Горькая сладость.
25 сентября 2025 г., 23:43
Как он опять оказался на больничной койке? Что вообще случилось? И почему его руке так тепло, когда остальному телу холодно?...
***
Изуку прогуливался после работы. Сегодня он ушёл пораньше, т.к. уроки закончились тоже раньше. Конец семестра, подведение итогов и линейки. Через несколько дней будет фестиваль сакуры, на который многие из учеников собирались идти. Мидория был очень рад, что его любимые маленькие герои(он сам их так называет) увлечены культурой родной страны. Да, некоторые не были из Японии, но всё равно с блеском слушали про каждый фестиваль. Он сам любил праздники и фестивали. Он вместе с мужем ходил на каждый и секретно покупал ему подарки там. У его любимого через месяц было день рождения, поэтому закупка происходила заранее. Каждое на чём Кацуки говорил: “Выглядит прикольно” или что-то такое было куплено. Изуку хотел сделать своего любимого счастливым. А Бакуго уже был счастлив. Мидория проходил между деревьев, легко улыбаясь дню. Мужчина был в депрессии какое-то время назад, но сейчас с помощью мужа и лекарств ему стало лучше. Определённо лучше. И вот сейчас мужчина чувствует спиной сильные руки, которые обнимают его за талию. – Я думал, что ты сразу домой пойдёшь, Изу, – говорил блондин, утыкаясь носом в зелёную макушку. – Прости, родной, хотелось прогуляться. Сегодня короткий день. А ты что делаешь тут? У тебя же работа, – учитель повернулся к любимому человеку и поцеловал в щёку. – Нас отпустили раньше. Дерьмоголовый и тупица сегодня на смене, если что загружать их будут. Да и я выпросил отпуск. Съездим куда-нибудь после фестиваля? – Кацуки улыбнулся и поцеловал своё счастье в лоб. – Мне надо будет поработать немного до фестиваля, но после – я весь твой. Оба мужчины посмеялись, взялись за руки и пошли в сторону дома.***
Мидория сидел за столом в очках и проверял документы. На некоторых он оставлял подпись, на некоторых он отмечал где нужна подпись от другого человека. Если точнее – родителя учеников. Кацуки лежал на кровати рядом и читал. – Тебе чай принести? – поинтересовался блондин, не отрываясь от своего занятия. – Буду очень благодарен, – отозвался зеленоглазый учитель и улыбнулся. – Прогуляемся ночью? – кружка с напитком осталась на столе, а поцелуй опустился на макушку. – Хорошо. Полежим и пообнимаемся перед тем, как пойти? – Конечно, а ты что думал? – Я не думал, я спросил. Вдруг ты сразу хочешь пойти. – Ну уж нет, я не откажусь от того, чтобы полежать с тобой. Мы достаточно мало времени проводим вместе из-за работы. – Это точно. Давно мечтаю просто полежать с тобой, а не просто прийти домой после работы и уснуть, – со стороны стола послышалось шуршание бумаги и тихий стук очков о деревянную поверхность. Чай отпили только на треть и оставили вместе с работой. Кровать тихо скрипнула под весом ещё одного человека, а книга отложилась на стол к документам. – Кацу, я тебя люблю. Очень. – И я тебя так же сильно люблю, Зузу.***
Фестиваль проходил спокойно. Со всех сторон слышались разговоры, постановки, музыка национальных инструментов. Изуку улыбался своему любимому, отойдя вперёд и ожидая, когда он к нему вернётся. Но он не возвращался, а звук становился тише. Изуку слышал выстрел, второй, третий, визг и крик людей, видел, как медленно к нему поворачивается его любимый муж с ужасом и переживанием. Чувствовал, как его лёгкое и голову прожигает болью, как по телу течёт обжигающая кровь, а ему самому становится холодно. Он чувствовал, как упал на землю, но уже не чувствовал окружающего мира. После потери причуды вся боль как будто стала в разы хуже. В разы сильнее. Заныли старые раны, вспомнились моменты прошлого, где он спасал людей, учился, где маленький зеленоглазый мальчик с восторгом смотрит на такого же маленького мальчишку, но блондина. – Кацуки… – тихо проговорил мужчина, чувствуя, что его голову поднимают на чьи-то колени тёплые руки. И больше ничего. Темнота и пустота.***
– Изуку! Родной, нет-нет-нет, дыши, если можешь. Ты же можешь! Скорая скоро будет, ты лишь держись, счастье, – Кацуки держал тело мужа, прижимая к себе, прижимая его раны, пытаясь остановить кровотечение. Его обучали, как останавливать такое и эти знания помогли. Мозг был в панике, но руки сами рвали одежду, перематывали повреждённые места. Слёзы не текли, на лице была маска уверенности, но в голове оставались лишь молитвы всем богам и героям, чтобы помогли его любви выбраться. Чтобы не оставлял его одного. Скорая достаточно быстро приехала, чтобы забрать пострадавших. Кроме бывшего героя были подстрелены ещё и мирные жители: кто в ногу, кто в руку, у кого было так же пробито пулей лёгкое. Ублюдка не успели схватить, но все видели куда он скрылся. И туда направился Бакуго, когда его любимого уже увезли.***
– Слышь. Это ты стрелял в людей на фестивале сакуры? – герой остановился между домов, спуская маску и видя, как на него направляют пистолет. – А тебя ебёт? Ты что мне сделаешь? – Не имею права что-то делать. Но вот незадача. Ты, говно с подворотни, подстрелил моего мужа, – Кацуки ухмыльнулся и хрустнул костяшками. – Ахх, так ты Кацуки Бакуго. Про герой на каком месте? 20? – парень с пистолетом рассмеялся. Его розовые, явно окрашенные волосы, прикрыли лицо. – Я специально подстрелил его. Надеюсь, что он умрёт. Ты ранил мою любимую в битве с монстром своей способностью и я имею к тебе простую ненависть. Ничего более. Умри же и ты, и твой хахаль, вам не место на планете, – парень выстрелил ровно в голову действующему герою. – Медленно, – кулак блондина оказался вблизи лица преступника. Он не уклонился и отшатнулся назад. – Я засажу тебя на пожизненное, чтобы знал, какую же мразь воспитала твоя мать. Пистолет, конечно, не выпал по магическому образу. С переулка слышались выстрелы, удары, даже взрыв. Огнестрел уже сломанный от какой-то металлической палки с помойки валялся в стороне, рядом с ним капли крови, а двое парней бились на кулаках едва ли не на равных. Оба не владели знаниями борьбы или каких-то приёмов, обычный уличный бой, вот только Кацуки помнит, как сражался его любимый и действовал примерно так же нанося один за одним удары по ногам, рукам, телу. В конце концов парень не выдержал и свалился на асфальт, пытаясь отдышаться. – Ты небось уличный боец. Видел я таких, разнимал. Моё почтение твоим навыкам. – Мне не нужно твоё ебанное одобрение, конченный ты ублюдок! – выкрикнул парнишка, стирая с носа кровь. – А мне не нужно твоё мнение в моей жизни. Твоя девушка умерла от ожога или что? На кой хуй ты, мамкина гордость, пытался убить героя? – Она в коме! Ты своим взрывом откинул её в стену и у неё не только ожог, но и повреждение мозга. Есть вероятность, что она останется инвалидкой. А ведь она была твоей фанаткой! – мальчишка встал на ноги и смотрел в красные глаза напротив. – О-о. Ты мне завидуешь что-ли? То, что она восхищалась мной, а не тобой? А может ты ебанный ревнивец? Не думал? – Бакуго хмыкнул. Паренёк рванул на героя, но так и не смог ничего ему сделать, кроме ранения руки. Удар пришёлся на живот, да так, что всё, чем он питался вышло наружу. – Запомни одну простую истину: герои всегда извинятся и помогут тем, кого задело при миссии. Если ты не можешь этого понять – сидеть тебе за решёткой. Я оплачу лечение твоей девушки, если понадобится, щенок, – мужчина поднял за шкирку пацана и отвёл к полиции, которая увезла его в участок. А сам Кацуки направился в больницу, где его Изуку оперировали.***
– Каччан… – подал слабый голос Мидория, приоткрыв глаза и увидев мужа, держащего его руку. – Холодно… Блондин вскочил и сделал воздух кондиционера теплее. – Зу-зу… Как себя чувствуешь? – Кацуки сел и ещё сильнее схватил руку любимого. – Холодно. И голова немного болит… Я долго спал? – Две… Полторы или две недели ты был в отключке. Прости, что не уберёг, родной. На руку стали капать слёзы. Мидория повернул голову в сторону героя и погладил его по щеке. – Ну что ты. Всё же хорошо закончилось. Я никуда не делся. Каччан, я не оставлю тебя так просто. Да и если бы пострадал ты я бы это не пережил. Два сердца снова стали одним. Тёплые руки аккуратно обнимали бывшего героя, а тот обнимал в ответ. Они всё переживут: и выстрелы, и фестивали, и преступников, и ненавистников. И только потерю друг друга никогда. – Каччан… А на следующий фестиваль мы съездим куда-нибудь? – Обязательно, моя любовь. Поцелуй был смазанным, но важным и таким нужным им обоим. – У тебя во рту вкус шоколада. – А у тебя больничных лекарств. The end.
