и не присылай так много еды, этого достаточно». Что Сальма, что Мика не сомневались, что предложение стоящее. А он сам? Готов ли променять мрачный, но такой родной мир на неизвестность? Бросить всё, что ему дорого? Как Никс… Подробностей последнего разговора с отцом от так и не раскрыл. Обронил лишь одно: «Я туда не вернусь». Возможность выбирать свой путь ценой полного разрыва прежних связей. Стоит ли оно того? — Знаешь, я… — После концерта скажешь. Светлые глаза излучали абсолютную уверенность. Не в согласии Кои — в собственной готовности принять любой его ответ. Сунув руки в карманы длинного плаща, Никс улыбнулся своей скупой, но такой тёплой улыбкой и вышел. Помедлив, Кои последовал за ним. Нетерпеливый гомон толпы пробирал до мурашек даже по эту сторону сцены. Взгляд заметался по закулисью: всё ли в порядке? Каждое крепление проверено лично, но мало ли… Твёрдая надёжная ладонь сжала плечо. — Отлично поработал. Всё будет супер. — Зажгите, — отозвался Кои, накрыв руку Никса своей. Усмехнувшись, парень поправил ремень гитары на плече и шагнул в море ярких огней. Прыжки, крики, аплодисменты. Аляповатые самодельные плакаты. Люди действительно ждали и даже готовились. Обводя взглядом взволнованную толпу, Кои улыбнулся против воли. Несколько человек мало что могут изменить. Десятки тысяч, собравшихся у сцены — тоже. Но надежда способна творить чудеса. И если её крупицы из каждого сердца однажды соберутся воедино, Форс-Бэй уже не станет прежним. Это не разрыв с прошлым — это новое начало. Кажется, он знает, что делать. Тщательно настроенные лучи прожекторов скрестились на фигуре в чёрном плаще. С таким трудом приглаженные кудри блестели. Кулак Никса врезался прямо в пасмурное осеннее небо. — Как дела, Форс-Бэй? Пришли поглазеть на наш последний концерт перед туром? Так давайте ПО-ШУ-МИМ!