общий ущерб

Боль было легко игнорировать — Техно усвоил это с самого детства. Ему всегда казалось, что это какой-то сбой в системе. Идея о том, что ты найдёшь того, с кем предназначено быть, через боль, которую он ощущает, казалась почти бессмысленной в свете той жизни, которую он вел — той же самой жизни, что вели почти все, кого он знал. Он прожил годы, не замечая фантомной боли, которая, казалось, ни с чем не была связана. И не то чтобы он хотел её замечать. Сбой в системе работал на Техно, позволяя ему так долго жить, даже не подозревая о существовании своей родственной души. Впервые, когда он действительно её почувствовал, это случилось вскоре после того, как он откликнулся на зов Вилбура о помощи. И это было невозможно игнорировать — небольшая, резкая боль в плече — но впервые Техно пришлось признать, что где-то там есть кто-то, связанный с ним вселенной. Ничто не могло это скрыть, ничто иное он не мог списать на случайность. Он всегда надеялся, что в день выбора родственной души его пропустили.

***

Второй раз, когда он по-настоящему это почувствовал, на самом деле не был вторым. Были и другие случаи, но их легко было списать: боль посреди боя, которая казалась ни к чему не привязанной, рези после сражения, которые Техно притворялся задержанной реакцией. На самом деле это было не так, он это знал, но мог игнорировать. Он игнорировал это так хорошо, что забыл о человеке, связавшем его с собой, настолько увлекся чужими интригами и хитростями, что просто не осталось времени на размышления об этом. (В день своей казни он на короткое мгновение задумывался, возможно ли, что кто-то там тоже почувствовал ту же сокрушающую боль, но эта мысль быстро потерялась в хаосе.) Но второй раз заставил его пасть на колени. Это случилось после разрушения Л’Манберга, достаточно поздно, чтобы Техно больше не мог отрицать происходящее. Боль заставила его споткнуться, он оперся на стену своей каюты. Казалось, что через него проходит меч, казалось, что он умирает, и едва отдышавшись, он почувствовал это снова. Следующий удар боли опустил его на колени, и Техно прикусил язык, чтобы не закричать, сосредоточившись на вкусе собственной крови во рту, пока боль не утихла. Первая связная мысль, которая пришла Техно в голову, была: Они умерли. Моя родственная душа только что умерла.

***

— Ты в порядке, дружище? Техно моргнул, глядя на Фила, пытаясь сложить слова. Это заняло у него немного времени. — Э… да, всё нормально, чувак. Всё нормально, — сказал он, прикладывая все усилия, чтобы его голос звучал так, будто он не врал через свои клыки, а улыбка на лице выглядела искренней. Прошло уже немало времени с тех пор, как он действительно чувствовал себя нормально. Больше месяца. Странная ноющая боль осела в костях, будто он спал не на слегка неровном, но мягком матрасе, а на камнях. Боль не уходила днём; она оставалась в суставах и заставляла его чувствовать себя старше Фила. Все растяжки и перевороты матраса не помогали уменьшить недомогание. Если уж на то пошло, оно даже усилилось. Может, моя родственная душа на самом деле спит на камнях… — подумал он и тут же глубоко зарывал эту мысль в себе. Иллюзия правдоподобного отрицания, за которую держался Техно, была разрушена, но это было не то, что он хотел принимать. Он не мог представить жизнь с каким-то случайным человеком, выбранным для него вселенной. Техно даже не мог представить жизнь с кем-либо вообще, не в этом смысле. (Что тоже было ложью: был один момент, когда он стоял в дверях и смеялся, и тогда почувствовал трепет в груди, подумав о том, «что если…».) Поэтому он игнорировал причину, даже когда боль становилась слишком сильной, чтобы её игнорировать. — Ты в этом уверен? Одна из бровей Фила скрылась под прядью его тонких светлых волос. Техно постукивал пальцами по деревянному перилам моста и смотрел на покрытый снегом пейзаж. — Уверен, — сказал Техно, выдыхая. Его дыхание превратилось в белое облачко. — Я просто мало спал, вот и всё. На мгновение Техно подумывал рассказать Филу о подозрении, что эта боль — от его родственной души. Но не все были как Фил, у которого родственная душа сама искривляла ткань вселенной, чтобы поддерживать эту связь с ним. Фил был его лучшим другом, хорошо его знавшим, и Техно всё ещё сомневался, понял бы он его колебания. Фил положил руку ему на плечо. — Ладно, но дай знать, если что-нибудь понадобится, — сказал он, слегка сжимая плечо. — Или если что-то изменится. Последнее предложение могло быть просто словами, но Техно понимал, что нет. Он кивнул. — Обязательно, не волнуйся, Фил.

***

Острая, ослепляющая боль в голове разбудила Техно. Казалось, кто-то ударил его затылок о что-то не поддающееся. Он поднял руку и коснулся черепа, наполовину ожидая, что пальцы окажутся влажными и липкими. Затем началась боль в горле — сначала слабая, но вскоре такая сильная, что Техно задыхался. Он всё ещё мог втягивать воздух в лёгкие, но знал, что такое удушье, и не мог заставить тело перестать ощущать, будто именно его дыхательные пути сжимаются. Через, казалось бы, вечность, боль в шее утихла, оставив лишь болезненную усталость, к которой Техно уже почти привык. Ночная рубашка, в которой он спал, была влажной от пота. — Кто, черт возьми, ты и что, черт побери, со мной происходит? — спросил он комнату. Техно никогда не хотел знать ответ. Он хотел жить дальше, в неведении, но теперь это стало невозможным. Он мог лишь надеяться, что это единичный случай, бой, который пошёл не так, и пытался убедить себя, что если бы было хуже, он бы это почувствовал. Он провёл рукой по морде. Истощение мешало мыслить рационально. Откинувшись на матрас, Техно решил, что утром разберётся, с чего начать.

***

Утром Техно почти мог притвориться, что прошлая ночь не потрясла его так сильно. Полдюжины оправданий кружились у него в голове: драки, в которые он ввязывался раньше, и как он мог списать боль прошлой ночи на это. Но тело всё ещё нылило, и с каждым днём становилось только хуже. Иногда его кололи боли в животе — от голода или чего-то другого. Игнорировать это больше было невозможно. Человек, связанный с его родственной душой, страдал, и он должен был что-то сделать. Техно схватил завтрак на ходу и направился к Филу, даже не сняв плащ с крючка у двери. Холодный воздух пробудил его лучше любого сладкого горячего кофе. Он дрожал и постучал в дверь. Изнутри послышался звук падающих предметов, и через мгновение Фил открыл дверь. — Привет, Фил, — сказал Техно. На лбу Фила был след красной каменной пыли, а шляпа сидела неровно. — Привет, дружище, что-то случилось? Техно прищурился, глядя на небо. Оно было ярко-голубым, но вдали собирались облака. — Эх, честно говоря, не знаю, — сказал он, — но я хотел попросить у тебя одну услугу. Выражение лица Фила не выдавало ни малейшего удивления. Он скрестил руки на груди и оперся в дверной проём, одной ногой держась за пластину давления, чтобы дверь оставалась открытой. — Конечно, что нужно? — спросил Фил. Глотнув, Техно колебался, что именно ему сказать. Всё утро он продумывал лучший подход. Он понимал, чего хочет, и понимал, что желаемое может не дать нужного результата. — Ты, эээ, лучше ощущаешь, что происходит на сервере. Я, ну… не самый популярный человек, понимаешь? — Техно слегка рассмеялся. По какой-то причине, несмотря на его участие, Фил избежал большей части последствий того, что они сделали. — В общем, мне нужно, чтобы ты… ненавязчиво - узнал, не было ли недавно каких-нибудь драк. Характер просьбы всё-таки удивил Фила. Он наклонил голову набок. — Драка? Есть какие-то детали, дружище? — На самом деле нет, — признался Техно. Фил изучал его взглядом, казалось, вечность, прежде чем кивнул. — Посмотрю, что могу сделать, — сказал он. — Я так понимаю, тебе нужно узнать, кто пострадал, а не только о самой драке? Техно вздохнул и подумал: конечно, он это понял. — Да. Да, именно это я и прошу.

***

Три дня спустя Фил вернулся ни с чем. После всех расспросов не нашлось ни одного человека, который недавно ввязался бы в драку или пострадал бы. Даже его осторожные замечания о том, что с возрастом появляются боли в спине и коленях, не вызвали ни одного отклика. Конечно, Фил не опросил всех — были люди, с которыми он не сталкивался и кого не смог спросить, — но этого было достаточно, чтобы Техно почувствовал растерянность. Боль не утихала, но за всё это время он почти привык к ней, словно она ушла на задний план, пока он жил своей обычной жизнью. Боль была менее навязчивой, чем мысль о том, что человек, связанный с ним, страдает. Техно не мог с этим справиться, лежа в постели и глядя в потолок. Белый и фиолетово-освещённый свет играл по дереву и бетону, пока снаружи падал снег. Что-то разбудило его, но он не знал, что именно. Внизу, в каюте, доносился тихий лай лисицы, а ветер свистел в дымоходе. Вздохнув, Техно откинул одеяло, решил взять стакан молока и поднялся на один локоть. И это случилось внезапно. Взрыв боли, будто чьей-то кулак ударил его по челюсти. Техно поморщился и поднял руку, потирая подбородок. Боль едва улеглась, как ударила новая волна. Казалось, что кто-то воткнул нож в его ладонь. От неожиданности он вскрикнул. Он посмотрел на руку, понимая, что ничего там нет. Боль всё ещё пульсировала, когда на неё наложились новые ощущения: будто по руке наносили маленькие порезы, снова и снова. Глаза наполнились слезами, он сгорбился. Это было не самое ужасное, что он когда-либо испытывал, но ощущения продолжались, пока рука не загорелась огнём. В какой-то момент, Техно не помнил когда, он снова лёг в кровать, дрожа и стараясь сосчитать каждую новую колющую боль. До двадцати он дошёл, а потом уже не мог ничего вспомнить.

***

Солнечный свет заливал его спальню, когда Техно проснулся следующим утром. Он видел его сквозь ещё закрытые веки. И чувствовал всё ещё остающуюся боль. Его руки казались погружёнными в ледяную воду, покалывали и ныли. Ноющая боль, которая мучила его последние несколько месяцев, теперь ощущалась сильнее, её было невозможно игнорировать. Техно хотел остаться лежать, боясь пошевелиться, дождать ночи и притвориться, что это был плохой сон — но это дало бы ему время думать. А думать означало смириться с осознанием того, что его родственная душа, кем бы она ни была, в беде. Выкинув ноги из кровати, он быстро встал и оделся. Голоса в голове звучали громко, отражая его панику, пока он спускался по лестнице. Его копыта глухо стукали по деревянным ступеням, и он чуть не споткнулся, едва удержав равновесие в последний момент. Мысль о том, что он не может позволить себе травму, мелькала в голове. Боль от удара подбородком или локтем о стену была ничтожной по сравнению с тем, что он испытывал вчера, но сама идея усилить боль своей родственной души вызывала у него тошноту. — Я должен что-то сделать, — сказал он, голос срывался. Горло было пересохшим. Он был в полном беспорядке. Техно отпустил дверную ручку и направился на кухню. Стакан молока, холодная вода на лицо - всё это сейчас казалось ему спасением. Сквозь окно над кухонной раковиной солнце отражалось от снега, делая всё ярко-белым. Должно быть, уже позднее утро. Техно дал воде стекать, пока она не остыла, затем подставил руки и обрызгал лицо. Вода стекала с морды по рукам на пол, и он вздохнул. Сердцебиение уменьшилось, мысли прояснились. Я не могу говорить людям, что ищу свою родственную душу. Если я это сделаю, это может подвергнуть её ещё большей опасности. Нужно придумать прикрытие. Он послал Фила, чтобы тот осведомился у людей — это казалось менее подозрительным. Люди начинали нервничать, когда Техно сам задавал вопросы, а давать кому-либо возможность использовать его родственную душу было худшим из возможных исходов. С мягким стоном он взял стакан из шкафа и повернулся к холодильнику. На этот раз боль пришла с предупреждением, которое Техно пропустил. Он едва заметил боль в запястьях и плечах, когда вытаскивал бутылку молока и поворачивался к столешнице. Он снял пробку большим пальцем — и острая, жгучая боль пронзила его спину. Бутылка выскользнула в раковину, когда он ухватился за край столешницы. Ещё один удар боли прошёл от плеч до поясницы. И ещё один, опоясывая бок. И ещё… и ещё, пока он не оказался на полу, рыдая. Когда наконец острые вспышки боли прекратились, небо за кухонным окном сменило синий цвет на розово-оранжевый. Глаза Техно были затуманены, во рту появился кислый привкус. На мгновение ему показалось, что его родственная душа могла вырвать, и он ощущает это на вкус, пока рука не скользнула по чему-то влажному. Техно простонал и откинулся назад, ударив голову о ножку стола. Он едва почувствовал это. Спина казалась измятой до костей, и всё, о чём он мог думать, было одно: теперь он наконец понял, что происходит. Где-то там, его родственная душа подвергалась пыткам.

***

Техно проснулся на кухонном полу. Когда он поднял голову, шея и спина протестовали — тот самый знакомый дискомфорт, что означал: он спал неловко. Волна вины накатила на него. Большая часть боли от вчерашнего дня уже прошла (достаточно быстро, чтобы он списал это на целебные зелья), но его неудобная поза, факт того, что он свалился на пол, означали, что его родственная душа ощущала ту же боль, пока он садился. Запах молока комнатной температуры висел в воздухе и вызывал у Техно тошноту. Он поднялся и включил кран, надеясь смыть пролитое молоко в сток. Снаружи стоял бледно-серый рассвет, солнце ещё не поднялось над горизонтом. Я просто хочу снова лечь спать, — подумал он. Сон на кухонном полу был совсем не отдыхом. Техно чувствовал себя выжатым. Он провёл рукой по рубашке, пытаясь хотя бы немного привести одежду в порядок, и заметил засохшую рвоту на подоле. — Фу, мерзость, — сказал он хриплым голосом. Сначала душ, а там уже можно будет подумать, что делать дальше. В каюте была одна ванная, в конце кухни, вода для неё и для кухни нагревалась системой из редстоуна и магмы. Он открыл дверь, копыта глухо стукнули по каменной плитке, и начал снимать одежду. Над маленькой раковиной висело зеркало, и он повернулся к нему спиной, оглядываясь через плечо. Техно не ожидал увидеть какие-либо следы, и их не было, но ощущение, будто его бичевали, было настолько живым в его сознании, что он всё ещё был слегка удивлён. Он включил душ, даже не дождавшись, пока вода нагреется. Холодная вода не причиняла боли — лишь лёгкий дискомфорт, который помог пробудиться. Взяв самодельное мыло, он натёр его между ладонями. Душ наполнился сладким запахом ягод. Когда он закончил мыться, вода только начала становиться горячей, и с облегчённым вздохом он выключил её. Снаружи душа было ещё холоднее, и зубы Техно стучали, пока он вытирался полотенцем. Он не поднимался наверх за чистой одеждой, отчаянно желая смыть засохшую рвоту, поэтому просто обернул полотенцем талию. Оно едва держалось, пока он быстро чистил зубы. Привкус желчи наконец сменился крепкой мятой. Техно провёл рукой по лицу. Мне нужно поговорить с Филом, — подумал он. — Нам придётся активизировать поиски. Беспокойство, что если он сам будет вмешан и кто-то соберёт воедино факты, это даст вселенной кусок рычага над ним, всё ещё висело у него в голове. Но дело было не просто в чьей-то трудной ситуации; это были пытки и издевательства, и он не мог стоять в стороне. Ещё один вздох сорвался с его губ, и он вышел из ванной, всё ещё обернутый полотенцем, и направился к лестнице. Подниматься было неудобно, чтобы полотенце не соскользнуло, но он справился. Техно бросил его на кровать и оделся. Небо стало ярче, солнечный свет пробивался сквозь редкие облака и освещал спальню даже без фонаря. Техно на мгновение посмотрел на кровать, желая залезть под одеяло и снова уснуть. Он был измотан и болела каждая мышца, но если он чувствовал себя так, его родственная душа, должно быть, страдала ещё сильнее. Он спустился по лестнице и потянулся к плащу, висящему на крючке у двери. Боль в плечах, словно они выворачиваются из суставов, была предупреждением, и на этот раз Техно его не пропустил. Он отступил от двери. Сердце колотилось. Ожидание того, что вот-вот произойдет, казалось почти хуже, чем когда впервые ударила волна боли. Это был удар в живот, заставивший его согнуться, и он бы лишился дыхания, если бы кто-то действительно вонзил кулак в него. Но он всё равно задыхался, тело реагировало, будто это действительно произошло. Второй удар заставил его споткнуться, и он ухватился за дверной проём кухни, опускаясь на пол. Казалось, что удары никогда не кончатся, они падали в непредсказуемых местах: челюсть, живот, грудь, бок. Никакого ритма или порядка, невозможно было подготовиться к следующему. Когда удары наконец прекратились, Техно сел, прислонившись к стене, задыхаясь. Мысль о том, чтобы добраться до кровати и свернуться в комок, была манящей. Он почти так и сделал, когда ощутил жгучую боль в ключице. Техно уже обжигался раньше, хотя для этого требовалось немало — толстая шкура притупляла боль. Но это он чувствовал полностью. Момент тишины (или хотя бы отсутствие новых ощущений) растянулся, прежде чем пришёл новый ожог — на внутренней поверхности бедра, и боль была не такой сильной, как внезапный панический страх, охвативший Техно. — Нет, — пробормотал он. — Нет, нет, нет. Была черта, и тот, кто мучил его родственную душу, танцевал на опасной близости к ней. Сердце Техно прыгало в горле, и он едва заметил следующий ожог, выше по ноге, стараясь не вырвать себя снова. Страх был раздавлен мгновение спустя. Он почувствовал давящее давление на ногу — копыто — и затем его зрение погасло белым. Техно закричал, хватаясь за ногу. Когда он был моложе, он ломал руку во время спарринга. Ощущение было хуже, чем он помнил, и он почти благодарил за это — потому что это заглушало мелкие боли, которые следовали после, и о них он не мог думать. Техно не слышал, как дверь каюты открылась. Он почувствовал холодный ветер — приятный, ведь лицо было липким от пота — и увидел обувь Фила, деревянные подошвы быстро стучали по полу. Тот что-то бормотал, рука зависла, но Техно не слышал и этого. Всё, что он слышал, — это как сердце стучит в ушах и эхо его криков, повторяющихся, пока они перестали звучать как его собственные. — Фил… — голос был хриплым и слипшимся от слёз. — Фил, они… Их пытают. Кто-то пытает мою родственную душу. Боль не прекращалась. Маленькие колющие удары, порезы и давление, нога всё ещё пульсировала. Фил был близко, и, не думая, Техно схватился за подол его халата, влажного от снега, прижал лицо к ткани и начал рыдать.

***

Техно проснулся на полу своей каюты. Его перетащили в центр комнаты, чтобы он не мешал, и под голову подложили подушку. Одеяло было наброшено сверху, защищая от лёгкого сквозняка от двери. Сейчас ему было холодно, и он ощущал, что волосы на затылке влажные. Боль исчезла, слишком неприродно быстро. Остались лишь лёгкие ноющие ощущения, а смесь паники и отвращения, которую Техно испытывал раньше, вернулась — страх, что черта была пересечена, пока он был без сознания на полу. Первой мыслью было облегчение — он рад, что не пришлось полностью испытать ту боль, — но потом накатила вина. Им не позволили остановиться, — подумал Техно, подтягиваясь с пола. Кресло-качалка у камина скрипело и глухо ударялось о пол знакомым образом. Из уголка глаза он заметил Фила, стоявшего рядом. Шляпа, которая была у него на коленях, упала на пол, и он обошёл её. — Спокойно, дружище, — сказал Фил, присев. — Я не смог тебя разбудить, ты был без сознания. В словах Фила сквозило извинение, и как только Техно сел, он отмахнулся от него. — Всё нормально, Фил. Это не первый раз, когда я сплю на полу в последнее время, — сказал он, пытаясь пошутить. Но даже если бы голос не срывался, Техно знал, что это не обманет Фила. Тут не было ничего смешного. Боль выбила его из сил, и он лишь ощущал её, а не переживал её причину. Спазмы голода в животе всё ещё напоминали о себе, хотя он с трудом заглатывал еду. Техно провёл рукой по лицу, затем нахмурился, оглядывая пол. Из кармана халата Фил достал очки Техно. — Вот, я подобрал их прошлой ночью. Линзы были запятнаны, и Техно протёр их о рукав, прежде чем надеть. Это мало помогло. — Спасибо. Техно глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. — Ты сказал, что твою родственную душу мучают? Фил встал и протянул руку Техно. Тот без раздумий взял её и позволил Филу помочь подняться. Комната на мгновение завертелась, и Техно держался за Фила, пока головокружение не прошло. — Это плохо, Фил, очень плохо. Это происходит уже некоторое время, — сказал Техно, отпуская руку и направляясь к креслу. Боль от сломанной ноги была всё ещё так ярка в его памяти, что тяжело было наступить на неё, и он невольно прихрамывал. Он плюхнулся в кресло. — Сначала это были мелочи. Знаешь… голодные боли, удушья. Стало хуже за день до того, как я попросил тебя узнать, не было ли драк. Он хотел верить, что это было только это, но казалось, будто это было целую вечность назад, и Техно не понимал, как он вообще мог так думать. Напротив него Фил сел в другое кресло, голубые глаза на мгновение скользнули к огню, а затем обратно на Техно. — Сколько времени? Техно должен был знать ответ. Не могло быть так долго, но дни слились в одно. Он покачал головой. — Не знаю… по крайней мере несколько дней. Каждый день. И становится хуже. Страх образовал пустоту в животе Техно. Всё ухудшалось. Он хотел отрицать произошедшее, но не мог. Он закрыл морду рукой и посмотрел в сторону двери каюты. Техно хотел встать и начать поиски. В кресле Фил тихо вздохнул. — Я не говорю, что ты ошибаешься, — сказал он, — но ты уверен, что это пытки? В голосе Фила не было сомнения, но звучало отвращение, словно он не мог до конца осознать происходящее. — Я помню, как мы раньше спарринговали… те тренировки иногда казались пыткой. Техно отдал бы что угодно, чтобы это было правдой. Он почти мог представить, как его родственная душа спарринговала, ломала ногу, как он когда-то сломал руку, и потом принимала лечебное зелье. Это было бы хорошо. Но когда мысленный образ начал искривляться и пустая фигура родственной души заполнялась знакомыми чертами, Техно потряс головой. — Я уверен. Я чувствовал удар кнутом, Фил. Это пытки, — его голос снова срывался. Размытость в глазах не была из-за запятнанных линз. — Это хуже. Цвет покинул уже и без того бледное лицо Фила. — Хуже? Техно кивнул, встречаясь взглядом с Филом. Фил откинулся в кресле. — Чёрт, — выдохнул он. — Ладно, нам нужно выяснить, кто это. Я так понял, ты обратился ко мне в прошлый раз, потому что не хочешь, чтобы кто-то узнал, что у тебя есть родственная душа? Тяжёлое чувство повисло в воздухе: лечебные зелья создавали чистый лист для новых страданий, позволяли жертве дольше выносить мучения, принимать ещё больше боли. Это не было чем-то спонтанным. Всё было рассчитано. Техно содрогнулся. — Всё равно… — Фил сделал шаг к двери. — Я опрошу всех, а потом решим, что делать дальше. План был именно тем, что Техно предлагал с самого начала, но по какой-то причине он не чувствовал себя спокойно. Ему хотелось быть там, помогать в поисках. Голоса в голове гремели громко, отражая его собственные страхи и беспокойство Фила. — Да… — вздохнул он. — Да, спасибо, Фил. Фил уже был на полпути к двери, но повернулся и вернулся к Техно, схватил его за руку и крепко сжал. Техно ответил тем же. — Я их найду, клянусь богом, — сказал Фил. — Я обязательно это сделаю.

***

Ожидание было самой тяжёлой частью. Прошёл почти час с тех пор, как Фил ушёл, а Техно заставил себя перекусить — пару кусочков хлеба с вареньем, смахивая крошки прямо в раковину — прежде чем подняться наверх и лечь в кровать. Новостей от Фила ещё не было, но Техно ждал не их. Он знал: боль придёт. Солнце уже полностью взошло более часа назад. Скоро. Может, они уже получили то, что хотели, — подумал Техно и сразу же оттолкнул эту мысль. Человек, способный на пытки, пересечь ту черту, которую он был уверен, что уже пересекли, не стал бы давать поблажку. Техно видел достаточно. Чувствовал достаточно. Если боль прекратится, значит, они потеряли интерес — а это, скорее всего, приведёт к смерти его родственной души. Навсегда. Я уже чувствовал их смерть дважды. И в следующие несколько минут отсутствие боли казалось ужасающим. Сначала Техно почувствовал это в запястьях и руках — не ту боль, что тянула плечи из суставов, а что-то давящее и щиплющее. Он глубоко вдохнул, готовясь, и через мгновение лицо обдало жгучей болью, словно кто-то ударил его по щеке. Ещё один удар заставил его поднять руку и потереть челюсть. Затем последовал удар по затылку, который, если бы Техно испытал его полностью, а не только последствия, лишил бы зрения. Потом всё остановилось. Тревога и страх сжали его изнутри, вызвав тошноту. Пауза в пытках позволила воображению Техно заполнить пробелы, и он начал тихо шептать мольбы о пощаде для своей родственной души. Полушёпот оборвался, когда он почувствовал, как что-то копается под его ногтем, а боль нарастала до того, что он сдерживал крик. Он едва успел вдохнуть, как всё повторилось. Пять раз. Техно начал считать, осознав происходящее, прижимая руки к груди. На десятом разе он поднял дрожащую руку к лицу и вытер слёзы с щёк. Может, на сегодня всё, — подумал он, но тут же: «Всё» так, будто у моей родственной души не только что сорвали ногти. Хрупкая надежда, что, возможно, всё закончилось на сегодня, не выдержала. Техно и сам понимал, что это маловероятно, но всё равно вздрогнул, почувствовав внезапную боль в руке. Она была знакомой, как в первый день: десятки маленьких порезов и боли, вписанных в плоть его родственной души. Стиснув зубы, Техно вцепился пальцами в мягкое одеяло. Он пытался сосчитать порезы, но потерял счёт где-то после двух десятков, когда ощущение иголок переместилось с рук на бёдра. Техно сжался в комок и прижал лицо к подушке. Почти каждый дюйм кожи казался охваченным огнём, но он уже испытывал и худшее — и это пугало его. Интересно, им тоже страшно? Техно мог представить кого-то, измождённого голодом, привязанного к столу или стулу где-то в темноте, в то время как нож скользил по каждой части их тела. Руки, ноги, теперь живот. Он задавался вопросом, кричат ли они сейчас, или усталость уже одолела их, или они уже изранены настолько, что сорвали горло прежними попытками сопротивления. Разрезы ножом поднимались выше, и сердце Техно начало колотиться, эта боль в груди смешалась с разделяемой болью порезов. Он плакал. Подушка под его головой была мокрой от слёз. Сначала Техно не заметил, что вспышки боли при каждом новом порезе прекратились, оставив лишь жгучее ощущение. Это внезапное чувство в коленях, словно он только что наткнулся на неловко стоящую мебель, заставило его понять, что происходит что-то ещё. Он сжал глаза и ждал, неприятное ощущение в коленях усиливалось, и у него промелькнула мысль, что у его родственной души, должно быть, ужасно костлявые колени — и по какой-то причине это заставило его грудь сжаться. Когда фантомный удар кнута по спине настиг его, Техно вскрикнул от неожиданности. Все его мысли были запутаны размышлениями о коленях родственной души, о том, костлявые ли у них локти и каково было бы спать рядом с ними. Техно продолжал думать об этом, в то время как каждый удар кнута заставлял его вздрагивать. Эта мысль делала боль хоть немного терпимой. Интересно, они хоть раз думали обо мне? Задумывался ли его родственный человек о том, что кто-то разделяет их боль, когда их мучают? Чувствовали ли они вину за это совместное страдание, так же как Техно переживал из-за своей больной шеи? Держались ли они за хрупкую надежду, что именно это станет причиной их спасения? Пытки не прекращались, и боль делала мысли Техно бессвязными и запутанными. Он лежал на кровати, дрожа, слушая голоса в голове, которые кричали ему в сочувствии, отчаянно цепляясь за сознание. На этот раз он отказался позволить себе отключиться; он будет бодрствовать ради того, что случится с его родственной душой дальше. Техно почти пожалел о своём решении, когда почувствовал боль в горле от сдавленных дыхательных путей и жжение внизу тела.

***

Стук в дверь внезапно разбудил Техно. Он сел так быстро, что в горле поднялась желчь, и ему пришлось проглотить её обратно. Тело ныло и протестовало, когда он откинул одеяло и свесил ноги с кровати. Было невозможно сказать, была ли боль остатком того, через что прошла его родственная душа, или последствием плохого сна. Потирая лицо рукой, Техно схватил очки и встал. Он не стал переодеваться: за дверью был Фил, и, если повезёт, он принесёт новости о его родственной душе. После прошлой ночи Техно больше ни о чём не заботился. Он практически спрыгнул с лестницы, держась только настолько, чтобы не потерять равновесие при приземлении. В этот момент снова постучали в дверь, и на этот раз раздался голос Фила, звавшего его по имени. Техно распахнул дверь, отступив, чтобы Фил мог войти. — Привет, Техно, — сказал Фил. Он стряхнул снег с крыльев и посмотрел на Техно. — Ты выглядишь ужасно, дружище, всё в порядке? Техно прочистил горло, но не мог сообразить, что сказать. Он развёл руки, ладонями вверх, и пожал плечами. — Не совсем, Фил, не совсем, — сказал он, поворачиваясь к креслу. Тревога цеплялась к его костям, и обычно это заставляло бы его ходить туда-сюда, но сейчас Техно был слишком устал. — Не хочу быть грубым, но я пропущу приветствия и перейду сразу к делу. Фил фыркнул, подошёл к огню перед Техно и вытянул руку к нему. — Понимаю, дружище, но боюсь, новости не из лучших. Глубоко вздохнув, Техно откинулся и закрыл глаза. Именно этого он и боялся. — Да? — Он даже не пытался скрыть, как срывается его голос. Наконец он открыл глаза. — Значит, ты исключил всех остальных? Фил вздохнул и начал поворачиваться, чтобы сесть, но передумал. Он сдвигался с ноги на ногу, и Техно почувствовал лёгкое головокружение. — В основном да. Вика и Лазара не нашёл, но мне достоверно известно, что их не было давно, ещё до всего этого. Может, это кто-то из них, но я так не думаю. Я даже разыскал Бумера и Майкла МакЧилла. За исключением Алисы, которая ушла раньше, все учтены: Сипики, Хбомб, Фуллиш, Понк… Пока Фил перечислял имена людей, которых он отследил, Техно уставился на огонь, где языки пламени ласкали поленья. Дров не хватало; огонь погаснет до наступления ночи. Техно должен был встать и подкинуть дров, прежде чем пытки начнутся снова. Он сжал подлокотники кресла-качалки. — …и Карл и Коннор. Не знаю, дружище, я в тупике. Техно посмотрел на дверь, и вернулась старая, частая память: стоял с открытой дверью, смеялся, наблюдая за… — Дрим. Имя вылетело у Техно изо рта, прежде чем он осознал, что сказал что-то и почему. Фил уставился на него. — Дрим в тюрьме, — сказал Фил медленно, нахмурившись от недоумения. Жуткое чувство провала в груди опустилось в живот. Если бы было что-то, что можно было вырвать, он бы это сделал. Рот ощущался странно влажным. — Да. Да, он там, — проглотил Техно. — Это должен быть он. Фил, это точно он. Техно видел тюрьму однажды: большая, уродливая и жестокая. Последняя мысль о ней была странно несправедливой: почему он не в камере вместе с Филом. Но он не хотел об этом думать, потому что думать означало думать о Дриме и о том дне, когда он дразнил его и наблюдал, как Дрим топает ногой и смеётся. Это означало думать о единственном разе, когда он задумался, каково было бы иметь кого-то, связанного с собой. Была ирония в том, как всё развернулось, и Техно почти рассмеялся, но Фил всё ещё смотрел на него. — Ты уверен? — спросил он. Ответ пришёл к Техно мгновенно. Он был уверен. Часть его всё ещё желала никогда никому не быть привязанным, но это было так, и он глубоко внутри знал: это Дрим. — Я уверен. А где ещё можно спрятать того, кого пытаешь, как не в чёртовой тюрьме? Проговорив это вслух, Техно почувствовал только ещё больше уверенности. Фил обыскал всех, кого мог, искал признаки того, что кто-то страдает, учёл всех, кроме троих, и не нашёл ничего. Теперь причина была настолько очевидна, что Техно не мог понять, как раньше этого не заметил. Фил глубоко вздохнул. — Ладно, что делаем дальше? Техно выпрямился, откинувшись от кресла. Голоса в его голове стали громче, требуя крови и мести, и он не собирался их успокаивать. — Мы вытащим мою родственную душу из тюрьмы.