Sorry If I look a little lost

Джефф задыхается, сидя на ступеньках подъездной лестницы. Паника захлёстывает его слишком стремительно, в душе поселяется неприятное чувство, что норовит разорвать грудную клетку изнутри. Сатур устал. Его социальная батарейка разрядилась до предела, заставляя чувствовать постоянный дискомфорт от собственной популярности, заставляя концентрироваться на всех этих глазах, что следят за каждым шагом парня. Джефф невообразимо сильно любит свою работу, он живёт музыкой, песнями и сценой, но внутренний интроверт, которого приходится оставлять в тёмном углу, приковывая цепями, регулярно даёт о себе знать, напоминает, что отдых – неотъемлемая часть жизни. И как бы парень ни противился осознанию, что он тоже не железный, как бы ни забивал свой график и не считал, что вывезет на одном лишь чистом энтузиазме… В конце концов его всегда догоняют потребности собственного организма. И ему бы посидеть в тишине и спокойствии несколько дней, насладиться одиночеством и восполнить моральные силы на коммуникацию с людьми, вот только бешеный график, который Джефф сам же и одобрил, не даёт вдохнуть полной грудью. Сегодня произошёл очередной срыв, доказывающий Сатуру, что он не вывозит. По дороге домой парень заехал в небольшое кафе, чтобы взять готовую еду на вынос, понимая, что у него не будет сил приготовить даже что-то незамысловатое. Место, которое он посещал достаточно много раз, такое привычное и выученное наизусть, стало триггером для измученного организма: Джефф слишком явно ощущал, как за ним наблюдают посетители, как рассматривают его, следят за движениями и эмоциями, отражающимися на лице. В самый обычный день он не обратил бы на подобное внимание, ведь восторженные взгляды и тихие перешёптывания стали частью его жизни. Но именно сегодняшний день стал точкой невозврата – моментом, когда сосуд, переполненный взаимодействием с окружающими, лопнул с оглушающим треском. Джефф с трудом дождался свой заказ, гнал домой так, будто летел на пожар. Он плюхнулся задницей на ступеньки лестницы, стоило ему оказаться в подъезде своего дома. Пульс бешено стучал в голове, разгоняя кипящую кровь по венам, лёгкие сжимались от нехватки кислорода, пугая Сатура ещё больше. Он тихо сидел в ночном мраке, освещаемый лишь горящими снаружи фонарями, пытаясь побороть свои слабости и запереть их под семью замками. Эта бесконечная гонка была похожа на борьбу с самим собой. Борьбу, в которой иногда Джефф уничтожал самого себя, отрывая слишком много кусков от своей души, чтобы поместить их в творчество. Творчество, которое стало его работой. Творчество, которое грозилось поглотить его целиком и без остатка. Творчество, которое частично отравляло его, вынуждая жертвовать комфортом ради новых знакомств и сотрудничеств. И через пару десятков минут, когда Сатур поднимется в квартиру, ему придётся впихнуть в своё и без того тесное расписание семейный ужин. Потому что отказать маме он не в состоянии, как бы плохо себя ни чувствовал.

✧✧✧

Баркод нежно перебирает розы, стоящие в цветочной холодильной камере, и мурлычет себе под нос песню любимого исполнителя. Близится конец смены, заставляя юношу с нетерпением ждать, когда же он окажется дома. Ему хочется скорее принять душ и утонуть в уютной мягкости тёплого одеяла, раскиданного по постели, расслабляясь и перенося тяжесть прошедшего дня на задний план. Сегодня было очень много заказов, что заставило Тина побегать и понервничать. Если верить заметкам, осталось лишь два человека, которые должны успеть забрать до восьми вечера заказанные букеты. Пользуясь появившейся свободной минуткой, пока в магазине нет посетителей, Баркод решает заняться оставшимися цветами, чтобы проверить их на свежесть и целость. Некоторые бутоны начали вянуть, несмотря на прохладную температуру витрины, поэтому юноша делает себе мысленную пометку подержать веточки в сладкой воде перед уходом. И как только Тиннасит плотно погружается в размышления, прокручивая в голове список своих дел, позади него резко распахивается дверь, впуская в помещение духоту. Джефф, до этого идущий в спешке, замирает на пороге цветочного, не в состоянии пошевелить телом. Юный парень, стоящий ко входу спиной и сосредоточенно возящийся с растениями, напевает под нос его – Сатура – песню, пока на телевизоре, в котором отключён звук, прокручивается клип. И пусть это разные композиции, пусть неизвестный флорист, казалось бы, абсолютно не обращает внимание на висящую на стене плазму, это не делает ситуацию лучше. Напротив, осознание того, что его снова узнают, заставляет тяжело сглотнуть ком в горле и шумно выдохнуть. Джефф уже порывается развернуться и уйти, отменить заказ по звонку и просто явиться на ужин без цветов, вот только в этот момент человек перед ним поворачивается лицом ко входу, отрезая любые пути к отступлению. А Баркод впадает в такой же ступор, аналогичный состоянию парня перед ним, смотрит с лёгким испугом, не ожидая увидеть настолько известного певца в подобном месте. Слишком… простом, что-ли. Вот только взгляд Тина натыкается на неуверенное выражение лица Сатура, считывает его дискомфорт и довольно оперативно посылает сигналы в мозг, заставляя сделать хоть что-нибудь, чтобы прервать этот неловкий момент. И флорист делает: стряхивает шок, вытирает немного влажные руки о фартук и подходит к рабочему столу, просматривая блокнот с заметками, пытаясь максимально переключиться на что-то другое. Баркод – парень воспитанный. Что ему стоит сделать вид, что он ни капли не заинтересован во встрече со своим кумиром? — Вы пришли забрать заказ? Вопрос отрезвляет Джеффа, по-прежнему стоящего на пороге. Он наконец даёт входной двери захлопнуться и растерянно подходит ближе к юноше, останавливается перед столом и переминается с ноги на ногу. — Да… Я… Мне… Сатур не может собрать мысли в одну кучу, не может выдавить из себя хоть что-нибудь внятное, поэтому ему хочется треснуть самого себя по лбу. В голове прочно поселяется мысль о том, что сегодня он опозорился на несколько лет вперёд, а внутренний интроверт давным-давно мысленно вскрылся, не желая принимать в этом участие и испытывать испанский стыд. — У меня осталось лишь две композиции: букет из лилий и букет из жасмина. Какой ваш? И, на самом деле, Тин знает какой букет заказывал Джефф. Но, видя его нервозность, видя насколько сильно ему некомфортно, флорист решает облегчить ситуацию для них обоих, подталкивая своего клиента к более чётким фразам, сформированным за него. Певцу осталось лишь повторить, что он делает с небольшой заминкой. — Жасмин, — звучит слегка хрипло, приглушённо. — Прекрасный выбор, — Баркод улыбается лучезарно, тепло и ярко, заражая своими эмоциями Сатура, который, кажется, начинает успокаиваться. Тиннасит отдаёт приготовленный букет и озвучивает сумму заказа, которую Джефф сразу же оплачивает. Певец приятно удивлён тактичности флориста, отчего напоследок даже искренне улыбается уголками губ и желает ему хорошего вечера, покидая цветочный магазин в приподнятом расположении духа, оставляя Баркода в тихом, уютном помещении.

✧✧✧

Дни пролетают как сумасшедшие, высасывая и забирая с собой внутреннюю энергию. Баркод с головой уходит в учёбу с началом новой недели, на которой он не работает: ему предстоит с утра до ночи корпеть над учебниками, закрывая долги и догоняя учебную программу. Юноша учится на втором курсе музыкального факультета, мечтает связать свою жизнь с песнями и хочет построить успешную карьеру. Возможно, это лишь глупые мечты, но Тиннасит не собирается сдаваться так просто, он намерен выгрызать себе путь к осуществлению цели, готов к любым трудностям и неудачам. Потому что знает: после чёрной полосы всегда наступает белая. Бесконечные часы, проведённые в комнате за игрой на музыкальных инструментах, отзываются ноющей болью в затёкших мышцах и скованностью в движениях. Баркод решает взять перерыв: закончить на сегодня с учёбой пораньше и пройтись в магазин, чтобы закупить продуктов для приготовления ужина. Он выбирает местечко недалеко от дома, справляется за полчаса, но на обратном пути решает забежать в любимую кондитерскую, которая делает вкуснейший кханом чан. И совсем не ожидает встретить там Джеффа, рассматривающего витрины. Он бегает глазами по предложенному ассортименту, внимательно рассматривает виды сладостей, пытаясь сделать выбор. Сатур машинально жуёт губу, пребывая в раздумьях, слегка щурит глаза, склоняет голову набок, чем умиляет Тиннасита, застывшего у входной двери. Иронично? Вполне возможно. Баркод проходит вглубь помещения, намереваясь сразу заказать кханом чан, останавливается у кассы и понимает, что не может оторвать взгляд от Джеффа. Он рассматривает его, мажет взглядом по чужому профилю: острые контуры челюсти, мягкие изгибы губ и носа, глубоко посаженные глаза… Певец завораживает, приковывает к себе взгляды, словно гипнотизирует. И это отнюдь не потому, что Сатур – знаменитость, кумир миллионов. Просто вокруг него такая атмосфера – манящая и комфортная. Словно в этом человеке и вправду есть что-то неземное, инопланетное, космическое. Джефф тихонько хмыкает себе под нос, видимо приняв какое-то решение, и поворачивается всем телом влево, чтобы преодолеть расстояние в несколько шагов и купить кондитерское изделие, да только так и застывает, заглядывая в глаза стоящего напротив Тина. Который просто криво усмехается, чувствуя себя неловко. Чувствуя себя так, словно его поймали с поличным. А Сатур лишь непроизвольно улыбается в ответ, ловит себя на мысли, что не ощущает дискомфорта рядом с человеком, имени которого даже не знает. Он не ощущает дискомфорта от взглядов Баркода, напротив, они приятны, они… согревают. Тиннасит пропускает Джеффа у кассы, а когда тот оплачивает выбранную сладость и забирает пластиковую коробочку с содержимым, собираясь уходить, несмело кланяется на прощание. Сатур снова дарит смущённую улыбку, кивает и покидает кондитерскую в приподнятом настроении, вновь оставляя Баркода переваривать их встречу. Уже сидя в машине, Джефф понимает, что ощущает лёгкость. Давление в груди исчезло, словно бесследно, дышать стало легче, а голова не забита роящимися в ней мыслями, кроме тех, что о прекрасном юноше, оставшемуся в магазинчике. Для Сатура удивительна собственная реакция: он расслабляется рядом с флористом, наполняется спокойствием и жизненной силой. Своим присутствием Тин словно прогоняет всю тьму, забирает усталость и оживляет певца. И у Джеффа не остаётся вариантов, кроме как до безумия заинтересоваться загадочным юношей, который словно исцеляет людей, погрязших в борьбе с самими собой. Или, может быть, он исцеляет только Джеффа? Сатур всё чаще ловит себя на мысли, что хочет вновь встретиться с Баркодом, назойливое желание не отпускает его даже в рабочее время. А Тиннасит… Он сидит вечерами с гитарой в руках, бережно перебирает струны длинными пальцами и мурчит себе под нос текст любимых песен, снова и снова воспроизводя в памяти встречу в кондитерской. Эти двое словно намагничены: им хочется притягиваться друг к другу, хочется дарить тёплые улыбки друг другу, хочется в деталях рассматривать лица друг друга… Всего две встречи, а комфорт, который витает в воздухе, когда они смотрят друг другу в глаза, сделал их слегка зависимыми. И эти мысли достигают космоса, они будто сигнал, направленный на реализацию желаний. Джефф и Баркод всё чаще пересекаются в большом городе, продолжают кланяться друг другу, кивать и искренне усмехаться. Сатур продолжает наслаждаться уютом, который дарит флорист, а тот, в свою очередь, продолжает вглядываться в лицо певца, издали наслаждаться прекрасными чертами. Вселенная словно намеренно сталкивает их, намекает, что стоит заговорить, спросить что-нибудь банальное, возможно, даже невесомо прикоснуться кончиками пальцев к чужой коже, делая вид, что случайно. И Сатур эти намёки улавливает. В один из дождливых вечеров заезжает в цветочный, в котором работает часто маячащий на горизонте юноша, с намерением узнать хотя бы его имя. Тин старается скрыть слегка подрагивающие руки, когда они с Джеффом пытаются познакомиться заново, но начинает нервничать ещё больше, стоит парню пригласить его как-нибудь поужинать вместе. Сатур подмечает состояние флориста, перебирает на себя его дискомфорт, почти принимает решение сбежать, избавив их обоих от неудобств, вот только… Баркод ему понравился настолько сильно, что Джефф готов переступить через себя, готов забыть на этот вечер про тёмные липкие ощущения, живущие в его душе. Потому что верит, что этот мальчишка – его шанс на счастье, его лекарство от моральных недугов. Подобные мысли ощущаются слишком правильно, слишком уютно, и кто такой Джефф, чтобы противиться? Главное – сделать первый шаг, который может казаться самой сложной вещью на планете. — Расслабься, пожалуйста. В тишине цветочного раздаётся хриплая, но решительная просьба. Мягкий голос Сатура обволакивает пространство, заставляет Тиннасита сконцентрироваться на человеке напротив. Юноша смотрит чуть хмуро, словно пытается понять, что Джефф имеет в виду, словно пытается узнать, испытывает ли он то же, что и Баркод. А певец вздыхает, освобождает себя от оков, позволяя сердцу управлять своими действиями, и берёт флориста за тёплые руки, сжимая их в своих прохладных ладонях. — Я, на самом деле, тоже безумно сильно нервничаю, Код. Между ними двумя – честность и ничего больше. Словно безмолвный завет, негласный закон, которого они оба придерживаются, сами того не осознавая. Всё, что внутри, льётся наружу, обличаясь в слова, и ощущается это жизненно необходимо. Как будто, если один из них сейчас не признается в чём-то сокровенном, момент рухнет, превратится в невесомый пепел, растворяясь в воздухе. — Тогда давай нервничать вместе. Баркод дарит кривую усмешку, морщит нос, думая, что сказал что-то абсурдное, но этот простой ответ, с лёгкостью осевший между ними с Джеффом, мгновенно уничтожает нервозность. Сомнения, тревоги и опасения исчезают, не оставляя после себя даже малюсенькой частички. И Тин, выдохнув, соглашается на предложение поужинать.

✧✧✧

Время несётся стремительно, проносясь мимо как сумасшедшее. Несколько дней, пропитанных окрылёнными чувствами, диким мандражем, неистовым предвкушением, и вот: Баркод сидит напротив Джеффа в маленьком кафе, расположенном неподалёку от цветочного магазина, сильно смущается и жуёт губу из-за резко вернувшейся нервозности. А Сатур судорожно пытается подобрать темы для комфортного разговора, как-то завлечь юношу, параллельно с этим не разрешая себе смотреть на чужие пухлые губы, стараясь держать себя в руках. Джефф расспрашивает Тиннасита про его жизнь, увлечения, предпочтения и дальнейшие планы, с пристальным вниманием слушает флориста, сам с удовольствием принимает участие, вставляет короткие рассказы событий из своей жизни, превращая монолог в дискуссию. И такое внимание со стороны Сатура, такая забота и увлечённость согревают грудь Баркода изнутри, поселяют там щекочущее чувство лёгкости и привязанности. — Почему ты выбрал именно музыкальный факультет? — с искренним интересом спрашивает Джефф, когда Тин заканчивает рассказывать про учёбу. Вопрос незапланированный, Сатур даже не успел подумать, как он преобразовался в слова, мгновенно озвучиваясь. И тема для комфортного разговора нашлась сама, погружая двоих творческих до мозга костей людей в приятный разговор. — Я люблю музыку, — Баркод отвечает, поднимая глаза на Джеффа, который подмечает, как счастливо они начали гореть при упоминании музыки. — И что же она значит для тебя? — парень откладывает столовые приборы, подпирая подбородок руками и сосредотачивая всё своё внимание на Тиннасите, будучи уверенным в том, что ответ его не разочарует. — Всё, — флорист запинается на несколько мгновений, раздумывая над тем, как продолжить свою мысль. — Музыка – это мелодия души. Она говорит громче любых слов и действий, даёт возможность заглянуть за плотную завесу, подсмотреть, что на сердце у человека, который написал или исполнил композицию. А ещё даёт возможность пережить и горе, и радость, делясь своими чувствами с миром. Ну, или хотя бы с тишиной студии, — Баркод улыбается, смягчая свой взгляд, словно переносится в воспоминания, мысленно путешествует по счастливым моментам. — Я живу музыкой. Она очень важна для меня. И ответ действительно не разочаровывает Сатура, более того, способствует его более глубокой симпатии по отношению к Тину. Оставшийся вечер проходит так же спокойно, наполненный искренним смехом, редким удивлением и искристым притяжением. Джефф и Баркод позволили себе раствориться в атмосфере момента, сдались своим чувствам, просто наслаждаясь совместно проведённым временем. Вот только Сатур всё же не сдерживается, всё же смотрит один раз на чужие губы, чтобы в последствии постоянно бросать мимолётные взгляды, не имея возможности сполна насытиться зрелищем, а ещё лучше – попробовать на вкус. И даже не подозревает о том, что делает это настолько очевидно, что розовый оттенок кожи на лице Тиннасита – отнюдь не от того, что ему жарко. После кафе Джефф тянет Баркода в парк, продолжая засыпа́ть того расспросами и собственными рассказами. А юноша вовсе не против, он только рад, что рядом с ним певцу комфортно, что он не испытывает тех чувств, что были в их первую встречу. Тин неизменно залипает на чужой профиль, пропускает мимо ушей часть чужих слов, с благоговением и горящими глазами рассматривая лицо напротив, жаждая прикоснуться кончиками пальцев, жаждая ощутить бархат кожи. И, конечно же, не уступает своей невнимательностью Сатуру, у которого сердце замирает от тех взглядов, которыми его одаривает Баркод. Ближе к полуночи Джефф отвозит юношу домой. Они долго прощаются возле многоэтажного здания, держась за руки, осознают, что не хотят друг друга отпускать, не хотят рушить этот интимный момент, наполненный тихими перешёптываниями, открытыми взглядами и прерывистыми вдохами. Их лица находятся в преступной близости между собой, они делят один воздух на двоих, практически соприкасаются губами, но звонящий телефон Сатура заставляет их тихо засмеяться и попрощаться. И парень, отходя к своей машине, легонько щекочет своими пальцами внутреннюю сторону ладони Тиннасита, заставляя того, уже будучи в квартире, прислониться спиной к входной двери, пристально рассматривая кожу на руке, ощущая фантомные прикосновения. И позже, когда он уже лежит в постели, проваливаясь в лёгкую дрёму, его настигает осознание того, что известные личности – такие же люди, как и все. Они тоже чувствуют чувства, тоже испытывают страх, неловкость и сомнения, тоже умеют показывать искренность, признательность и симпатию. А ещё у знаменитостей тоже бывают плохие и хорошие дни, тоже бывают срывы и падения, успехи и взлёты. У них… всё так, как и у всех.

✧✧✧

Работа Джеффа – это бесконечная загруженность, бесконечные мероприятия и работа с командой. И последние два месяца были такими насыщенными, что парень может на пальцах одной руки сосчитать, сколько раз они с Баркодом виделись лично, а не во время звонка по FaceTime. И хоть Сатур очень старался забежать к Тину хотя бы на работу, из кожи вон лез, чтобы иметь хотя бы пять минут, чтобы прикоснуться пальцами к чужой коже, убедиться, что Баркод – настоящий, а не плод его воображения, но… расписание Джеффа было слишком плотным. И вот уже две недели они с Баркодом совсем не виделись нормально, по-настоящему. Отсутствие встреч плотно сказывалось на них обоих. И, если Тиннасит ещё как-то держал себя в руках, преодолевая свою грусть и тоску, Сатур, в свою очередь, вновь погряз в той пучине темноты, что образовывалась в его душе в периоды сильной усталости. Ему необходимо было зарядиться морально, необходимо было отдохнуть от социума, закрывшись в своей студии и наигрывая незамысловатые мотивы на музыкальных инструментах. Но больше всего ему нужен был его личный лучик света. Ему нужен был Баркод рядом, который, словно по волшебству, заставлял усталость раствориться, а дерьмовые ощущения отступить. Именно поэтому, вернувшись в Таиланд, Джефф первым делом максимально освобождает следующий день, зная, что у его милого Тина будет выходной, и пишет тому сообщение, предупреждая, что заедет через несколько часов, забрать юношу после работы. И время ожидания, которое, по ощущениям, тянется бесконечно долго, чуть ли не заставляет Сатура лезть на стену от желания как можно скорее прикоснуться, обнять и вдохнуть запах, успевший стать родным. Переключиться на работу – больше не работает, заставляя мучительно проживать каждую секунду до встречи, заставляя вариться в навязчивом предвкушении. Когда вечером, по завершении рабочего дня, Баркод выходит из цветочного магазина, Джефф настолько сильно рад его видеть, что у него срывает тормоза: он пулей устремляется на встречу к удивлённому, но не менее соскучившемуся юноше, обхватывает его за плечи, плотно прижимая к себе, и зарывается носом в шею, судорожно бормоча о том, как сильно ему этого не хватало. Тиннасит позволяет себе дрожащий выдох, в ответ обнимает Сатура, повисая у того на шее, ещё плотнее впечатываясь в чужое крепкое тело. И им плевать на моросящий дождь, который, кажется, усиливается с каждой минутой. Баркод не знает, как смог прожить эти две недели, не имея возможности нормально увидеться с дорогим ему человеком. Он усердно пытался загрузить себя работой, чтобы лишний раз не сдаваться непонятно откуда взявшейся тоске, пока в один момент его не настигло осознание: он скучает по Джеффу. Скучает так сильно, что с каждым днём становится всё угрюмее, что его сердце беспокойно сжимается в груди, напоминая о себе тупой ноющей болью… что каждый раз, как телефон вибрирует, оповещая о входящем звонке или сообщении, Тин летит к нему как ужаленный, надеясь, что это Сатур. — Извини, — хрипит Джефф, ослабляя хватку на теле флориста и немного отстраняясь от него. — Эй, всё хорошо, — Баркод улыбается, смотрит в глаза, а затем притягивает парня обратно к себе, прислоняясь своей щекой к чужой. — Я тоже скучал по тебе. Ты даже не представляешь, на сколько сильно, — признание, произнесённое шёпотом на ухо, вызывает у Сатура мурашки по телу, убеждает, что он может выдохнуть, успокоиться и просто наслаждаться моментом. Они стоят, обнимаясь под открытым небом, пока дождь пропитывает одежду, заставляя её прилипнуть к телам и потяжелеть. Джефф по-прежнему дышит рвано, не в силах успокоиться, не в силах унять свои эмоции, потому что сейчас, в этот самый момент, он осознаёт природу своих чувств к Тиннаситу. И глубина, откуда они берут начало, страшит его своим масштабом. А нервозное, дёрганное состояние не укрывается от Баркода, который переместил руки с чужой шеи на лопатки и почувствовал, насколько напряжён Сатур. — Что тебя беспокоит? — юноша не планирует давить на него, просто интересуется, предлагает таким образом довериться и выговориться, чтобы на душе полегчало. Джефф сильно хмурится, неосознанно горбясь в спине, размышляет над возможной реакцией Тина на то, что собирается сказать. Парень балансирует на грани паники, ему кажется, что он не удержит равновесие и упадёт в эту манящую пучину, оставляя после себя кучу брызг, вот только… Баркод – его якорь, удерживающий Джеффа в реальности – нежно гладит между напряжённых лопаток, водит пальцами вдоль позвонков, стараясь перебрать всё внимание на себя. И это даёт Сатуру нужный толчок, ощутив который, он обхватывает лицо юноши ладонями, прикасается своим лбом ко лбу напротив, на доли секунды прикрывает глаза, чтобы в следующее мгновение резко распахнуть их, встречаясь взглядом с чужим, и выпалить: — Я люблю тебя, — фраза, вырвавшаяся из груди, звучит немного истерично, выдавая волнение Джеффа со всеми потрохами. Тиннасит смотрит на парня со всей серьёзностью, прокручивая в голове услышанные слова, пытается переварить, осознать, но в итоге плюёт на это, позволяет себе вольность и без предупреждения впивается губами в губы Сатура, утаскивая в головокружительный поцелуй. Между ними двумя – честность, и ничего больше. Это – непреложная истина, своего рода аксиома, выступившая начальной точкой их совместного пути. Поэтому сейчас Баркод рассказывает обо всём, что у него на сердце, выворачивает свою душу наизнанку, используя поцелуй. Страстный, мокрый и неумелый, но наполненный безумным количеством чистых, искренних чувств, которые разливаются по телу искрами, электризуя кровь. Джеффу кружит голову от напора юноши, белый шум вытесняет все мысли из головы, почти что сбивает с ног, но ему удаётся удержаться на месте. Парень мажет языком по чужим губам, пробуя их на вкус, слышит глухой стон Тина, которого размазывает от удовольствия, не оставляя шансов. Юношу подкупает умелость Сатура, подкупают пальцы, обхватывающие лицо, руки, блуждающие по пояснице, а ещё мягкие губы и ловкий язык, оглаживающий его рот изнутри. По их телу словно разливается огонь, что не в состоянии потушить даже идущий ливень, вдоль позвоночника бегают мурашки, а сердце набатом стучит в висках, сбивая дыхание. Осознание происходящего покинуло атмосферу, оставив после себя голые инстинкты и непреодолимые желания. Эмоции и чувства, транслируемые через этот отчаянный момент, сплетаются настолько тесно, что невозможно определить, где какая, невозможно отделить их друг от друга. Яркое удовольствие заполняет собой всё пространство, сопровождается красными вспышками за закрытыми веками. И всё это настолько приятно, настолько дико, что Баркод и Джефф готовы сгореть в этих чувствах, раствориться в этом поцелуе. Поцелуе, который каждый запишет на подкорке сознания, чтобы до конца дней бережно баюкать это воспоминание в моменты кратковременной разлуки. — Я тоже люблю тебя, Воракамон, — Тиннасит соблазнительно шепчет в самые губы, отстраняясь на несколько секунд, чтобы сделать быстрый глоток воздуха, намеренно использует настоящее имя, обозначая серьёзность слов. А Сатур словно просыпается ото сна, слыша эти слова, замечает, насколько сильно они промокли, поэтому мимолётно трётся своим носом о нос Баркода, а затем тащит его в машину, оказавшись в которой сразу включает отопитель салона. Они едут в квартиру Джеффа в тишине, которая создаёт комфортные условия для размышлений о произошедшем. У каждого из них есть страхи. У каждого есть тёмные стороны, личные тараканы и море негатива, сокрытого глубоко внутри. Они оба боятся, что ничего не выйдет, что есть вещи, которые они не могут принять в человеке, но… идеальных людей не бывает. Поэтому они готовы взять на себя ответственность, готовы работать на эти отношения, чтобы в последствии они работали на них. Готовы принять друг друга такими, какие есть, и бережно обращаться с сердцами, врученными друг другу. Даже если никто не знает, куда приведут эти отношения, они готовы в них утонуть. Потому что случайная нелепая встреча в цветочном магазине подарила каждому из них маленький островок безопасности.