being yours

      Темную комнату освещал лишь синеватый экран телевизора, заставка Нетфликса крутилась на нем неизвестно сколько времени, слабо подсвечивая гостиную. В их небольшой квартире, заваленной тетрадками, листами с текстами песен, медиаторами, которые вечно где-то терялись, в кои-то веки было тихо; не играл синтезатор, не было слышно тихого голоса, который пробует свои идеи, не было тихого мата, когда аккорд не подходил под мотив…       Мягкая, ненавязчивая тишина и темнота, которую прерывал лишь свет телевизора и, на пару секунд — из подъезда, пока Третий закрывал дверь.       Из коридора видно лишь край дивана, и, сняв обувь и куртку, он тихо направился в сторону гостиной, стараясь шагать как можно тише: раз он не услышал хлопок двери, значит, скорее всего, спит. И так и оказалось; на диване, свернувшись калачиком, лежал парень без своих привычных для народа маски и черной краски на теле.       Во сне он выглядел так… умиротворенно; по сравнению с вечной тревогой, трясущимися руками и нередкими паническими атаками после концертов, сейчас Вессел выглядел… необычно спокойно.       Третий присел рядом с ним, прямо на пол, тут же протягивая руку, чтобы погладить одну из их кошек: из всех трех только Рейн была готова, кажется, проводить с ними каждую секунду. Ни Иден, ни уж тем более Слип такой любвеобильностью не отличались и взять себя на руки позволяли очень редко и лишь в особых случаях.       Чаще всего они либо обитали где-то рядом, либо запрыгивали на кровать уже ближе к утру, пристраиваясь где-то в ногах. Третий часто наблюдал, как они спрыгивали обратно куда-то в недра квартиры, когда просыпался он сам. Вессел же спал до полудня и часто даже не замечал, как те приходили и уходили, оставляя с ним лишь Рейн.       Но сейчас все трое были рядом с Ви, утыкаясь ему в различные части тела и точно греясь от него. Триш их не винил; сам прижимался к нему по ночам, переплетая ноги, и слышал неизменное «Ты заебал со своими ледяными культяпками, мне холодно». Правда, не отодвигался от него, позволяя греться снова и снова.       Ви всегда ощущался солнцем для него — такой же яркий, теплый, чувственный. На сцене он никогда не мог устоять на месте, то выплясывая на ней, словно в припадке, то докапываясь до обоих гитаристов с поцелуями (в случае с Айви) или с тычками и шлепками (уже к нему). Третий не ревновал ни на секунду — знал, что все, что было на сцене, на сцене же и оставалось — это всего лишь часть шоу.       Но Ви, столь умиротворенный, спокойный, мягко сопящий, был только для него. Только в их маленькой квартирке недалеко от студии, вместе с их тремя кошками, он мог расслабиться, отпустить ситуацию. От громкого мурлыканья Рейн он зашевелился, еще не до конца выпущенный из лап Слип, полусонно открывая глаза. Вот дерьмо, разбудил.       — Как давно ты тут сидишь? — хриплым ото сна голосом спросил Вессел, улыбаясь.       — Недолго, — тот покачал головой и наклонился, чтобы мягко поцеловать его. — Минут пять или что-то вроде того. Хорошо поспал?       Как и ожидалось, Слип и Иден тут же подставили мордочки, чтобы погладили и их; мол, кожаные, мы вообще-то тоже тут. Парни протянули свои руки к кошкам, почесывая каждую, как ей нравится; правда, через пару минут спрыгнули с дивана, Рейн сразу позади них, позволяя Тришу лечь прямо на своего парня к большому неудовольствию последнего.       — Фу, блять, Триш, ты только с улицы, съеби, — Вессел тут же начал толкать его назад, но широкая улыбка подсказывала, что на самом деле тот был совсем не против. — Каланча сраная, задушишь еще.       — Не пизди, тебе все нравится, — ухмыльнулся тот, зарываясь лицом куда-то в шею Ви. — Я соскучился, вообще-то. Дай мне полежать, я полдня по городу промотался.       — Ну и хер с тобой.       Триш лишь хмыкнул на это, прижимаясь сильнее. Как бы не выебывался Вессел, он прекрасно знал, что тот обожает, когда Третий ложится прямо на него, придавливая своим телом. «Ебучее утяжеленное одеяло» — вечно ворчал он, но, как и всегда, обнимал крепче.       Длинные пальцы, в кои-то веки не унизанные перстнями и кольцами, зарылись в блондинистую макушку, слегка потягивая за пряди, проходя сквозь них раз за разом. В такие моменты ему хотелось урчать; он становился домашним котом, словно их три демоницы, и подставлялся под ладонь Вессела, под столь незатейливую ласку.       За столько лет они давно изучили привычки и места друг друга, знали друг друга с ног до головы, и именно поэтому Триш стал оставлять легкие поцелуи на его шее, улыбаясь, когда его парень откинул голову назад, давая больше простора для маневров.       — Куда ходил, кстати? — тихий вопрос оторвал парня от его занятия; благо, ладонь в волосах никуда не делась.       — Да так, подарок забирал. У Айви же день рождения скоро, он цепочку хотел, помню, — Третий пожал плечами, укладываясь ему на грудь, и чуть улыбнулся. Это было не совсем правдой, но Ви знать об этом еще не время.       — Покажешь?       — Потом.       Чуть приподняв голову, он накрыл губы Весса своими, слегка лениво двигаясь выше. Рука в волосах чуть сжалась, а вторая легла на талию, прижимая к себе ближе. Они двигались медленно, почти сонно; позади остался шумный Лондон, какие-то дела перед туром, обязательства, тексты для новых треков, неаккуратной пачкой лежащие на столе в спальне. Остались только они вдвоем.       Время словно замерло на этом моменте: Вессел и Третий, Триш и Ви, вокалист и басист, диван, на выборе которого они переругались к чертовой матери, слабое свечение телевизора, кошки где-то в другой части квартиры и их чувства; медленные, нежные… мягкие.       Это не было очередной подъебкой, не игрой на сцене во время ритуала. Сейчас они просто были друг у друга.       Мягкие губы знающе встретились в очередной раз с обветренными в известном лишь им двоим танце, руки оказались на телах друг друга, изучая их в бессчетный раз, ненавязчиво залезая под края одежды, желая прочувствовать, ощущать… словно им всегда было мало. И им было мало; у них всегда было слишком мало времени между турами и концертами, во время которых происходило все, что угодно.       Быстрый секс в гримерке, пока Айви и Второй не пришли из ванной, рука в черной краске, пачкающая осветленные волосы, пока Триш стоял на коленях, вбирая член с такой жадностью, словно это их первый и последний раз, торопливая совместная дрочка в ванной тур-автобуса посреди ночи — все это было, и было постоянно.       Но вот такого… нет, не хватало времени.       И именно поэтому сейчас они никуда не торопились; Триш, вместо того, чтобы лежать пластом, чуть сместился на слишком узком для них двоих диване так, чтобы сидеть верхом на своем парне, и мягко двинул ими вперед. Реакция была незамедлительной: Вессел вздохнул ему в губы, позволяя сплестись языками, и все же убрал руку из волос, спускаясь ими на задницу, сжимая ее. Не ради того, чтобы подразнить — чтобы держать, показать ему, что, мол, смотри, я здесь. Я держу тебя.       И вот от этого сердце невольно защемило; чувства, которых и так было выше крыши, начали переливаться через край, заставляя Третьего тихо застонать и разорвать поцелуй, чтобы стащить худи вместе с футболкой с себя. Вессел смотрел на него так, словно понимал — и, скорее всего, действительно понимал, — что творится внутри него прямо сейчас, и мягко улыбнулся, привлекая обратно, чтобы продолжить целовать его.       Триш никогда не верил в Слип так же рьяно, как Вессел. Но это не значит, что он не поклонялся ей с таким же уважением, кое было немалым. За то, что привела его в группу, за то, что он путешествует по всему миру, занимаясь любимым делом, за то, что позволила встретиться с Ви, с любовью всей его ебаной жизни, с его лучиком солнца посреди вечной темноты.       Слип видела, как он любил своего несносного мужчину. И, по всей видимости, была только за.       Одно мягкое, легкое движение бедрами превратилось в два, то — в три, и вот Триш медленно и ритмично (все-таки басист, музыкант, куда не гляди) подавался вперед, сцеловывая мягкие вздохи и тихие стоны с губ Вессела. Внутри мало-помалу начал зарождаться знакомый узел наслаждения, пока не особо заметный, как и член, что заинтересованно дернулся, подавая признаки жизни. И, судя по идентичной реакции Весса, желание было обоюдным.       И именно из-за этого он нехотя оторвался от припухших губ и встал с дивана, потягиваясь.       — Ты куда? — недовольно спросил Ви, облизываясь.       — Я на секунду, — тот подмигнул и скрылся в спальне.       Взяв тюбик смазки (без всяких вкусов, самый, мать его, обычный лубрикант) из прикроватной тумбочки, Третий поспешил вернуться обратно. За это время Вессел успел избавиться от огромной футболки и остался в одних спортивных штанах, под которыми, скорее всего, ничего не было; в конце концов, он знал Ви не первый год.       — Оседлаешь меня? — тихо спросил он у Третьего, пока тот расстегивал пуговицу на узких джинсах и стаскивал их с себя.       — Если хочешь? — неуверенно ответил тот, садясь обратно.       — Хочу.       Триш улыбнулся, по-кошачьи выгибаясь и снова прижимаясь к Весселу, на этот раз более ощутимо проезжаясь бедрами по полувставшему члену. Резкий выдох лишь подсказал ему, что он все делал правильно. Хоть он давно и не нуждался в подсказках.       Новый поцелуй, словно прошлый еще не закончился, а лишь стал чуть ярче; уже ощущались и слегка покалывающие губы, и желание, изнутри поднимающееся наружу, и злополучный тюбик, который Ви мягко забрал у него, пока Третий стягивал с него штаны. Такие же мягкие, кстати; старые, ношеные уже не первый год, те, которые он собирался выкинуть еще давно, спалить уже их к чертовой матери, но в ответ всегда слышал «В них, блять, удобно, Триш, на диване месяц спать будешь, если выбросишь их».       От поцелуев пришлось оторваться, чтобы слегка поменять позицию; теперь Весс сидел, оперевшись спиной на диван, а Триш обнимал его за шею, приподнимаясь, чтобы стянуть белье с себя, оставляя их, как есть. Ви покрывал поцелуями плечи и шею своего визави, слыша в ответ рваные вздохи, и когда последняя часть одежды была снята, тут же притянул его к себе ближе. Оба парня издали стон, соприкоснувшись членами; хотелось друг друга до дрожи в руках, и в то же время хотелось растянуть удовольствие. Спешить им уж точно было некуда.       — Растянешь? — Вессел обожал, когда в самом начале его парень не утруждался сложными предложениями, слишком захваченный желанием.       — Конечно.       Первый палец вошел довольно просто, практически без напряжения; все-таки они оба два здоровых взрослых парня, и секс у них был регулярный. Вот только Триш все равно вздрогнул, прячась между шеей и ключицей своего парня, отзывчивый на любое движение. Вессел мягко рассмеялся, поглаживая второй рукой его по спине.       — Порядок? — тихо спросил он, желая удостовериться и, совсем немного — помучить Третьего, заставляя признаться вслух.       — Да… Да, продолжай, — едва слышно сказал тот, спускаясь рукой ниже, чтобы обхватить оба члена разом.       Смазки было много: и естественной, на ладони Третьего, пока он размазывал ее по стволам, и на пальцах Вессела, пока что мягко проталкивая лишь один из них внутрь, костяшку за костяшкой, и вытаскивая обратно. Обычно бы его торопили чем-то из разряда «Блять, Весс, я не стеклянный, быстрее», но сейчас Триш все так же медленно дрочил им, наслаждаясь моментом, возможно, даже больше него.       И когда тихие вздохи превратились в легкие, мягкие движения бедрами, он добавил второй, ненадолго замирая внутри, чтобы поцеловать Третьего, отвлекая от слегка неприятного ощущения внутри.       Иногда они плевали на подготовку почти полностью, после чего тот шипел и плевался ядом в своего парня «Сука, да чтоб еще раз я позволил тебе такую хуйню провернуть», но сейчас пренебрегать ей не было нужды. Они дома, в тишине своей квартиры, той, которую выкупили пару лет назад, прожив в ней до этого черт знает сколько времени, и могут себе позволить не торопиться. Ни Второй, ни Айви не помешают им сегодня.       Вессел позволил себе двигаться только после короткого кивка парня, и продолжил неторопливо растягивать его, намеренно избегая точки, которая бы заставила Третьего извиваться и стонать в считанные секунды. В свою очередь Третий убрал руки с их давно стоящих членов и снова обнял его за шею, прижимаясь сильнее и разводя ноги чуть шире. С его губ сорвался тихий стон, и Ви поцеловал его в висок, свободной рукой поглаживая его по спине.       — Каждый раз… каждый ебаный раз ты такой чувствительный, родной, — зашептал он, стараясь отвлечь Триша от неприятных ощущений, пока разводил пальцы, разминал колечко мышц.       — Весс, блять… — простонал тот, вздрагивая от ощущений, и запустил пальцы в его волосы, чуть сжимая ладонь у корней. — Так хорошо…       — Да? — он улыбнулся, добавляя третий; парень резко вдохнул на это, но опустился ниже. — Остановимся на пальцах?       — Блять, нет, — Третий замотал головой, прерываясь на тихий стон. — Я хочу твой член, никаких, нахуй, остановок.       Вессел улыбнулся на это, не переставая двигать рукой, и поцеловал его, все так же нежно и мягко. Третий, охваченный желанием в любом виде, был просто замечательным: отзывчивым на каждое касание, тянущийся к нему, словно мотылек на пламя, ловящий каждое слово и действие… и столь невозможно прекрасный в такие моменты.       И когда он стал двигать бедрами более активно, подаваясь на них с тихими стонами, Ви вытащил пальцы, несмотря на недовольный взгляд от своего парня, и снова потянулся к смазке, щедро размазывая ее по своему члену с тихим шипением; прохладная по сравнению с его телом, но все же нужная.       — Готов?       — Давно готов, Ви, давай, — Триш нетерпеливо махнул головой, убирая челку с глаз, и приподнялся с его колен.       Медленно, осторожно и плавно он сантиметр за сантиметром опускался на его член, словно в первый; и каждый раз это ощущалось где-то на уровне экстаза. Не сильно большой, не сильно маленький, а точно такой, какой подходил идеально.       Третий замер, глубоко дыша, дабы привыкнуть к растяжке, и прикрыл глаза, опуская голову на плечо своему визави. Иногда все, что ему было нужно — ощутить Вессела в себе, почувствовать его глубоко внутри, что его держат со всех сторон, что он нужен вот здесь и сейчас. Не всегда получалось, не с их графиком. Но в такие моменты он был готов отдать все, чтобы остаться в этом моменте — только они вдвоем и то единение, которое они чувствовали между собой, словно два пазла, что идеально подходили друг другу.       Может, они и были этими самыми пазлами, кто знает.       И когда он почувствовал, что ему полностью комфортно, то начал двигаться; мало-помалу, едва отрываясь от чужих крепких бедер, больше раскачивая своими, нежели приподнимая их. Весс был только за, откинув голову назад с тихим стоном.       — Блядство… — прошептал он, сжимая руки на бедрах Третьего.       Тот лишь мягко усмехнулся, продолжая свои легкие, дразнящие движения, и наклонился к Весселу, чтобы поцеловать. Губы встретились на полпути, глуша тихие стоны и рваные вздохи, пока тела двигались в такт друг с другом, в одном ебаном ритме, словно это очередной ритуал из сотен, тысяч сыгранных ими. Ритуал, где нет зрителей. Ритуал только для них двоих.       И в каждом вздохе, в каждом взгляде, в каждом маленьком толчке было не столько желание друг друга, сколько одно из многих выражений их любви друг к другу, прошедшей многолетние испытания, скандалы и ссоры. И Ви, и Триш знали, чем это закончится.       Они много говорили о будущем в последнее время, смотрели на дома в пригороде Лондона, чтобы было обязательно три спальни, одна из которых отошла бы под домашнюю студию, о том, что Третий бы хотел небольшой садик с простыми цветами и возможностью для кошек прогуляться на улице без опаски потерять их. И несколько вариантов даже выглядели вполне неплохо, и в скором времени они даже поедут посмотреть их, но сейчас…       Сейчас они были поглощены лишь друг другом. Целиком и полностью, без остатка.       Желание и любовь владели ими, захватывая собой от и до, не оставляя ни капли места для чего-либо еще.       И довольно скоро им пришлось разорвать поцелуй; дышать стало тяжелее, а стоны — громче. Руки сжимались на телах, глаза закрывались в ощущении близкой разрядки. Говорить уже было не нужно ничего — они и так знали, что оба близки, что еще немного — и оргазм захватит их с головой.       Так и вышло: сначала через грань перелетел Триш, сжимаясь вокруг члена с тихим стоном, а через пару толчков Вессел последовал за ним, закрывая глаза и сжимая его бедра до белых костяшек так, что потом останутся синяки. И это был тот тип оргазма, что медленно подкрадывается к тебе, нежно, а затем захватывает с головой, целиком, оглушая и ослепляя, заставляя чувствовать только огромное наслаждение.       Третий с тихим вздохом уложил голову на плечо своему парню, прикрывая глаза. Говорить не хотелось, двигаться — тем более. Вессел разделял его мнение: откинул голову на спинку дивана, обняв его за талию, и лишь тяжело дышал, пытаясь отойти от недавнего оргазма.       Они не знали, сколько пролежали так; может, полчаса, может, всего пять минут, но как только дымка удовольствия сошла на нет, Триш недовольно отметил для себя, что ноги затекли к чертовой матери, сперма неприятной коркой подсыхала на их телах, а по спине проходил прохладный воздух, заставив его поморщиться.       Но все это меркло перед одной такой важной вещью, что ему нужно было сказать.       — Весс, — тихо сказал он, устраиваясь поудобнее. — Я тебя люблю.       — Я тебя тоже, родной, — хрипло ответил тот, поднимая голову. — Ноги не затекли?       — Пиздец как, — Третий поморщился. — А еще нам нужно в душ. Отнесешь?       Вессел засмеялся, целуя его в щеку, и подхватил его под бедра, вставая с такой легкостью, будто тот не весил ни грамма. Это всегда нравилось Третьему: что хоть он и выше, но Весс был гораздо сильнее него и мог спокойно таскать его тушку туда-обратно, не напрягаясь.       Уже лежа в постели, с мокрыми волосами и в чистой футболке, он снова прижался к Весселу, кончиками пальцев выводя одну лишь ему известную фразу у того на груди. Правда, на третьем слове руку Триша перехватили, из-за чего ему пришлось приподнять голову, мол, в чем дело?       — А что, кольца не будет? — с оттенком веселья спросил тот. — Цветов, шампанского?       — Цветы ты угандошишь через день, шампанскому ты предпочитаешь бурбон, а кольцо…       Он не договорил, подрываясь из постели, но крепкая рука остановила его.       — И куда ты собрался? В ювелирку? — Вессел все так же иронично смотрел на него.       — Я там уже был, — и с этими словами его руку так же отпустили, оставляя слегка шокированного парня все так же сидеть на постели.       Третий тут же разворошил один из карманов куртки, морщась от холодной плитки в коридоре, и ту же поспешил вернуться в спальню, сжимая бархатную коробочку. Подбор был долгим и муторным, он едва-едва смог стащить одно из сценических колец, чтобы не гадать с размером, и еще сложнее было выбрать то, которое бы идеально подошло Весселу. Но он нашел.       Вот только в дверях Триша уже ждали с такой же коробочкой в руках, и он замер на полпути.       — Это…? — он не нашел, что сказать, бездумно таращась на руки Ви.       — Да, — тот открыл ее, являя миру серебряный ободок, из-за чего Третий тут же открыл свою, с похожим кольцом внутри, но черным. — И на твой вопрос ответ тоже «Да».       И может быть это было не самым романтичным предложением, которое у них могло бы быть.       Но Третий рассматривал серебряное кольцо на своем безымянном пальце, пока Вессел надевал свое, и думал, что, возможно, другого им и не нужно было.       Лишь тихая любовь, простой вопрос и такой же простой ответ.