Океан

Как Стэн до такого докатился он не знает. Может совсем не осталось чувства собственного достоинства, тяги к хорошей жизни или обсалютное безденежье. Вероятно, все сместе. Он много лет пытался подняться засчет поисков золотых кладов, продажи ширпотреба, перепродаже дешевой бытовой техники и многих других сомнительных видов заработка. А закончил мелким воровством продуктов из супермаркетов и дрожанием в холодной машине с десяткой в кармане. Все оказалось гораздо тяжелее, чем он мог предположить. И вот он здесь, за слоем стенки, выставив задницу наружу, как какая-то шалава из тех порно-журналов у Па под кроватью. "20 БАКСОВ И ИСПОЛЬЗУЙ КАК ХОЧЕШЬ". Отвратительная надпись, как и сама ситуация, но он в отчаяние. Коже на воздухе холодно, ее обдувает ветер и волосы встают дыбом, он перебирает ногами, чтобы согреться. Кабинка находится в пропитанной мочей и смрадом подворотне, Стэн в ботинках, но чувствует как скользит на каком-то мусоре. Найти ее сложно, нужно знать куда идти, информация передается из уст в уста, между своими. Сарафанное радио контролируется, иначе копы прикроют лавочку, а никто этого не хочет, отдыхать нужно всем. Отдыхать с прелестными задницами молодых девчонок, вертящих ими туда-сюда, так и говорящими, эй, возьми же меня. Мужчины тоже бывают, но очень редко, они не пользуются таким спросом. Хотя некоторым все равно куда присунуть, они в крокодилью пасть положат член, лишь бы излиться. Если наглый человек решит расслабиться безбилетно, то поделать ты мало что сможешь — сложно выбраться. Такое бывает. Все основывается на человеческом доверии и надежде, что кончит быстро. Кабинка одна и вмещает одного человека, на ней красная надпись краской (текст читать выше), две ручки, чтобы клиенту держаться было удобно. Внутри тоже есть ручки и полка с коленкором для предоставляющего услуги. Иногда в коробочке снаружи есть смазка и презервативы, но подростки их быстро растаскивают. Купюра кладется в специальный мешочек. Стать товаром может любой: зайди в кабинку, спусти штаны, стряхни стыд и уважение к себе, покажи миру афедрон и вуаля — ты проститутка. Послушно принимай в себя и получай деньгу, можешь еще театрально постонать, вдруг докинут сверху. Снаружи раздаются шаги и Стэн замирает. Его первый клиент. У него уже был опыт с мужчинами, такой себе, ради интереса и достижения цели, но был. Он справится. Он выдержит. Шаги прекращаются. Несколько минут он сидит в тишине, стараясь заглушить свое прерывистое дыхание. Человек снаружи медлит, будто думает над чем-то, затем подходит совсем близко и звучит шорох купюр. На ягодицу ложится широкая, ледяная ладонь и Стэн вздрагивает всем телом. Ощущение странное, инородное, отторгающее. Словно его трогает не человек, а мертвец: дохлый, холодный, разлагающийся. Трогает без разрешения, против воли мужчины, прячется за стенами, отчего мозг рисует ужасные картины. Стэн терпит. Его гладят на удивление нежно, аккуратно, будто на пробу. Выводят узоры на коже, — вроде знак бесконечности, — очерчивают мышцы спины, вдавливают бугры на позвоночнике. Что-то хлопает и на спину падае капля. Вторая рука размашисто кладется на поясницу и через несколько секунд его промежности косаются холодные мокрые пальцы. Стэн терпит. А что ему остается? Он не может сказать нет, не может выскочить и врезать мерзавцу по морде, не может издать звук и выдасть себя. Слишком поздно он понимает, что это была плохая идея. Он думает о пляже, о криках чаек в небесной вышине, как волны бьются о берег и отступают назад. Морской бриз обдувает его, ему прохладно, соленый влажный воздух щекочет ноздри. Он ест карамелизированные орехи. Лязгает пряжка ремня. Подушечки пальцев обводят кольцо мышц, чуть вдавливая, медленно опускаясь внутрь. Сначала это один палец: он погружается по костяшку, водит по кругу. Потом подключается второй, они размеренно входят и выходят, ножницами неприятно раздвигая мышцы, и находят простату. Волны подползают ближе. Небо темнеет. Океан волнуется, черный, громыхающий. Вода лижет его кеды, поднимается до колен. Стэн терпит. Существо с влажным хлопком убирает пальцы, выстраивается и полностью входит в него одним толчком. Его разработали, но член большой и это больно. Пайнс прикусывает губу и грубо вытирает слезу стыда, хватаясь за ручки и сминая под грудью коленкоровый коврик. Хотя какой коврик, скорее ошметок чей-то шторы, она жесткая, но он ищет в ней мягкости, которой нет в грубых руках гостя. Стэн терпит. Если бы его сейчас видел отец. Что бы он сказал? Что он большее разочарование, чем он мог представить. Что он чертов педераст и шлюха. Что он больший урод, чем его брат, и что он никогда не подавал надежд и умрет от СПИДа. Что его надо было убить еще в детстве и не позорить семейное древо. Кто-то стонет и Стэн замирает. Он знает этот голос. Это сиплое, шмыгающее дыхание. Эти широкие руки на его бедрах, впивающиеся ногтями в шрамированную кожу. Это Форд. Это Стэнфорд. Стэнли в ужасе зажимает рот руками и широко распахивает глаза. Нет, это не по-настоящему. Это все сон. Он ошибся, это не может быть его брат, его брат в колледже, готовиться к очередному ботанскому экзамену и глотает чернила прокусанной ручки. Он бы не стал узнавать у однокурсников о секс-кабинах, а если бы случайно услышал не стал бы их искать. Его близнец — целка, он никогда не интересовался девушками и был слишком занято учебой, чтобы думать о столь "низменных плотских утехах". Он сам об этом говорил. Но что если он передумал? Что наконец обратил внимания на развлечения сверстников или даже застал соседа по комнате в постели с грудастой цыпочкой и косяком во рту. Форд ведь ученый, ему бы стало любопытно почему все так одержимы сексом. Он бы провел социальный опрос, составил графики и диаграммы, изучил теорию и... Он шатается от силы толчков, полка скрипит, но держит надежно. Стэн плачет от осознания того, что в нем его брат. Тот крякает, перебирает шестипалыми руками, чтобы ухватиться получше, царапает его бедра пряжкой ремня. Но есть кое-что похуже... Хотя казалось бы, что можеть быть хуже секса с близнецом, который не знает, что по ту сторону стенки его потерянный брат, который разрушил его жизнь и обрек учиться во второсортной колледже. Но хуже есть: У Стэна набухает член. Это естественная реакия организма на стимуляцию, он знает, но к его горлу подступает рвота и он стискивает челюсти, иначе вывалит все на стойку. У него встает от члена брата в его заднице и ему отвратительно от этого понимания, отвратительно от себя и предавшего его собственного тела. Волны тянут его за собой, небо заволочено грозовыми тучами. Стэн глотает соленую пену и гребет к берегу, но они слишком сильные. Чайки градом падают в воду. Член вбивается в него легко и резко, будто Форд долгое время воздерживался и одно лишь вхождение снесло ему крышу, и дало зеленый свет внутреннему животному. Жаждущему, которому много лет отказывали и наконец сказали, хорошо, твоя воля, развлекайся, делай что нужно. Пространство наполняется грязными шлепками кожи о кожу. Стэн сдавленно стонет, и глотает слезы и сопли, ему хорошо и ему плохо от того, что ему хорошо. Ему не должно быть хорошо, ни в коей мере, это его брат, член должен скукожиться. Но тот пульсирует от крови и желания, чтобы к нему прикоснулись. Удары по простате подстегивают капли предъякулята течь, как неисправный кран. Его близнец ускоряется, все громче шмыгая и мяукая себе под нос, его руки больно сжимают бока Стэна. Второй извивается, кусает пальцы и молит кого-то: еще, пожалуйста, еще, это слишком приятно, я хочу больше. Темп становиться отрывистым, жестким, задница болит от грубых ударов. С громким стоном Форд до лобка вгоняет член в Стэнли. На берегу стоит Форд. Парень пытается позвать его, но из-за шума волн он не слышит и своего голоса. Лица брата не видно, он слишком далеко. Волны поднимаются выше, как небоскребы, и с ревом обрушиваются на Стэна. Стэн кончает и уродливо рыдает, как младенец, взывающий к матери. Ему больно, как физически, так и морально, он ненавидит себя всеми фибрами за то, что струсил и позволил этому случится. Что не окликнул брата, что зашел в эту кабину, что приехал в этот штат, что не довел начатое во Флориде и не нажал на спусковой крючок. Сперма Форда стекает по его яйцам. Ему хочется умереть: он урод, предатель, грязная потаскуха. Он не предупредил Форда, хотя мог, тот не знал с кем имеет дело. Он кончил на члене своего брата и не просто кончил, ему понравилось. Ему понравилось то, как его брат трахал его. Брат. Трахал. Его. — Что случилось? — обеспокоенно спрашивают за стеной. Стэн слишком слаб и уничтожен, чтобы сопротивляться рукам, помогающим ему выбраться. Свежий воздух контрастирует с душной жаркой кабиной. Но хуже всего шокированный вздох. Ему страшно поднимать глаза. — С-Стэнли?.. Но он это делает и лицо Форда ужасно: белое, с выпученными глазами и отвисшей челюстью. Бедра Стэна липкие от их смешанного семени. Вода ледяная и с каждым сд авленным криком наполняет легкие. Пузыри воздуха плывут вверх, но света не видно.