Почему нельзя оставлять двери открытыми

***

Шанс лениво проходит мимо зеркала, почёсывая спину. Время закатилось за поздний вечер, а в общаге от соседей ни слуху ни духу. Конечно, ведь ультра-мега-крутая и, в скобочках, тупая вечеринка, стоила того, чтобы завалиться на неё всем корпусом.  "Действительно, стоила…" — рассуждает сам с собою Шанс, ковыряя в носу. Сегодня праздничного настроения не имелось. Точнее оно издохло, отчаянно прося о помощи, но увы, оставаясь не услышанным.  "Бред какой".  Парень отходит от раковины, когда помоет руки. На деле всё сложилось именно так, как он и хотел. Надоедливые соседи по коридору свалили за выпивкой и горячими женщинами, а значит он, наконец-таки, опробует то, что планировал. Единственная взаправду страшная вещь - его сосед по комнате. Как правило непьющий, мягко говоря зожник. Высокий такой, со шкаф ростом (только по мнению низкого Шанса), и, конечно же, спортивный, чёрт его подери.  Игрок не может соврать, что находит его несимпатичным. О Боже, насколько же как раз-таки симпатичным, невероятным, горячим…  Вот в этом и была проблема.  Шанс невесело выдыхает. Своего соседа по комнате он хочет больше, чем кого-либо. С самого первого момента их знакомства. Гость тогда слабо улыбнулся, входя в комнату с большим чемоданом. Игрок же от шока чуть не упал с кровати, приветствуя новоиспечённого товарища.  Так и сложилось, оба парня просиживали жизнь в одной комнате уже в районе восьми или девяти месяцев.  И, удивительно, но Гость оказался тем ещё домоседом. Пока весёлый и настолько же популярный Шанс шлялся по вечеринкам, его сосед, наоборот-таки, оставался один. Тягал гантели, учился и изредка выходил на балкон покурить, когда первое или второе надоедало. Усердный сожитель часто встречал пьяного знакомого с вечеринок, провожал до кровати и ругал на утро, если идиота вдруг вырвало.  Шанс находил милой эту заботу, но не одобрял то, что такая "машина" пропадает:  "Ты не можешь быть настолько горячим и настолько одиноким, серьёзно, руки в ноги и пиздуй вечером куда угодно!"  Гость, на удивление, согласился. Тихо кивнул, оглянув комнату, затем потрепал волосы соседа и ушёл. У Шанса тогда в груди надломилось - до последнего же не верил, что тот, по-настоящему, прислушается к совету. Сковала глупая и бессмысленная ревность, ибо ничего кроме одной комнаты их не связывало. Ничего, кроме пьяной поддержки и слабой заботы, даже если и выраженной ругательствами за испорченное бельё. Потому без настроения Шанс обходит помещение по периметру уже седьмой раз, чуть ли не сгрызая короткие ногти.  Что за вечеринка? Типичные сходки старшекурсников под крылом Шеда. Игрок знает их вдоль и поперёк, потому что сам не вылазил с подобных. Скандальная популярность - не шутка, а настоящий факт. Парень не может пройти более двадцати метров, не услышав хотя бы одного: "Хэй, братан, привет!" Никого, с кем здоровается, он в лицо не помнит. Отголоски голосов, музыку и количество алкоголя - узнает. А вот людей? Не совсем.  Шанс снова выдыхает, помешивая чай. Нужно считать время. Он знает, что делает один круг по диаметру чашки ложкой за полминуты. Поэтому высчитывает нужное количество до пяти минут, а потом ещё пяти, и ещё пяти…  Парень должен, нет, он обязан понимать, сколько времени прошло с начала вечеринки и сколько осталось до её конца. В обычные дни у него совсем не получалось уединиться. Гость сидит дома чаще, чем делает вообще что-либо ещё. Никакого личного пространства! Никакого тебе спокойного вздрочнуть (только если это не грязный и вонючий туалет), никакого спокойного поплакать и спокойного попердеть. Присутствие соседа как-то мгновенно сковывало обычно развязанного парня, даже смущало в какой-то степени.  Возможно, именно в большей степени смущало. Смотреть на то, как напрягаются мышцы Гостя под тонкой белой футболкой, когда он поднимает гантели, было более, чем возбуждающе. Когда тот переусердствует, позволяя некоторым венам опасно выступить, Шанс теряет голову, мгновенно отворачиваясь к телефону. Это некая подушка безопасности, никак не занятая его горячим соседом. И то, лишь частично. Как хорошо, что качок не подозревает, у кого на обоях стоит его фото.  Двадцать выведенных диаметров и крутящий от волнения живот. Ему действительно стоит приступить к задуманному.  Шанс встаёт, неловко оглядываясь. Остывший чай так и остаётся не выпитым, а печенье - недоеденным.  Несколько тихих шагов, почти на цыпочках, до кровати. А за ней, точнее, в нычке у матраса, лежит то, из-за чего игрок и высчитывал больше пятидесяти оборотов по периметру. За ней то, из-за чего он вообще так жаждал получить хотя бы капельку личного пространства.  Чуть смущаясь, вновь и вновь параноидально оборачиваясь, студент вынимает… дилдо.  Новый, нейтрального цвета и средний по всем параметрам: и длина, и толщина базового, классического типа. А за ним, прямо в коробке, из которой фаллос был вынут, относительно маленький флакон смазки. Так, на пробу скорее, нежели всерьёз.  Шанс выдыхает в волнении и в лёгком предвкушении. Подобного опыта в жизни ещё не было, мысли сбивались в разные группы, каждая ожидала чего-то своего.  После тщательного промывания игрушки, она осталась лежать на кровати. Самый сложный и самый спорный этап - растяжка. Ранее о такой вещи, как подготовка, студент вызнал в интернете. До этого знания в настолько пикантной области просто не являлись необходимыми. Сейчас же, когда проход ощущается до ужаса узким, а фаллос, наоборот, невероятно большим - решение было одно.  Студент неуверенно стягивает общажные спортивки, несколько мгновений тормозит, но всё же опускает и трусы. Кожу тут же обдаёт лёгкой прохладой воздуха в комнате, неприятные мурашки выступили по бёдрам.  Ну, пора.  Парень робко выдавливает смазку на пальцы. Сначала совсем немного, затем, оценив масштаб проблемы - больше. На деле он даже не уверен в том, нужно ли, взаправду, выдавливать сразу? Возможно это делается совсем иначе, а неопытность спровоцировала потерять драгоценный материал. Страдать по теоретически просранным деньгам уже нет ни времени, ни желания. Мысль, что его могут застать в неудобном положении - пугала до усрачки. Студент ещё несколько раз взвешивает все "за" и "против", и, наконец, подставляет палец к входу. На различных сайтах описывалось, что торопиться в этом деле категорически нельзя.  Рука осторожно массирует проход, чуть приостанавливаясь у отверстия. Удобно? Совсем нет. Парень чуть нагибается вперёд, пока, в конце концов, не становится раком. Мысленно студент уже триста раз проклял свою любознательность, всю непривычность обстановки и невозможность расслабиться. Сердце стучало так быстро, что казалось, могло выпрыгнуть. Беззвучно осудив свою слабость, Шанс назло себе же проталкивает палец внутрь.  Ощущение чего-то инородного сразу же давит на анус, опешивший от столь неизведанных чувств. Выдыхая чуть громче привычного, Шанс решает, что можно продолжать. Пока его собственные дрожащие пальцы осторожно давят, массируют и проталкивают, мозг улетает намного дальше этой комнаты.  Фантазии петляют среди крутых подростков на вечеринке, в толпе которых, совершенно случайно, можно узнать грузную и высокую фигуру Гостя. Шанс представляет, как от духоты на чужой шее виден блеск испарины, как осторожно футболка обтягивает рельефы тела…  Парень шипит, когда невольно задумавшись толкает фалангу слишком глубоко. Отвлекаться на сексуального, горячего, невероятного, сногсшибательного соседа - нельзя.  По крайней мере, так себя отговаривает от ползущих фантазий Шанс. И вот, чуть дальше, почти до основания в анус входит не собственный палец, а широкий, грубый палец Гостя. Он же и медленно ведёт глубже, потом осторожно покидает полость и обводит кольцо снаружи, игриво надавливает. Студент тихо мычит, на выдохе. Становится душно.  Шанс отвлекается только ради того, чтобы снять свои запотевшие чёрные очки. Дальше парень позволяет себе эту сладкую слабость - заместо своих грязных движений фантазирует благородные, принадлежащие соседу. Представляет, как сильная рука пробирается под его живот, надавливает, или, быть может, скользит к груди. Тогда бы жёсткие подушечки пальцев обвели нежный сосок, заставляя чуть выгнуться от неожиданности, придерживая жалкий и случайный стон.  Томные мечты растворяются, когда внизу тянет чуть сильнее обычного. Если он продолжит думать о своём друге таким образом - непременно кончит. Шанс даже рассуждать боится о том, насколько сильно нужно желать кого-то, чтобы излиться без прикосновений.  Тем не менее, пальцы продолжали свою работу. Спина и поясница начинали ныть от неудобного и непривычного положения. Шанс приподнимается, пытаясь понять, как найти более удобную точку опоры. Развернувшись от прохода в коридор, парень облокачивается на подушку. Положение изменилось не шибко, но, действительно, стало удобнее. Единственное, что до ужаса смущало студента - закрывшийся обзор на входную дверь.  Чисто теоретически, если отвлечься слишком сильно, можно проворонить вернувшегося с вечеринки соседа. От подобной мысли у парня крутит живот, но не от стыда или от страха, а от азарта. Ранее пугавшая мысль быть пойманным врасплох неожиданно возбуждала, особенно, когда он думал о том, кто его поймает.  Наконец Шанс добавляет третий палец. Движения поступательно проходят в полость, небольшое количество смазки слабо виднеется на бедре. На удивление для самого себя, студент обнаруживает то, насколько тихим остаётся во время такого интимного процесса. В нескольких метрах слышно только редкие тяжёлые вздохи, совсем изредка слабое мычание, быстро пропадающее в тишине.  Это не становится по-настоящему приятным, просто остаётся вполне удовлетворительным. Никто не описывал на сайтах, какими должны быть ощущения, но если верить дешёвой порнухе - приятными. С еле слышимым причмокиванием  парень отнимает пальцы. Руки выдавливают оставшуюся смазку на фаллос, что до этого ожидающе лежал рядом.  Шанс оценивает взглядом ситуацию. Он старался, а значит это не должно быть болезненным. Не должно же? Головка фаллоимитатора упирается в анус, заставляя неловкого и неопытного парня тут же дёрнуться от неожиданности. Это совершенно не похоже на пальцы, а он даже не начал!  Лёгкий страх прошёлся по спине: а вдруг недостаточно подготовил? Вдруг заработает себе растяжение, или, не дай этому случиться Спавн, анальную трещину?  Шанс тихо отсчитывает до семи, после чего давит вперёд, стараясь вобрать в себя игрушку. Давит сильнее ожидаемого, заставляя пальцы чуть стиснуть подушку, пока другая рука всё активнее проталкивает силикон. Стоило фаллосу войти почти до середины, как голос студента кривовато скрипнул, пытаясь изобразить что-то похожее на стон. От немого шока, Шанс резко отпускает подушку, ударив себя по губам ладонью. Это правда что-то новенькое для такого девственника-неудачника, как он.  Впрочем, шоу должно продолжаться, поэтому студент решает имитировать движения назад и вперёд. Проталкивать длину дальше - жутко до ужаса, особенно после пережитого стресса. Фаллоимитатор ощущается всё-таки сильно иначе, чем собственная рука. Он шире, заполняет больше и куда плотнее, нежели короткие и мягкие пальцы. Оттого по низу тела плывут болезненные чувства, изредка сменяясь на более терпимые, однако, всё ещё довольно странные. От уровня сосредоточенности на чужой спине выступает пот, несмотря на то, что парень остаётся в одной футболке, становится по-настоящему душно.  Через несколько минут таких пыток, представляющих из себя медленные толчки назад и вперёд, тело начинает свыкаться с инородным предметом. Движения всё меньше отдаются болью, а давление оказывается мало-помалу приятным. Это необычно, но "наполненность", действительно, существует. Шанс позволяет себе расслабиться, больше не прикрывая свой рот ладонью. Всё равно он достаточно тих и незаметен, чтобы так бояться редко вылетающих стонов.  Вдохи сменяются выдохами, иногда задержками и долгим, еле слышным "блять". Возымев веру в своём непростом начинании, студент решается протолкнуть глубже, дойдя, возможно, до основания дилдо. К удивлению, это оказывается легче, чем ожидалось. Хоть чувство болезненного давления и вернулось, интенсивность его была в разы слабее, чем в самом начале. Воодушевившись этим, Шанс чуть торопит движения, забывая о тех переживаниях, что трогали его раньше.  Забывает он не только о сомнительной технике безопасности, а ещё и о конфиденциальности. Одурманенный мозг летит в сторону вечеринки и старых, бурных фантазий. Шанс представляет, как удобно его бедро помещается в широкой ладони Гостя, когда тот уверенно мнёт серебристую кожу. Представляет, как насаживается не на бездушный силикон, а на горячий, возбуждённый член своего соседа. Ему бы хотелось выкрикивать чужое имя, хотелось бы слышать у себя над ухом что-то глупое и пошлое, что-то, что может сказать только один единственный домосед.  Сладкие фантазии вынуждают член истекать предэякулятом, томно тянуть и намекать, что вообще-то, пора кончать с этим. Чуть громче обычного Шанс молящим тоном произносит имя соседа, вот-вот готовясь получить желанную разрядку…  — Я дома, — весело и как-то совсем неожиданно звучит с прихожей, — подвыпил немного правда.  Входная дверь с лёгким щелчком закрывается, слышится копошение. Шанс в немом инфаркте натягивает штаны, заталкивая свои трусы под кровать. Туда же он и кидает фаллоимитатор, искренне надеясь, что Гость не устроит внезапной уборки. Затем, чтобы скрыть своё до смешного красное лицо, пот, и подозрительную духоту - открывает форточку так широко, насколько может. Мучительно и до боли у него тянуло под животом, а вставший член мочил ткань штанов. Только вот незадача, мокрым был не только он. Студент чувствует, как меж его бёдер текут остатки смазки и признаки веселья.  Таким идиотом парень не ощущал себя никогда в жизни.  — Вечерка, — в комнату входит невинный Гость, тоже выглядевший непривычно багровым.  — При— голос звучал слишком высоко.  Шанс откашливается, после чего вновь пытается ретироваться из своего положения.  — Привет. Сколько выпил?  — Порядка пяти… Нет, шести, — сосед задумчиво перебирает пальцы, так и не сойдясь на одном количестве, — достаточно. Думаю больше, чем мне следовало бы.  — Ого, правда, — неловко тянет Шанс, пытаясь придумать, что сделать, — а говоришь внятно.  — Ну, это уж от природы. Говорю я может складно, а вот думаю, честно, не очень.  — Бывают моменты, когда ты думаешь "очень?" — Шутливо переспрашивает Шанс, мысленно погибая в агонии.  Он не затянул шнурки своих спортивок. Он чувствует, как медленно они сползают по его талии. Он знает, что штаны упадут, если попытаться сделать больше двух шагов.  — Очень смешно, Шанс, — оценивает Гость, неожиданно выпрямляясь.  Округлые мышцы показались чуть ярче, особенно резво выступила накаченная грудь. Пьяный сосед не представляет, какую дикую сексуальную энергию источает, когда потягивается, позволяя влажной футболке чуть приподняться. Шанс сглатывает, чувствуя, как дёргается в напряжении его член. Это было похоже на пытку. Это и было пыткой.  — Что с тобой? — С неожиданно обеспокоенным видом спрашивает студент, — ты пьян, как я, или приболел?  Сердце закатилось в пятки.  — Я? Я пьян. Ой, то есть, я приболел. Точнее я пьяный и больной, но как бы и нет. А вообще, как тебе погода на улице? Тоже думаешь, что мне стоит закрыть форточку или ебало?  Гость скептично выгибает одну бровь, после чего кладёт свою ладонь на потный лоб подозрительного товарища. Шанс, как ошпаренный, делает шаг назад. Спортивки опасно съезжают вниз, но не падают.  — Ты горячий совсем, это не дело, — выдвигает вердикт новоиспечённый доктор.  — Да чё ты пристал, — мысленно студент благодарит всех богов на свете, что пьяный и неразумный Гость не видит яростного, мокрого стояка.  — Шанс, — взгляд вниз, — а это что?  Облом.  — Где? — Тупо переспрашивает парень.  — Ну. Там.  — Че ты стояка никогда не ви—  Несчастные и задрипанные спортивки, что весь этот диалог держались на божьем слове - падают. Никогда в жизни парень не проклинал никого так сильно, как себя и свою удачу.  Гость изумлённо ведёт глазами вниз, останавливаясь на вставшем колом члене и провожая взглядом смазку, что остановила свои потуги утечь к полу.  — И это ты называешь просто "стояк"? — Сосед невозмутимо кивает в сторону мокрых бёдер.  От волнения и стыда у Шанса дрожат ноги. Он, если быть честным, не совсем представляет, как разгребать форс-мажор такого уровня. Время импровизировать.  — Ты видишь что-то ещё?  — То, что я вижу - выглядит печально.  — Если тебе так жаль меня, то будь добр, блять, помоги.  Пьяному, не думающему адекватно и пойманному врасплох гостю, повторять ещё раз не нужно. Он совсем непринуждённо хватает Шанса за плечо, с лёгкостью поворачивает к себе спиной и заставляет удариться затылком об грудь. Студент только и успевает охнуть, не сообразив до конца, что происходит. Из его рта тут же вылетает скомканный вздох, когда тёплая и сухая ладонь на пробу прикасается к члену.  — Че за хрень?! — Фальшиво и возмущённо вскрикивает парень, скрывая невероятный ритм сердца в груди.  То, что происходит, заставляет его кровь бежать мировой марафон. Горячее, надрывающее чувство прокатилось по всему телу, прилив смущения дотянулся даже до ушей. Чудится, словно всё происходящее - сон, а не милосердие пьяного вусмерть Гостя.  — Шанс, — строго звучит имя над еле думающей головой, — чем ты вообще тут занимался?  Широкая ладонь осторожно гладит внутреннюю сторону бёдер, вынуждая неловко сжаться. Происходящее можно назвать воплощением потной мечты, а уверенные и оценивающие пальцы и вовсе чем-то нереальным.   — У меня есть право хранить молчание, — тихо, не скрывая азартной улыбки, отвечает студент.  Гость задумчиво хмыкает. Мгновенно резкие руки меняют положение непутёвого Шанса, переворачивая его на сто восемьдесят градусов. Студент смущённо бьётся лицом в чужую грудь, негодующе ойкая.  — Полегче блять!  Но ответа не следует. Рука соседа осторожно ложится на спину. Затем надавливает чуть сильнее, находя тонкий рельеф позвоночника. Уверенно спускаясь по нему ниже, ладонь оказывается у влажной поясницы, после чего юрко заползает под футболку.  В смятении Шанс обнимает стороннюю шею, соглашаясь с происходящим. Лучшего исхода событий он и представить не мог. А что будет завтра, когда друг протрезвеет? Ну, не важно - это будет завтра.  Вдоволь изучив чужую спину и лопатки, Гость решает проверить свою спорную, дурманящую догадку. Игнорируя тихое протестующее мычание, он припускает пальцы к заднице, поглаживая ягодицы. Далее, чуть грубее обычного, они смещаются к анусу.  — Да быть не может, — полушёпотом удивляется парень, подставив фаланги к входу.  — Ты не можешь меня осуждать, когда делаешь это, — язвительно отшучивается Шанс, после чего болезненно шипит, — Блять! Не на сухую же!  Руки крепче обнимают шею, стискивая Гостя в объятиях.  Последний аккуратно ведёт пальцами, но ощущая чужое напряжение - прекращает, оставляя несчастный анал друга в покое.  — Я не эксперт в этом, — оправдывается пьяница, с некой беспомощностью глядя на Шанса.  — Да я додумался уже. Отпусти меня.  Парень послушно выпускает разгорячённое тело, присаживаясь на кровать. Шанс робко оказывается рядом, но не ложится. Он неуверенно и до собственного ужаса смущённо становится раком, открывая соседу невероятный вид. После этого, с долей позора руки достают запрятанную смазку из под подушки, не без усилий выдавливая немного на ладонь.   — Смотри и наслаждайся, — тихо ворчит Шанс, искренне не веря, что собирается делать это на глазах друга.  Тем не менее, пальцы чуть торопливо проходят внутрь. Слышно еле уловимое шипение, всё-таки он не до конца привык к этому, чтобы так просто входить снова. Однако, старая растяжка не прошла бесследно, потому дальше процесс идёт относительно гладко.  Завороженными глазами Гость провожает каждое движение чужих гибких пальцев, смотрит, как мелко текут густые капли. Очередной вздох провоцирует член в его штанах подняться, показываясь уверенным бугром. Сосед правда не понимает: это вина алкоголя, или округлого зада, хозяин которого так активно пыжится над растяжкой.  — Ух, — устало выдыхает Шанс в подушку, — рука устала.  Гостю намекать дважды, опять же, не требуется. С возродившейся уверенностью он смачивает пальцы слюной.  — Сколько?  — Сколько чего?  — Пальцев.  — Давай три.  Указанное количество упирается в анус, затем медленно, мучительно проходит в горячую полость. Шанс оборванно стонет, тут же прикрывая свой рот ладонями.  — Бля, ты ощущаешься в разы — Гость делает чуть резковатое движение, прерывая речь на мгновение, — в разы иначе…  — Есть с чем сравнивать? — Ласково спрашивает сосед, разводя пальцы.  — Давай не будем об этом…  Наконец, спустя ещё несколько минут этого сладкого мучения, Шанс не выдерживает.  — Боже, да трахни ты меня уже просто.  Сосед быстро сминает штаны и отбрасывает их куда-то на пол, затем цепляет лямку трусов и закидывает их туда же. С нескрываемым любопытством Шанс поворачивается назад, чтобы оценить чужой размер. Один короткий взгляд заставляет опешить. Что-то внутри морально загнулось. Член Гостя, кажется, даже больше того среднего по всем параметрам фаллоимитатора. Не сильно конечно, но всё же.  — Дружище, — неуверенно начинает напуганный студент, — я не резиновый.  Пьяница ловко притягивает парня за бёдра к себе, отвешивая щадящий шлепок по ягодице.  — Я учту, поверь. А теперь дай мне тот тюбик.  — Там ничего нет, — печально заключает игрок, передавая то, что попросили.  Гость с силой сжимает маленькую упаковку, заставляя все остатки выйти.  — Сил у тебя нет, а там ещё много было, — причитает парень, размазывая лубрикант по всей площади члена.  Удовлетворённый проделанной работой, он подставляет головку, истекающую предэякулятом, ко входу. Узел в животе Шанса, что не может развязаться с самого начала вечера, начинает опасно давить. Студент так давно жаждет разрядки, что невольно слабо поскуливает, выпячивая зад. Плотная кожа ещё недолго упирается, а затем, наконец-то, проходит чуть вперёд.  Горячо, тесно и до невероятного ужаса жарко. Шанс ослабевшей рукой вытирает пот со лба, прикусывая губу. Настоящая плоть тоже никогда не сравнится с бездушным силиконом, каким бы качественным он не был.  Без спросу Гость двигается дальше вперёд, вынуждая принимающего улечься на грудь, зарывшись лицом в подушку. Оттуда, из под белого белья, слышен затихающий полустон.  Пьяница выдыхает, ему тоже становится жарко, а внутри - туго и тесно. В целом, мыслей, что его вечер должен протекать именно так, не имелось.  — Нормально? Слишком давлю?  Шанс отчаянно скулит.  — Просто сделай уже то, что должен, я сейчас с ума сойду, блять.  Гость в лёгком удивлении вскидывает брови, но слушается. Медленно тянет вперёд и назад чужие бёдра, насаживая на половину длины. Особенное эстетическое удовольствие ему приносят ладони, что так судорожно сжимают края подушки.  Шанс же, так долго находившийся в напряжении, старается расслабиться. Поддаётся всем телом уверенным движениям, а мысленно упивается происходящим. Это свершилось, его - неотёсанного и неловкого девственника, берёт Гость. Горячий, накаченный и благородный, пускай и пьяный. Чувство этого восхищения, смешанного с искренним и самым пошлым возбуждением, развязывало.  Пьяница входит во вкус, видя, как приятно отдаются по чужому телу его движения. Тянет бёдра, активнее насаживая умоляющего, вслушивается в каждый заглушенный вдох.  Затем, интереса ради, резво переворачивает Шанса на спину, заставляя сдавленно пискнуть. Пыльного цвета волосы завились от влажности, а мокрые глаза глядели своим туманным взглядом прямо в душу. Приоткрытые губы блестели от слюны, а ведь они даже не целовались ни разу. Гость думает нагнуться и исправить это, а потом приходит в себя.  Поцелуи для любви, а секс для утехи.  Потому он резче захватывает тонкие ноги, забрасывая себе на плечи, вгоняет член до упора. Студент громко и несдержанно стонет, пытаясь найти руками хоть какую-то опору. Не осиливая попытки схватиться за одеяло, Шанс вновь обнимает крепкую шею, близко-близко приближаясь к уху Гостя. Теперь пьяница в разы отчётливее слышал каждый томный вдох и тихие просьбы, звучавшие с опошленных губ.  И любой такой сухой стон мотивировал толкнуть сильнее, дальше, лишая пощады. Боль от ногтей, царапающих его спину - будоражила пьяный мозг. Шлепки, раздающиеся по всей комнате - дурманили и так запятнанное самоощущение. Гостю нравилось, нет, ему чертовски нравилось ощущать эту цепкую хватку. Ощущать контроль и то, с каким рвением Шанс ему отдаётся.  — Я, я не-не могу, — дрожащим голосом шепчет студент, вновь оказываясь опущенным на кровать.  К сожалению его слова тут же теряются среди новых еле слышных стонов, что так нравились пьяному парню выше. Казалось, что выбить максимальное количество этих звуков - личная и важная цель.  — Гость, — имя смешивается со звуками интенсивных ударов об кожу, — Гость…!  На янтарных глазах выступают капельки слёз, позже превращающихся в сырые дорожки на щеках.  — Прошу, дай мне, — рваный выдох от укуса, — дай мне кончить…  Сосед отзывается на это, смягчая темп. Сухая ладонь ложится на небольшой мокрый член, делает несколько движений вверх и вниз. От подобной стимуляции Шанс выгибается, постанывая громче, чем обычно.  — Ещё,  — М? — Как бы невинно переспрашивает мучитель.  — Прошу, Гость…  Парень сжимает одеяло до белых костяшек, скулит, печальными глазами наблюдая за хитрым лицом напротив.  — Что ты хочешь?  — Пожалуйста, дай мне кончить.  Гость делает «скучающее» движение, вновь останавливается. По лицу Шанса течёт одна блестящая слеза.  — Пожалуйста.  — Попроси ещё, — размеренно отвечает сосед, надавливая на головку члена.  — Прошу, Гость, разреши мне закончить.  Удовлетворенный своим именем, прозвучавшим в настолько сладостно-умоляющем тоне, парень снисходит к пощаде. Несколько быстрых и активных движений, и вот уставший Шанс изливается себе на футболку, живот и лобок. Пьяница же, сохраняя при себе какую-никакую мораль, покидает разгорячённое тело. Быстро надрачивает свой член, и с таким же громким, но низким стоном изливается на живот, после чего устало падает рядом.  — Пиздец, я не верю, что … Что это правда случилось, — хриплым голосом и в никуда говорит Шанс, отбрасывая волосы со лба.  — Я тоже, — с улыбкой произносит сосед.  — Ты же всё это время не был пьян, да?  — Не был. — Просто отлично, — бурчит Шанс, засыпая.

***