Проклято Роджером

Тишина. Одиночество. Голод. Страх. Женщина на клочке земли посреди океана. Она чувствовала приближающуюся неминуемую смерть. Кто сможет спасти её? Это даже не необитаемый остров, а она не Робинзон Крузо. Сколько прошло времени? Всего пара дней. Вокруг ни воды, ни еды. Жить осталось недолго. Когда горизонт начал пылать алым где-то вдалеке, то ей показалось, что это злой рок. И сил сдерживать слёзы не осталось. Её тело не истекало кровью, не разрывалось на части, оно умирало медленно. Мелкая капля крови на горизонте — насмешка. Когда пираты с алыми парусами наткнулись на мелководье, большая часть команды была удивлена. Ни одного острова поблизости, они на Гранд Лайн. Глубина такая, что людям из Блу даже не получится представить. А тут мелководье. Шанкс и Багги нашли женщину первыми. Вряд ли измотанное тело перед ним походило на женщину слишком сильно, она еле дышала, была покрыта соляной коркой, и её кожа пузырилась от солнечных ожогов. Но они оба звериным чутьем поняли, что это женщина. Все начали шептаться о превратностях судьбы на Гранд Лайн, старались не задерживать взгляд на умирающей. Любому моряку и так понятен исход. — Давай, Рейли, неужели тебе не интересно? — Габан был в восторге от женщин совершенно в любых их формах и состояниях. — Оставь это, я сомневаюсь, что она протянет до утра. Глухие голоса не отпечатывались в сознании, оставаясь таким же шумом как и волны. — Забираем, — сказал Роджер просто. Рейли вздохнул, но возражать не стал. Он знал этот взгляд. Так Роджер смотрел на карты, на которые нельзя было положить руку. Чернила уже стёрлись, а всё равно ищешь. На людей, которых не спасёшь. И всё равно забираешь.

***

И вот она — лежит на палубе, как выброшенная на берег тварь. Её руки и ноги были тоньше, чем должны быть у живого человека. Грудь едва двигалась, словно внутри были волны, а не сердце. И всё же женщина теперь на Оро Джексон. Она очнулась через два дня. Крокус вытащил её упорством и вредностью. Первый час она провела в истерике, всё повторяла ничего незначащие имена, бормотала и плакала. Доктор вколол ей успокоительное. Рейли осуждающе смотрел на капитана. Только зря мучает, умирающую женщину. Ещё через неделю в ней нашлись силы, чтобы понять, что она жива. Она смотрела на него, как будто искала в лице капитана какой-то знак. Что-то, что поможет понять — почему именно он, а не море, не голод, не безумие — решил оставить её живой. — Ты меня спас? — её голос был хриплым, сухим, как старый парус. — Спас? — он усмехнулся. — Не уверен. Скорее, забрал. Это не одно и то же. Она выживала. Сначала истерики, потом тишина. Потом привычка. Привычка есть, дышать, вставать. Привычка быть рядом. Когда Роджер рассказывал команде о следующем острове, он делал это с таким воодушевлением, будто собирался жить вечно. Он говорил о музыке, которая, по его словам, будет «громче грома», о еде, которую можно было бы сравнить с божественным нектаром, о людях, которые будут «такими странными, что мы будем смеяться до слёз». Только она не смеялась. Сидела в стороне, слушала, как он говорит. Иногда Рейли ловил её взгляд и понимал — там ещё теплится человек. Но и он молчал. Так было проще.

***

На третий месяц жизни на корабле, женщина стала другой. Не здоровее. Не счастливее. Просто меньше походила на труп. Она научилась есть, не задыхаясь. Узнала, где находится камбуз, и как правильно завязывать свои волосы, чтобы их не уносил ветер. Но главное — она стала его тенью . Где он — там и она. У борта, у стола, у постели. Даже ночью, когда весь мир казался затихшим, она не спала , а сидела у его двери. В тот вечер он вошёл, когда она уже легла. Лампы мерцали, как будто тоже знали, что ночь будет другой. — Спишь? — спросил он, не ожидая ответа. — Не очень хорошо притворилась, да? — пробормотала она, не открывая глаз. Он рассмеялся. Коротко. Горько. — Ты вообще плохо умеешь притворяться. Она не стала спорить. Только слегка сжала одеяло в кулаках, когда он сел рядом. Его ладонь легла на её плечо, скользнула вниз, к шее. Женщины на островах, что предлагали себя за ничто, за спасибо, за пиратскую байку были разные. Но все они хотели его. Желание сочилось из них в движениях, во взгляде, в неосторожных касаниях. А призрак лежала под ним вся мокрая, но не двигалась, почти не говорила. Её можно было раз за разом брать, а жаркая узость продолжала течь. Роджер считал, что вот так честнее. Без показухи, без лукавства. Даже не надо было заглядывать в глаза и искать звёзды. Горячее острое тело само двигалось ему навстречу. И вот ночь за ночью она снова рядом. Под тёплым одеялом её почти не видно, руки скользят вниз по шее к груди, которая теперь была больше, чем когда они нашли её на грани смерти. Роджер только-только касается кончиком пальца соска, как он твердеет. Аккуратно он проводит пальцами под грудью, там кожа мягкая. Его руки постоянно держат меч, но этот вес мягких полушарий ощущается тяжестью. — Холодно, — она хрипит. И Роджер повинуется. Ныряет к ней, накрывая одеялом их обоих. Капитан бессилен перед женщиной, скатывается к её ногам. Стекает вдоль тела призрака. В стоячем воздухе под одеялом её запах был заперт. Роджер вздохнул и на кончике языке почувствовал солёный металический привкус. Языком он прошелся от клитора до её копчика. Возможно, даже его язык был слишком велик для узкого прохода. Он давил им, проникал внутрь, глубже и глубже, руками прижимая её ближе к себе. Задохнулся носом в волосах. Лицо вымокло от пота и соков, воздуха не хватало, и от этого становилось лучше, желание росло в нём как шторм. А утопленница билась под ним. Не могла совладать с собой. Её нога на мужском плече задевала его пяткой. Он вдыхал её запах снова и снова. Ему нравилось, что она пахла женщиной. Что пот стекал по ней вместе с её соком. Даже этот запах он вдыхал с жадностью. Приторный запах ее кожи. Роджер плотнее вжался бёдрами в матрац. Член дёргался в предвкушении. Смазка вязкими каплями текла по члену. — Ещё немного, — он твердил ей. Он проверил её пальцем, но всё было такое мокрое. Два пальца вошли без болезненного всхлипа. Пират проверил её изнутри еще несколько раз, растянул медленным движениями. Когда его лицо поравнялось с её, то он поцеловал её. Даже сухие губы и холодный от прерывистого дыхания язык были мягкими. Её лицо. Его лицо. Её лицо принадлежало ему. И мокрый нос, и красные щеки, и сощуренные глаза. Когда член вошел, она выдохнула весь воздух из легких ему. Вряд ли она видела сейчас что-то. Её глаза стали совсем черные, едва фокусировались на чём-то. Руки Роджера держали её ноги, потому что сил у женщины не хватало. Когда его лобок упирался в неё во время толчков, то слышно было будто он кинул камень в море. До чего она была хороша. — Вот так милая. Сожмись для меня. Ответом ему были хрипы. — д а в а й . — хаки вспыхнула над ней. Женщину разбила судорога. Оргазм вырвали из неё. Роджеру достаточно было отблеска желания, чтобы зацепиться за него и вгрызться. — Вот так, моя девочка. Вот так, — его речь прерывалась на рваные вздохи. — Зря только пыталась меня одурачить. Он положил её на живот. Придерживал её ноги на весу. Время превратилось в густую патоку. Два человека, которые умирали слишком долго были заперты в маленькой каюте. Он стоял на коленях. Роджер крепко держал её ноги, так чтобы было видно как член входит, как половые губы растягиваются вокруг толщины. Роджер сам забывается в непристойности процесса, смотрит на это. И пирату кажется, что именно сейчас он увидел женское и сокрытое. Не в нежных руках, не в сексуальных платьях, не в томном взгляде. А в бессилии под ним, в утомленности мышц, которые не слушались от оргазмов. В запахе её возбуждения и пота. В том как глубина, которая туго сжимала его член расслабилась. Теперь он входил в неё с громкими мокрыми звуками. Даже ладони этой женщины не сжимали больше одеяло. Роджер навалился сверху и отпустил ноги. Он кончил с резким вздохом, от чего голова немного закружилась. Капитан поднял призрака за собой. Голова женщины упала ему на плечо. Она целиком стала одним большим сердцем так громко стучала кровь в ней. Роджер чувствовал этот ритм бёдрами через её пах. Их шеи соприкасались, он чувствовал эту пульсацию и там. — Роджер, — она позвала совсем тихо. Было видно, что призрак боролась с тяжестью собственных век. — Убаюкай меня. Глаза короля опустились, чтобы посмотреть как из неё вытекает сперма. Роджер собрал пальцами капли, растёр их по ней, по горячему животу, по мягким бёдрам. Он нашёл подушку в куче скомканных одеял. Уложил спасённую. Посмотрел на её лицо. и утопил в своей воле. Пока женщина не провалилась в беспробудный сон.

***

— Что ты делаешь? Это на тебя не похоже. — Живу. — А призрак? — Призраки есть у нас всех. — Да, но обычно мы не забираем их обратно в постель, — заметил Рейли, не повышая голос. — Девчонка не сильно старше Шанкса и Багги. Тут он конечно слукавил. Она была старше, она ведь была женщиной. В отличии от мужчин, они всегда понимали что-то раньше. Тишина повисла между ними, плотная и липкая, как туман над берегом. Роджер не стал отрицать. — Считаешь зря нашли? — спросил он, покручивая усы. — Она не просила меня об этом, — заметил Рейли. — Но я не могу молчать, когда вижу, как ты с ней обращаешься. — Что именно ты видишь? — Я вижу, как ты входишь к ней ночью, когда корабль уже спит. Как она выходит утрам с красными глазами. Как ты никогда не называешь её по имени, будто не считаешь её человеком. — Ты завёлся, братец, — произнёс он, но без злобы. — Завёлся? — Рейли всё ещё не повысил голос, но в его интонации чувствовался холод, который не давал обмануться. — Я просто не хочу, чтобы ты потерял голову раньше времени. Снова.

***

Она нашла его у борта. Ром, ветер и шум досок — всё слилось в один тяжёлый запах. Рейли оперся на канаты, глаза красные, руки дрожали. — Ты опять здесь, призрак? — Старпом хрипел от ветра и усталости, не хотел тратить время на разговоры с ней. — Смотрела, чтобы ты не упал, — тихо ответила она. Ночью пауза между их короткими фразами была длиннее. — Ты… вообще зачем здесь? Она замолчала, пытаясь подобрать слова, но их не было. — Не знаю, — выдохнула она. — Просто осталась. — Осталась? — Рейли резко повернулся к ней, очки скатились на кончик его носа. — Говоришь так будто выбрала. Роджер сам сюда тебя притащил. — Нет… — она вздрогнула. Рейли хотел сказать что-то, а может проятнуть руки к ней. Может дать ей бутылку. Но руки дёрнулись в косом движении, ром расплескался на дочки. — Рядом! — он хрипло рассмеялся. — Рядом с капитаном, который даже тебя не видит! Ты нужна только, чтобы, чтобы. Он посмотрел на неё еще раз, закутанную, потому что они проходили холодные течения. — Прости, что говорю так, — тихо добавил он. — Я злой. Злюсь на него, но вымещаю на тебе. И это несправедливо. Она кивнула, и впервые позволила себе почувствовать, что хоть кто-то видит её одиночество. Рейли стянул очки. Он был так пьян сейчас, что пользы от них не было.

***

Ночи перемешивались, тянулись, расстворялись одна в другой. Роджер медленно угасал, хотя жажда жить в нём разгоралась всё ярче. Рейли видел как капитан содрогается в кашле. Роджер вообще жил волей. Иначе болезнь давно сожгла бы его. А призрак наоборот постепенно набирала тело. В руках появлялась сила, она больше не тряслась, когда несла поднос с едой. Могла удержаться на ногах во время шторма. Но не в каждый шторм. Скоппер поймал её ещё до того, как женщина поняла, что её снесло потоком воды. — Аккуратнее, душенька. Утопишься же. Иди-ка ты на нижнюю палуба к пацанам. — Капитан за бортом! — крикнул кто-то, Роджера сбила волна. Рейли решил, что в этот раз он не будет кидать ему веревку. Ту ночь она провела в обнимку с пиратскими детьми в их каюте. Дети называли её капитанша. Никакой капитаншей она не была, Роджер не брал её в жены, ни по береговым законам, ни по пиратским. Но никто не попровлял желторотиков. — Капитанша, ты почему вчера была с нами? — Да мы уже не дети. За нами не надо следить. — Шанкс, заткнись, она не за нами следила. — А зачем тогда к нам ушла? — Ты совсем тупой? Она же слабачка. — Малышня, — Роджер уселся рядом с ней. Прямо напротив Шанкса и Багги. — Женщин надо оберегать. Я сам вчера свалился за борт. А что бы было с ней? Он рассмеялся и одной рукой усадил молчаливую женщину к себе на колени. Его руки поднимались и опускались вдоль бедер. Хватали и вырисовывали фиолетовые пятна на коже. Делал ли он это намеренно или просто настолько привык держать меч, что не рассчитывал силу. — Капитан, остров! — кто-то из команды крикнул с рей. Команда начала бурно что-то обсуждать. Король отпустил её, потому что подвернулся случай.

***

Роджер вышел вперёд. Его голос всё ещё гремел, как всегда, но в нём слышался хрип болезни. Он сказал, что пришло время. Что путь окончен. Что «Оро Джексон» больше не будет носить их всех вместе. Он смеялся, благодарил, говорил о свободе. Слово «свобода» звучало так, словно он дарил им целый мир. Некоторые опустили головы, другие смотрели в небо. Но никто не спорил. Никто не плакал. Призрак сидела в стороне, почти в тени. Её дыхание было неровным, взгляд прикован к нему. Когда он произнёс последние слова «вы свободны», она поднялась. Она поднялась не сразу. Сначала казалось, что просто потеряла равновесие — так тихо, что даже скрип палубы прозвучал громче её шага. Роджер продолжал говорить. Но дети заметили, что она стоит рядом, слишком близко. Её пальцы нашли кинжал у пояса капитана. Движение было медленным, как у человека, который ищет воду в темноте. Никто не остановил. Клинок вошёл в живот беззвучно. Только ткань хрустнула, как если бы рвали старую верёвку. Она наклонилась, кровь побежала по доскам. Никто не крикнул. Никто не остановил. Роджер не шелохнулся. Его глаза сверкнули, но он не сделал ни шага, не протянул руки, не произнёс ни слова. Он смотрел на неё с той же жадной тоской. — Нет… — прошептал Шанкс. Его голос сорвался, он шагнул вперёд, но Багги дёрнул его за рукав. У самого Багги лицо было белое, глаза мокрые, и впервые в жизни в них не было бравады. — Почему? — прошептал Шанкс, но ответа не было. Багги смотрел широко раскрытыми глазами. К горлу подступила кислота. Они же видели её мёртвой. Она была такой, когда они с Шанском её нашли. А тут картина перед ним почему-то была тошнотворной. Она осела у мачты. Ветер подхватил её волосы, и на мгновение показалось, что сам океан склоняется над ней, принимая её обратно. Рейли отвернулся, в его жесте было больше уважения, чем слов. А Роджер молчал. Его усы дрогнули, но он не остановил её и не попытался удержать. Капитана обыграла ни воительница, ни великая пиратка, ни прекрасная амазонка. А изломленная тяжестью моря одинокая молчаливая женщиина. Рейли подошёл. Осторожно поднял её тело. Тяжёлое. Команда расступилась. Никто не осмелился прикоснуться. Даже самые закалённые пираты отвели глаза. Только дети смотрели, не мигая: их лица были искажены тем ужасом, который ломает детство в одно мгновение. Шанкс сделал шаг, хотел помочь, но замер, чувствуя, что не имеет права. Багги зажмурился, но снова открыл глаза и посмотрел прямо. Рейли вынес её к борту. Встал, молчал долго. Только ветер бился в снастях, и море шумело. Казалось, океан ждал. — Ты заслужила, — сказал он наконец. И опустил её тело в воду. Волны приняли её бережно, унесли в глубину. Алое пятно расплылось и исчезло. Море забрало её обратно. И больше никто не произнёс её имени. Но в каждом смехе Роджера, в каждом его слове слышалось её молчание. Оно осталось с ними, как тень. И в этом молчании была её вечная победа. Для команды этот день был днём свободы. А для Роджера последним взглядом на море, которое больше не примет его. Команда плакала о своём капитане.