Часть 34. Паруса, небеса и спасательный круг на двоих
23 ноября 2025 г., 01:04
На палубе Тёму как будто подменили: вместо быковатого и жёсткого парня шестнадцати лет из него вдруг вылез живой и любопытный мальчишка, которому надо везде было сунуть свой нос:
— О, колокольчик! — Тёма погладил пальцами холодный латунный конус и, по-хулигански оглянувшись по сторонам, дёрнул за привязанный к язычку витой красный шнур. Гулкий и густой звон поплыл над водой, по поверхности которой струились последние клочья тумана, словно пар над кипящей кастрюлей.
— Это рында, — авторитетно заявил мальчик Ваня, стоя рядом с ним в оранжевом спасжилете поверх яркой красно-белой куртки с капюшоном, и в жёлтых резиновых сапожках. — В неё просто так бить нельзя!
Тёма чуть смутился, убирая руку от витого кронштейна, на котором висел корабельный колокол, и неуверенно спросил:
— А что здесь можно делать?
— Не мешать! — прыснул Ванька, посторонившись и пропуская Марка, который тащил смотанный кольцами размочаленный на концах канат. Только что Тигран громко крикнул рокочущим басом: «Отдать швартовы!» — и Марк побежал вдоль борта вытягивать тросы с причальных кнехтов.
Что такое «кнехты», умный мальчик Ванечка не забыл сообщить Артёму ещё на берегу. А сейчас Марк, красный от натуги, быстро глянул на Ваню, а Тёме бросил:
— Если хочешь, можешь помочь.
Артём охотно кивнул, переступил ногами в таких же синих кедах, как у Марка, и спросил:
— А чë делать-то?
Марк сунул ему канат и ткнул пальцем в сторону Тиграна. Тот стоял прямо за выступающей рубкой в чёрном непромокаемом плаще-дождевике и фуражке с шитым якорем спереди на белом верху и чёрным козырьком, надвинутым до бровей. Он единственный, кто был без спасжилета.
— Неси туда, — распорядился Марк. — Капитан скажет, куда положить.
Тёма принял свёрнутый канат, удивился его тяжести: тот напитался влагой и весил, как мешок картошки — и потащил его, перехватив обеими руками.
Тигран с одобрением глянул на него и пробурчал:
— В угол у борта, — и продолжал крутить какую-то лебёдку, похожую на катушку спиннинга, ловко укладывая на её шток колечками канатик с синими полосками.
Марк притащил второй чал и, присев на корточки, уложил его напротив, с другого борта, заводя конец каната в кольцо, чуть выступающее над палубой. Тёма молча наклонился и сделал то же самое, закрепив свой канат за рым.
— Паруса поднять! — объявил Тигран. Марк потянул Тёму за рукав и потащил за собой. Под округлым брусом, прикреплённым перпендикулярно к мачте, Марк подёргал рукой канаты, натянутые вдоль края парусины, и серьёзно предупредил зазевавшегося Артема:
— Голову береги.
Артём, который чуть не ударился лбом о брус, торопливо кивнул.
— Эта палка называется гик, — сообщил Марк, быстро раскатывая трос. — К нему и к мачте крепится грот — самый большой парус.
Тёма кивал и запоминал: передний парус назывался «стаксель», а канаты, которые удерживали мачту вертикально — «ахтерштаг» и «форштаг». Короткие распорки между мачтой и парусами назывались смешным словом «краспицы», а натянутые между них стальные тросики — «вантами»…
— Это шкот, — сказал Марк, упираясь ногой в кеде в стеллаж рубки и оттягивая назад синий канат, перекинутый через тали. — Им растягивают парус снизу… Давай, помогай!
Это было непросто: ветер уже взялся за паруса, и Артёму казалось, что они с Марком занимаются перетягиванием каната, дурацкой детской игрой. Только сейчас в одной команде были люди, а с другой стороны — силы природы: ветер, вода, солнце… Теперь, глядя на Марка, Тёма понимал, зачем он здесь.
— По местам стоять, с якоря сниматься! — прогрохотал бас Тиграна.
Марк, натянув снасти и закрепив лебёдки, протопал на нос и принялся крутить барабан, наматывая цепь. Тёма вдруг почувствовал, что палуба под ногами дрогнула — и ухватился за тонкий трос, протянутый вдоль борта, глянув на Ваню и повторяя за ним.
— Курс бакштаг, — объявил Тигран, стоя у штурвала. — Вахту стоять, паруса держать.
— Ой-ей! — вдруг вскрикнул Ванечка, глянув на время на своём мобильнике, на который он снимал отход судна от причала. Он побежал по мокрым деревянным доскам палубы, поскальзываясь, как на льду, в своих резиновых сапожках. Подскочил к рынде, притормозив руками об арку рубки, четыре раза пробил двойной удар и завопил:
— Восемь склянок!
Тигран молча улыбался, поглядывая на них всех. Ваня был просто счастлив, оседлав «бочку», и, скинув сапожки и болтая ногами, смотрел с бака только вперёд. Марк носился, как угорелый, от борта к борту, что-то подтягивая, подкручивая лебёдки и тыкая пальцем то туда, то сюда, объяснял Тёме, что делает… Но Артём уже начал путаться, где «леер», где «рейлинг», и чем «линь» отличается от «фала», а «шкафут» — от «кокпика». Он просто молча помогал Марку, не сводя глаз с его быстрых и ловких умелых пальцев, на которых идеальный маникюр ногтей соседствовал с царапинами и ссадинами.
— Вот ты какой, оказывается… Шустрый, — проговорил он, задумчиво глядя ему в глаза. — А я и не знал!
— Я Марк! — буркнул тот, сердито отводя взгляд. Но это было уже хоть что-то: кажется, Марк хоть слегка разозлился. А то с самого утра ходил равнодушный и безразличный, как автомат!
Через полчаса Ваня слез с бака, обулся, медленно прошёл вдоль борта и ударил один раз в рынду. А потом поглядел на Марка, застывшего с непроницаемым выражением на лице у левого борта, сунулся к Тиграну и что-то ему негромко сказал. Тот озабоченно глянул на Марка и перевёл недоумённый взгляд на Тёму. А потом поманил его к себе рукой: мол, иди-ка сюда!
Артём тут же двинулся к нему: капитана надо слушаться беспрекословно — тем более, что он ещё и старший тренер! И обалдел от вопроса в лоб:
— Вы опять с ним поссорились или что? — тихо осведомился Тигран.
Артём подобрался и, оглянувшись на Марка, ответил:
— Нет.
Тигран нахмурился и негромко уронил:
— Не ври мне, Артём! После прошлого боя с тобой Марка как подменили! Он будто потух… Вчера он снова вернулся весёлый и ушёл вечером с тобой. А сегодня опять сдулся, как шарик. В чём дело, можешь мне объяснить?
Тёма опустил глаза и убрал руки за спину. Врать ему не хотелось, а правду он не считал себя вправе раскрывать. Вдруг Марк держит всё в тайне или Тиграну это не понравится? Лучше молчать.
— Я, кажется, задал вопрос, — тяжело проговорил Тигран, не забывая держать штурвал. — Ваня! — окликнул он мальчика, с любопытством «гревшего уши» и как бы невзначай поглядывавшего на них. — Иди погуляй!
Мальчишка хмыкнул обиженно, сунул руки в карманы, втянул голову в плечи и потопал на другой борт. Встал напротив Марка, отвернувшись лицом к берегу, и сделал вид, что любуется открывшимся видом.
Погода чутка разгулялась, и над золотыми куполами собора поднимался рассвет. Артём тоже невольно залюбовался ярким розовым румянцем на блестящем желтизной металле над тёмными силуэтами церквей. Край голубого неба, показавшийся над ними в разрезе между облаками, снова начинало затягивать тучами…
— Так и будем молчать? — грозно поинтересовался Тигран. — Или молчание — знак согласия?
Артём сипло выдавил:
— Я тут ваще…не при делах.
Тигран недоверчиво оглядел его и поспешно согласился:
— Ладно, потом поговорим, — завидев идущего к ним Марка.
Марк медленно подошёл и отрапортовал ровным голосом:
— Ветер — умеренный, курс чистый, барометр падает… Вахту сдал!
— Вахту принял, — кивнул Тигран, оглядывая его с головы до ног. — Отдыхай до склянок, потом сменишь.
Марк сообщил, не глядя на них:
— Я вниз пошёл, — и спустился по ступенькам рубки в кают-компанию. Тигран проводил его озадаченным взглядом и вздохнул:
— Что с ним такое…
Тёма пожал плечами как можно небрежнее и поинтересовался:
— Помощь нужна?
Тигран глянул на часы и прикинул:
— До полудня — не очень… Мы этим курсом так и пойдём, — объяснил он. — Обогнём остров и бросим якорь на рейде. Там фарватер широкий, никому не будем мешать.
Артём кивнул, через слово едва понимая, о чём тот говорит, и неловко спросил:
— Я вас не отвлекаю?
Тигран скосил глаза на раздвинутые створки рубки и произнёс:
— Нет. Но шёл бы ты лучше вниз, Тём... Скоро дождь пойдёт, — добавил он, глядя на вновь нахмурившееся небо.
Артём криво усмехнулся и заявил, глядя на него исподлобья:
— Вы всё не так поняли! Мы с Марком — просто друзья…
Тигран тяжело уставился на него и проговорил, будто выплюнул:
— Вот и побудь с ним… просто как друг.
Артём удивлённо кивнул и спустился вниз по высоким узким ступенькам. Внутри было небольшое невысокое помещение, всего метра три в длину на два в ширину, обшитое лакированным деревом. У одной стены был разложен откидной стол, на другой была устроена двухэтажная кровать, узкая, как в поезде дальнего следования. На верхней койке, закинув руку за голову, с закрытыми лежал Марк. Он спал, слегка приоткрыв рот в улыбке и выставив ноги в серых шерстяных носках в проход. Его кеды стояли у стенки на пятках, носками вверх, будто сушились, сбоку от спасательного жилета и чьей-то забытой пары сапог. Маркова куртка висела над ними на вешалке.
Артём тоже скинул обувь и спасжилет, и поставил рядом, снял куртку, сел на нижнюю койку, сложив руки на стол и уставился в иллюминатор. Через несколько минут наверху грянула рында, отбив два удара, и по ступенькам глухо простучали быстрые шаги. Тёма повернул голову: сначала на лестнице появились ноги, обутые в жёлтые резиновые сапожки, потом синие джинсы, а за ними — полы полосатой красно-белой куртки и оранжевый спасжилет. И, наконец — мальчишечья мордашка, с лукавым выражением на лице.
Ваня покачался на весу, подняв руки и зацепившись ими за притолоку, и громко поинтересовался:
— А чего это вы тут делаете?
Артём шикнул на него:
— Тише ты, малой! — сердитым шёпотом брякнул он. — Дай человеку отдохнуть!
— Я-а не сплю, — послышался с верхней койки зевок Марка.
Ваня спрыгнул на деку каюты, протопал вдоль стенки, скинув спасжилет, куртку и резиновые сапожки со словами:
— Фу, какие вы скучные все!
А потом бесцеремонно толкнул Артёма в плечо, забираясь с ногами на нижнюю койку:
— Подвинься, старшой! — нахально потребовал он и разлёгся за Тёминой спиной, задрав ноги в красных шерстяных носках и упираясь ими в днище верхней койки.
— Капитан там один остался, что ли? — забеспокоился Марк, привстав на локте и осоловело оглядываясь.
— Конечно! — ехидно подал голос снизу Ваня. — Ты же своего Дениса не взял, а больше некому!
Марк ничего ему не ответил, а только, подтянувшись за скобу на подволоке, молча соскочил вниз, быстро натянул кеды, куртку и жилет, и убежал наверх. Артём скосил глаза на мальчишку и хмуро поинтересовался:
— Ты дебил?
Ваня фыркнул, закрыл глаза и сложил руки на животе.
— Мне велели его расшевелить, — скучным голосом сообщил он. — Как умею, так и...
Ваня не договорил, опустил ноги и будто нечаянно задел Тёмину спину коленом.
— Ой, извини! — быстро проговорил он, поглаживая Артёма по шее ладошкой. — Не сильно?
Артёма передёрнуло, и он тяжело посмотрел мальчику в невинные голубые глазки. Тот закусил губу и перестал его гладить, с опаской убрав руку.
— Слышь, малой! — криво усмехнулся Артём. — Шёл бы ты лучше наверх!
Ваня торопливо выбрался из-за него и поспешно начал одеваться. Артём негромко проворчал:
— Я имел в виду, на верхнюю… лежанку.
Ваня, не глядя на него, машинально поправил, натягивая сапоги:
— У моряков это называется «шконка», — он надел куртку, набросил поверх неё спасжилет и побрёл на выход из каюты.
Артём глянул ему вслед с интересом:
— Проверял меня, что ли?
Ваня замер, молча кивнул и поднялся по лестнице, не оборачиваясь. Артём вздохнул и снова уставился в иллюминатор. Он уже пожалел, что согласился на это приключение.
Через несколько минут наверху снова грянула рында — два удара, потом один — и тут же по лестнице загрохотали тяжёлые шаги: это вниз спускался Тигран в мокром плаще и огромных сапогах. Он еле протиснулся в каюту и сразу занял чуть ли не половину её объема, задевая потолок вымокшей фуражкой.
— А кто у руля? — удивился Артём.
Тигран снял фуражку, извернулся, стаскивая с себя плащ, и хмуро сообщил:
— Марк. Мы легли в дрейф… Дождь, как из ведра, ветра нет.
Артём пропустил его на нижнюю кровать… то есть, шконку и не спеша натянул куртку и жилет.
— Можно, я сапоги ему отнесу? — спросил он, указывая на забытую в углу обувь.
Тигран кивнул:
— Это его и есть! Да, давай, пусть переобуется… Спасибо, Артём!
Он посмотрел на Тёму, стоящего на лестнице вполоборота, будто тот хотел что-то сказать или спросить. И торопливо добавил:
— Ты хороший друг. Присмотри там за ним.
Артём хмыкнул и поднялся по лестнице, выйдя под дождь.
Ливень лупил по деревянной палубе, как по барабану. Марк стоял у штурвала, накинув капюшон на голову, а Ванька — на носу судна, вглядываясь вперёд сквозь сплошную пелену дождя, и командовал, громко выкрикивая:
— Право руля, мал-помалу! Так держать!
Он обернулся и, заметив Тёму, заорал:
— Ты как раз вовремя! Рынду бей!
Артём усмехнулся и первым делом отнёс Марку сапоги. Тот переобулся, скинув кеды и мокрые носки, и сунул босые ноги в голенища.
— Ноги сотрёшь, — предупредил Артём.
Марк благодарно кивнул:
— Спасибо, Тём! — и признал, быстро вытирая лицо от брызг дождя ладонью:
— Я в тебе не ошибся.
— Что мне делать? — сухо осведомился Артём, скрывая смущение от похвалы. Вот ещё не хватало заулыбаться! Где-то почти рядом в небе сверкнула молния, а потом почти сразу над головой грянул гром — но Тёма как будто этого не заметил, глядя только на Марка.
Тот кивнул на корабельный колокол, отводя глаза:
— Пять ударов подряд, как в тумане… Это необязательно, но мало ли, кто на вёслах навстречу идёт!
Артём недоверчиво усмехнулся: в такую погоду — на лодке и вёслах? Ну-ну, моряки все такие ебанутые, что ли? Но спорить не стал, шагнул к арке рубки и пять раз подряд дёрнул мокрой рукой красный шнур. А потом обернулся на Марка: так правильно? Тот перехватил его взгляд в упор и кивнул:
— Молоток, Тëмыч! — проорал он весело, перекрикивая шум дождя. — Давай, лупи каждые пять минут!
Ваня завопил с носа:
— И про склянки не забудь! В десять ровно — два двойных удара!!
— Я тебе, что — звонарь? — заржал Артём, но послушно пробил склянки через минут десять, следя за временем по часам, вделанным в арку над входом в рубку.
Снова грохнул гром, но уже далеко: гроза уходила, и ливень слегка поутих. Артём с усмешкой разглядывал надписи на оранжевых спасательных кругах, развешанных по два на каждом борту: «ліра» и «київ» — и кивнул на пятый, красный с белым, притороченный к огороженной задней части яхты:
— Запаска? — пошутил он. Марк быстро глянул через плечо и кивнул:
— Ага! — ехидно отозвался он, улыбаясь. Артём выдохнул: ожил парень! — и продолжал стебаться:
— А верёвка зачем привязана? Чтобы на нём кататься?
Но Марк не успел ответить — Ваня вдруг заорал:
— Право руля, нас сносит! — и протянул одну руку в сторону. — Слева бакены!
Марк усмехнулся, но послушно с силой крутанул штурвал.
— В рынду бей! — не унимался Ваня, ухватившись за рейлинги на носу. — Свистать всех наверх!!
Артём послушно задёргал красный шнур. Через минуту послышались торопливые грузные шаги и из рубки выбрался Тигран.
— Что за аврал? — тревожно спросил он. Марк прыснул и доложил:
— Ванечка паникует, — слегка иронично ответил он. — Сносит нас на мель, говорит…
Тигран пригляделся — и шагнул к штурвалу, проворчав:
— Ну, это мы ещё посмотрим… Дай-ка порулить маленько!
Марк кивнул и уступил ему место со словами: «Вахту сдал!» А Тёме сказал:
— Не ссы! Нам до мели ещё полчаса без попутного ветра.
Артём неуверенно кивнул и смущённо признался:
— Если что… я плаваю, как топор.
Марк заржал и хлопнул его по плечу:
— Поехали в Заречье со мной — научишься в два счёта!
Он подхватил свои размокшие кеды и проговорил в сторону идущего к ним вдоль борта Вани:
— Ссыкло — не матрос! — бросил он и шагнул вниз по ступенькам.
Ваня посмотрел на него исподлобья и, отпустив леер, махнул рукой.
В это время порыв ветра, разгонявшего облака над головой, дёрнул парус — и тот, хлопнув, затрепетал и натянулся. Заскрипел, поворачиваясь, гик, пока резко не встал, в упор вытянув угол. Но Тигран уже заложил штурвалом на поворот — и яхта рывком поднялась на дыбы, задирая нос: паруса тянули в одну сторону, киль — в другую.
Тёма почувствовал, как под ногами прыгнула палуба. Буквально перед его носом пролетел синий шкот — и Артём машинально ухватился за него, обжигая руки и обдирая кожу с ладоней. Но это его и спасло от падения за борт: больно ударившись коленями об стеллаж рубки, он всё же не выпустил шкот и, тормозя ногами, остался на палубе. Проехавшись почти до самого края, но не вылетев за него.
Тигран удержался на месте, вцепившись в штурвал. Марк кубарем полетел вниз по лестнице с громкими матами. А вот Ванечка вылетел поверх лееров, будто ему поддали под зад. И точно рыбка, сорвавшаяся с крючка, полетел в воду и булькнул в неё, подняв брызги.
— Человек за бортом! — заорал во весь голос Тигран. И заложил штурвал в противоположную сторону, чтобы яхту не понесло туда, куда упал Ваня. А сам с бешеными глазами крикнул Артёму:
— Держи штурвал! — но не отпускал рукоятки, пока Тёма не схватился за другие ручки рядом, покачнувшись от резкого поворота. И только тогда рванул к борту, сдёргивая с него спасательный круг.
Марк вылез из рубки на четвереньках, босой и ошалелый, и глянул на Тёму снизу вверх. У него была ссадина на правой стороне лба, точно он пропустил удар.
— Человек за бортом, — сипло выдавил Артём, расставив ноги и удерживая с силой непослушный штурвал, так и норовящий пойти не в ту сторону, куда надо.
— Кто? — быстро спросил Марк, разгибаясь и скидывая куртку. — Ванька?!
Артём торопливо кивнул. Марк вскочил, сдирая через голову свитер вместе с футболкой, и шарахнулся голым торсом к борту, где Тигран стоял, вцепившись в леера и глядя на воду, по которой уже плыли оранжевые круги.
— Где? — заорал Марк.
— Не вижу! — ответил Тигран. И показал рукой между кругами: «где-то там!»
Марк выглянул за борт, опершись о леера.
— Нет, за кормой! — заорал он, оттолкнулся от борта и простучал босыми пятками в сторону Тёмы, расстёгивая и скидывая на ходу с себя штаны, прыгая на одной ноге.
— Марк, ты куда? Стоять! — заорал Тигран, но поздно.
Тот уже прыгнул рыбкой за борт в одних трусах, вытянув руки вперёд и вжав голову в плечи.
Тигран побежал за ним, но не успел его остановить.
— Да чтоб тебя! — в сердцах крикнул он и скомандовал Артёму:
— Право руля! Разворот!
Тот испуганно ответил:
— Я не умею!
Но Тигран уже оттеснил его от штурвала и показал:
— Медленно крути, пока я не скажу, что хватит! — а сам шагнул за него и вцепился в ограждение, выглядывая головы людей над водой.
— Марк, — заорал он, — хватайся за линь! — и скинул за борт последний круг, привязанный к рыму прочной, тонкой и очень длинной верёвкой.
Яхта меж тем, описав довольно большой полукруг, медленно возвращалась почти в ту же самую точку, где всё и случилось. Тигран с неожиданной для его комплекции прытью пробежал вдоль одного борта, отпуская лебёдки и накручивая другие, а потом через нос — вдоль другого, делая то же самое.
Паруса медленно собрались один за другим и повисли сдутыми воздушными шарами, сложившись в скрутки. А Тигран вернулся к Тёме и приказал:
— Смотри за ними! Как только поймают круг, тащи их к корме.
Яхта почти сразу потеряла ход. Артём, выглядывая поверх раскрытого релинга с кормы, видел над водой только голову Марка: тот, загребая одной рукой, медленно двигался в сторону красного круга. Пять метров, три, два, один… Наконец, Марк схватился за круг рукой.
У Тёмы отлегло от сердца. Он начал тянуть за верёвку, привязанную к кругу — но та поддавалась с трудом. Тигран подошёл сзади и сказал:
— Сядь на палубу! Ноги свесь за борт, руки пропусти под нижний леер… — а сам стал быстро тянуть за верёвку, перебирая руками. Пока Марк с мокрой головой и голыми плечами не оказался почти рядом с кормой. Только тогда Артему стала видна закинутая на бок Ванькина голова с мутным взглядом, которую Марк поддерживал локтем под подбородок.
— Хв-ва-а-тай и та-ащи, — просипел Марк, подавая Тёме побелевшую Ванькину мокрую кисть. У него зуб на зуб не попадал, лицо побледнело, губы посинели, а на лбу багровела шишка. Артём торопливо кивнул и, ухватив Ваню одной рукой за ладошку, а другой — за шиворот, потянул наверх… Весу в нём было, наверно, почти, как в Тигране!
И только когда Ванька грохнулся о палубу всем телом, Марк сунул свою ладонь Тёме, и сказал:
— Прощай.
Артём заорал, хватая его обеими руками за ладонь:
— Нет, Шустрый, нет! Ты ебанулся?
Но Марк словно из последних сил качнул головой и с трудом прошептал по слогам:
— От-пус-ти ме-ня, — и обмяк, закатив глаза.
Почему-то Артём его вытащил один, без посторонней помощи, а как — даже сам не заметил. И только потом сообразил, что совсем забыл пробить склянки. Но это было неважно уже никому: Тигран хлопотал над Марком, заворачивая его в сорванные со шконок одеяла, Ванька валялся рядом, тупо глядя в их сторону мутным взглядом...
А Тёма не знал, что делать дальше: то ли в «скорую» звонить, то ли паруса ставить...
— Артём! — заорал над ухом Тигран.— Займись Ваней!
Тёма послушно присел на корточки перед мальчиком и повернул его набок. Ванька пришёл в себя почти сразу, стоило только похлопать его по щекам. Он встал на четвереньки и начал кашлять, выплёвывая воду, которой изрядно успел наглотаться. Шапка и сапожки с него, видно, слетели ещё в воде — и Тёма повёл его вниз, переодеваться в сухое. А Тигран с охами и матами так и продолжал пытаться привести в чувство Марка прямо на палубе, то слушая его сердце, то взяв за запястье, считая пульс…
В каюте Ванька разделся догола и влез в свою сухую одежду. А потом неуверенно пробормотал, заикаясь и обхватив себя за плечи руками:
— С Ма-арком точ-чно вс-сё б-будет в п-поряд-ке? — его трясла запоздалая дрожь.
— Откуда я знаю? — пожал плечами Артём и пошёл наверх. У него в голове было пусто, как после нокаута. Он даже не запомнил, ни как Тигран вызывал «скорую» к ближайшему причалу, ни как они вместе вдвоём ставили паруса, ни как швартовались, ни как выносили по сходням бесчувственного Марка на плотном брезенте, содранном второпях со шкафута.
У него так и стояло перед глазами лицо Марка, когда он прошептал: «От-пус-ти ме-ня». И поэтому он держал его за руку и в «скорой», и в приёмном покое, пока того везли в реанимацию на каталке. А когда его заставили отпустить, сел под дверью по-турецки, скрестив босые ноги, и напрочь отказался уходить. И только, посмотрев на свои сорванные до крови ладони, позволил себя увести их обработать.
Но потом вернулся обратно, словно часовой на пост, просто сидя и ожидая, пока Марк очнётся.
